38.
Говорят, что когда человек умирает от долгой болезни, это легче перенести, чем внезапную смерть. Мол, ты постепенно смиряешься с потерей, зная, что это неизбежно. А если смерть настигает в аварии или от другой неожиданности - родные оказываются не готовы, и это удар, который невозможно выдержать.
Я скажу так: нет разницы, какой смертью уходит близкий. В любом случае это боль. В любом случае это страдания и горькие, бесконечные слезы.
Когда человек умирает внезапно - всё, его книга жизни закрыта мгновенно. А когда он угасает на твоих глазах, когда ты видишь его мучения, но не знаешь, как помочь... Разве можно сказать, что это легче?
Жамиля умирала медленно и мучительно. Несчастная девушка, которая весила как пушинка, сама даже сесть уже не могла. Онкология редко выпускает из своих смертельных объятий. Что только не испробовали ее муж и его родственники! Куда только не возили мою несчастную девочку - в лучшие клиники, к лучшим врачам, к знахаркам и целительницам. Но ничего не помогало. Потратив уйму денег и времени, наконец врачи сказали им правду: Жамиле не помочь. Чтобы забирали домой и... Больше ничего они не могли сделать. Фактически, они сказали: нужно ждать смерти.
Но даже умереть Жамиле не дали в спокойной обстановке.
Сначала после болезни девушка находилась в доме своего мужа. Они ухаживали за ней как могли, и я могла приезжать к ней в любой момент, ночевать с ней и ухаживать за падчерицей. Но когда она уже слегла, Тамерлан забрал ее в свой дом - так попросила сама Жамиля. Для всех это стало шоком, особенно для меня...
Однако Маидат, которая успела к тому моменту родить второго ребенка - девочку, когда сыну не исполнилось и года, - категорически отказалась смотреть за падчерицей. Мол, ей и так забот хватает. Да и Жамиля не скрывала своей неприязни к ней и не желала лишний раз разговаривать или видеть ее.
Приходилось дежурить всем по очереди. Жайна, успевшая за это время тоже родить второго ребенка, не могла постоянно находиться рядом с сестрой. То тетя, то бабушка, то очередная родственница оставались с Жамилей. А я слышала эти новости издалека и приходила в отчаяние, разрываясь между желанием быть рядом и пониманием, что мое место там, увы, было давно утеряно. Дошло до того, что Маидат забрала детей и уехала в дом родителей - гнетущая обстановка молодой женщине надоела, как и бесконечная родня в доме мужа.
---
В один из дней неожиданно к нам приехал брат Тамерлана. Я была дома с мамой. Он зашел во двор, и мы из вежливости пригласили его в дом, поприветствовав гостя. Но тот вежливо отказался и, запинаясь, словно боясь сделать мне больно, обратился ко мне:
- Раяна, как ты знаешь, Жамиля очень сильно болеет. И вряд ли ей осталось долго жить. - Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, и я увидела, как тяжело ему даются эти слова. - Она просит каждый день, чтобы привезли тебя. Пожалуйста, ты можешь побыть с ней. Я знаю, что прошу от тебя многого и не имею права тебя об этом просить, но все же... Пожалуйста, ради Всевышнего. Поезжай со мной и побудь с девочкой, пока...
Он замолчал, не в силах произнести самое страшное, но мы все поняли, о чем он просит.
Разве могла я отказать? Не задумываясь ни на секунду, я сразу же согласилась, почувствовав, как внутри все сжалось от леденящего предчувствия. Мама ничего не сказала, но я знала - она не может отказать. Как можно отказать, когда речь идет о жизни и смерти? Она поехала со мной.
Не помню, как мы добрались. Не помню, как я вошла во двор, который думала, что никогда больше не пересеку. Вокруг были люди, я чувствовала на себе их взгляды, полные жалости и любопытства, но для меня они словно перестали существовать. Я зашла в дом, который когда-то был моим... Где-то там находился Тамерлан, но на него я даже не смотрела, не обращала внимания, словно его не существовало. Это было последнее, что меня на тот момент интересовало.
Дом показался мне совсем чужим - свежий ремонт, красивая мебель, многое поменяли после моего ухода... Казалось бы, живи и радуйся. Но дом был полон тихой, непроглядной печали. Она витала в воздухе, оседала на стенах, делая пространство тяжелым и давящим.
В дверях меня встретила Амина. Мы крепко обнялись, и, вытирая слезы, пошли к Жамиле. В самой дальней комнате, где раньше хранились лишние вещи, теперь лежала она.
В спальне находились две женщины. Старшую я узнала сразу - она сидела в кресле у большой кровати, и ее красные глаза безмолвно кричали о бесконечных слезах. А на кровати, полусидя-полулежа, устроилась младшая сестра.
Я замерла в шоке, пораженная увиденным: от некогда красивой, полной жизни девушки остались лишь кожа да кости. Да, я видела ее больной, но сейчас Жамиля выглядела еще хуже - настолько, что дыхание перехватило. Укутавшись в толстое одеяло, она свернулась на боку, казалось, во сне. От этой картины меня словно обдали ледяной водой. Забыв обо всем на свете, я сама не заметила, как обняла Жайну, чувствуя, как дрожит ее тело от беззвучных рыданий, а затем, отпустив ее, оказалась рядом с умирающей.
Осторожно, словно она была хрустальной, я взяла ее руку, поднесла к губам и, тихо зарыдав, поцеловала холодные, почти невесомые пальцы.
Девушка вздрогнула и медленно, с усилием открыла глаза. В них, сквозь пелену боли и усталости, мелькнул слабый, но осмысленный свет.
- Раяна... ты пришла... - прохрипела она. Как же мучительно тяжело ей было говорить. Казалось, каждое слово давалось ценой невероятной боли. - Спасибо... Я специально все подстроила...
- Что? - удивилась я, не веря своим ушам.
- Чтобы ты вернулась домой, - слабо хихикнула девушка, и этот звук, такой тихий и беззащитный, разорвал мне сердце. - А эта убежала отсюда...
- Ох, Жамиля... Ты бы о себе думала, а не обо мне.
- Что тут думать, - девушка прижалась к моей руке щекой, словно ища защиты, которую я не могла ей дать. - Я уже мертвец. Это и так понятно...
- Не говори так... - против моей воли, горькие рыдания вырвались наружу, сотрясая плечи.
Жайна села у моих ног, положила голову на колени и, содрогаясь от слез, вцепилась в меня - крепко-крепко, как когда-то очень давно, в детстве. Мы сидели, сплетенные в одно целое, разделяя тяжесть этого мгновения на троих.
Так мы просидели немало. Время словно остановилось, потеряв всякий смысл. Жамиля то и дело проваливалась в тяжелое забытье, а просыпаясь, шептала мое имя, проверяя, не исчезла ли я, не привиделось ли ей мое присутствие. Жайна боялась меня отпустить, держась из последних сил, словно боялась, что я сейчас уйну. Слез уже не было. Но новая, свежая трагедия наполнила меня до краев, вытеснив все остальные чувства.
Странно... Зло, пришедшее в дом моего бывшего мужа, самую большую боль принесло именно нам троим. Тем, кто больше всех пострадал тогда... Тем, кто больше всех страдал и сейчас...
Не знаю, то ли это игра воображения, то ли действительно так и было, но стоило мне провести пару дней с Жамилей, как ей словно стало лучше. Я от нее почти не отходила. Единственное - уколы и капельницы ставила медсестра, которая приходила, когда нужно, а все остальное я взяла на себя. Моя мама тоже помогала мне, стараясь облегчить мучения Жамили. И девушка не смела отказать нам, когда мы просили ее поесть. Так как она любила мою еду, я готовила ей всё, что падчерица просила. Ну как просила - это я спрашивала у нее с утра, что она желает. И чаще я готовила легкий супчик, потому что такое блюдо легче усваивается больному человеку.
Тамерлана я не видела - это было моим условием. Пока я в их доме, его там не должно быть. И так прошла почти неделя. Жамиля даже начала сама садиться, как вдруг всё резко изменилось.
В один из дней, когда я сидела с падчерицей и мамой в комнате и мы смотрели по телевизору советскую комедию, во дворе послышался шум. Голоса становились всё громче, в них чувствовалось напряжение.
- Что это? - удивилась я, поворачивая голову к окну.
Жамиля встрепенулась и побледнела так, что даже ее потрескавшиеся губы потеряли последний оттенок цвета.
- Только не она! - она изменилась в лице, в глазах вспыхнул страх.
- Кто?
- Маидат!
Стоило ей это произнести, как дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге возникла разъяренная молодая женщина. Лицо ее, искаженное гневом, смотрело на меня с такой ненавистью, что у меня внутри всё оборвалось.
- Как ты посмела сюда прийти? - заорала она так, что звон разнесся по всей комнате.
От шока я вскочила, а вместе со мной поднялась и мама. Следом за Маидат зашли еще несколько женщин, они пытались ее остановить, хватая за руки, уговаривая.
- Перестань! - взмолилась одна из них. - Она же не из-за мужа твоего приехала!
- Жамиля же нельзя нервничать! - напомнила о больной вторая, бросая тревожный взгляд на кровать.
- А мне, значит, можно нервничать? - заорала Маидат еще громче, вырываясь из рук удерживающих ее женщин. - Ничего, что я кормлю ребенка своим молоком? А из-за этой... из-за того что я нервничала, оно почти пропало? Как ты посмела сюда вернуться, бесстыжая?
Если бы две женщины не схватили ее за плечи, она явно накинулась бы на меня. Я же инстинктивно обняла Жамилю, чувствуя, как ее хрупкое тело затрясло от происходящего.
- Больная! - прошептала Жамиля дрожащими губами. Ее пальцы вцепились в мою руку с неожиданной силой. - Раяна, только не уходи...
- Надеешься, что Тамерлан тебя вернет? - не могла успокоиться Маидат, ее голос срывался на визг. - Пора уж смириться и понять, ты никому не нужна.
- Закрой рот! - неожиданно закричала Жамиля так громко и отчаянно, что я вздрогнула. В этом крике было столько боли и ярости, накопленных за долгие недели беспомощности. - Она пришла ко мне. Никому не сдался твой Тамерлан!
- Вот! - визгнула жена моего бывшего мужа, указывая дрожащей рукой в нашу сторону. - Видите, как она ко мне относится?! Выбирайте или я, или эта! Пусть мои дети останутся без матери... Их Раяна вырастит!
В этот момент в комнату вбежала мама Тамерлана - запыхавшаяся, испуганная. Она тут же обняла Маидат, прижимая к себе, словно маленького ребенка.
- Что ты такое говоришь, родная, - стала гладить ее по голове свекровь, ее голос дрожал от волнения. - Это Жамиля попросила привести ей Раяну, а не мы... А ты нам очень дорога. Мы не знали, что она приедет. Это мой сын, добрая душа, привез из-за Жамили...
Она что-то еще говорила, успокаивающе воркуя над невесткой, а я находясь посреди этого хаоса, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В комнате пахло лекарствами и отчаянием.
Тут неожиданно моя мама встретилась со мной взглядом и, помедлив секунду, взяла меня за руку.
- Раяна, нам пора уходить... - тихо сказала она.
- Нет, - Жамиля схватила меня за руку, ее пальцы, похожие на тонкие веточки, сжались с последней силой. - Прошу, не уходи...
Я посмотрела на маму. В ее глазах стояли слезы, но я увидела в них то, что поняла без слов: если мы останемся, скандал не утихнет. Жамиле это может стоить жизни, ей нельзя волноваться.
- Раяна, нам придется уйти, - вытирая слезы, проговорила моя мама, подходя ближе. - Извини, Жамиля, но если мы не уедем, то...
Она не договорила. И так всё было ясно.
- Идите, - неожиданно обреченно, почти спокойно проговорила Жамиля, отпуская мою руку. Ее рука бессильно упала на одеяло. - Я всё понимаю.
В этом голосе не было обиды. Только бесконечная усталость и какая-то страшная, взрослая мудрость человека, который уже стоит на пороге.
Я крепко обняла падчерицу, чувствуя под ладонями ее острые ключицы, каждый позвонок. Она была такой легкой, словно состояла из одного воздуха. Я не могла вымолвить ни слова - комок в горле душил меня.
А потом, под приглушенное ворчание Маидат и тяжелые взгляды родственниц, мы покинули двор, который когда-то был моим домом.
Слезы текли по щекам, но я даже не пыталась их вытирать. В тот момент я ненавидела Маидат. Ненавидела Тамерлана за его слабость. Ненавидела его мать, которая променяла умирающую девочку на покой в доме. Ненавидела всех, кто сделал последние дни Жамили не тихим прощанием, а балаганом.
- Бедная девочка, - мама шла рядом и плакала, не скрывая слез. - Видит Всевышний, у нас нет выбора, Раяна.
- Я знаю, мама... - только и смогла выдавить я, чувствуя, как каждое слово отдается глухой болью в груди.
---
А через неделю Жамили не стало.
Я даже на ее похороны не смогла приехать. Мне сказали, что так будет лучше. Что так спокойнее для всех. Я не теряла сознание, не падала в обмороки, не теряла рассудок. Только одно было в голове, одна мысль, которая набатом билась в висках и не давала сойти с ума:
Лучше бы Тамерлан еще раз десять бросил меня, но моя доченька была бы живой и невредимой и рядом со мной.
Я повторяла это снова и снова, как молитву, как заклинание, чтобы не захлебнуться в той тьме, что поднималась изнутри.
Пусть Всевышний помилует и простит грехи этой прекрасной девушки. Которая ни в чем не была виновата. Которая любила меня больше, чем кто-либо на этом белом свете. Которую я любила больше, чем кого-либо ... Больше, чем многих. Больше, чем саму себя в те дни, когда не смогла ее защитить.