17.
— Ну что, Красная Шапочка, — зайдя после обеда в комнату к девочкам и усевшись напротив, я с притворной строгостью посмотрела на Жейну. — Рассказывай, как ты к бабушке ходила. И что за Серый Волк вас по дороге караулил?
К моей радости, Тамерлан, переодевшись, быстро уехал по делам. В доме мы остались одни — можно было поговорить без помех.
Жамиля зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Откуда ты знаешь? — захлопала своими длинными ресницами старшая.
— Охотники рассказали, — фыркнула я, и Жамиля уже не выдержала, заливаясь звонким смехом.
— Чего ржёшь? — пихнула сестру Жейна, но в её глазах тоже плескалось веселье. — У неё тоже, кстати, парень есть. Когда мы к родственникам мамы ездили, она там с ним познакомилась. Бекхан его зовут.
Я с новым интересом повернулась к младшей, которая вся пылала румянцем.
— Предательница, Жейна! — возмутилась она.
— А Раяна и так бы всё узнала, — ни капельки не чувствуя вины, парировала старшая.
— Бекхан... он всего пару раз со мной заговорил, — начала оправдываться Жамиля, опуская глаза. — Мы же редко у маминых родных бываем, так что виделись мало. А вот Жейнин Асхаб часто в Джалку приезжает, у него тут тётя замужем. А сам он из Гудермеса.
Я вздохнула, и в голосе снова прозвучала та самая, не до конца отпустившая обида.
— А зачем от меня скрывали? Обманывали, что к бабушке ходите...
— Извини, мама, — Жамиля тут же пристроилась рядом и обняла меня. — Мы правда к бабушке ходили. И правду собирались рассказать. Просто... стеснялись. Не специально.
— Ладно, — сдалась я, гладя её по волосам. — Прощаю. Так сколько же вы с ними общаетесь?
— Не так уж и давно, — заговорила Жейна. — Я с Асхабом... около трёх месяцев. А Жамиля с Бекханом — около двух.
— Вот это да, — покачала я головой. — И всё это время скрывали, что ходите на свидания?
— Да мы на свидания-то всего пару раз ходили, — уточнила Жейна. — Я с Асхабом всего раза четыре виделась, да и то недолго. А Жамиля с Бекханом — всего два раза. Он тоже в Джалку из Ножаюрта приезжал один раз.
— Парни нам больше звонят на мобильный телефон, — понизив голос, как будто выдавая новую государственную тайну, сказала Жамиля. — Или пишут. Вот так в основном и общаемся.
Я который раз вздохнула, но улыбка всё же тронула уголки губ. Слушая их, у меня сжималось сердце от странной смеси чувств: волнения, нежности и той самой материнской тревоги, что они уже выросли настолько, чтобы иметь свои, пусть ещё робкие, тайны.
— Ладно, девочки, — начала я уже серьёзно. — Я вам, конечно, очень доверяю. Но больше не обманывайте меня. Хорошо?
Обе закивали.
— Звонки — это хорошо. По крайней мере, я знаю, что вы в безопасности, дома. Но помните о наших правилах: никаких ночных разговоров. И я хочу знать, кто они — эти молодые люди, которые общаются с моими девочками.
— Хорошо!
— Я несу за вас ответственность перед вашим отцом, и мне нужно знать, где вы и с кем. Поэтому — никаких секретов. Договорились?
— Конечно, обещаем! — воскликнули они хором.
— Ну, тогда всё хорошо, — закончила я. — Если парни приедут — можете идти на свидание, я разрешаю.
— Серьёзно? — обрадовалась Жамиля.
— Конечно, — с улыбкой ответила я, вспомнив свою молодость. — Мы все когда-то ходили на свидания. Только вот... придётся поговорить с вашим отцом.
— Ты ему всё расскажешь? — испуганно спросила Жамиля.
— Я не могу скрыть это от него. Но не переживай, Тамерлан не будет против, — заверила я девушку. — Он ваш отец и должен знать, где вы находитесь.
Жамиля вновь покраснела, а Жейна, наоборот, слегка побледнела. В их глазах читалась целая буря — облегчение, смущение и новая, уже взрослая тревога.
Я собралась уже выйти из комнаты, но, вспомнив кое о чём, остановилась у двери.
— Кстати, родные мои, — обернулась я к сёстрам. — Я обещала свекрови приготовить на ужин хинкал с бараниной. Так что будете мне помогать — по вашей же вине, — добавила я с серьёзным видом, но в глазах сверкнула искорка.
— А мы в чём виноваты? — Жейна усмехнулась.
— Я не знала, как узнать у бабушки вы там или нет, — честно призналась я. — Так что пришлось позвонить под предлогом, что я хочу пригласить свекровь в гости.
— Ох, только не это... — прошептала Жамиля, которая не особо любила возиться на кухне, и тяжело вздохнула. Но при этом она никогда не отказывала мне в помощи. — Ладно, — покорилась она неизбежному. — Сейчас доделаем свои дела и придём на кухню.
Уже через час мы втроём крутились на кухне, готовясь к праздничному ужину. Тамерлан всё задерживался, хотя я знала, что он не на работе.
Чтобы разнообразить праздничный стол, я решила приготовить ещё пирог с джемом и пару салатов: один из свежих помидоров и огурцов, а второй — оливье. Колбасы дома не оказалось, поэтому одну из сестёр я отправила в магазин.
Жамиля первая откликнулась на мою просьбу и, быстро собравшись, отправилась за колбасой. Её не было около двадцати минут, и когда она вернулась — на её лице не было ни кровинки.
— Что с тобой? — удивилась я, отложив нож, которым резала варёные яйца на салат.
— Я упала, — сказала младшая падчерица каким-то не своим, глухим голосом.
— Серьёзно? — я не поверила сразу. Она старалась не смотреть мне в глаза. — Тебе больно? Где упала? — Я посмотрела на её ноги, но длинная юбка скрывала колени.
Попыталась поднять подол, чтобы проверить нет ли на ногах ушибов, но девочка сама сделала это.
— Видишь, на коленях ничего нету. — быстро проговорила Жамиля.
Жайна замерла с ножом, глядя на сестру, прекратив резать морковку.
Я почувствовала облегчение, но тревога не отпускала.
— А что с тобой тогда?
— Не знаю... Как-то странно голова закружилась. Можно, я полежу?
— Да, конечно, можно, — мягко ответила я.
Я знала, что Жамиля никогда не станет отлынивать от работы просто так, и поверила, что ей действительно нехорошо.
Вскоре вернулся Тамерлан, напевая весёлую мелодию. Мы с Жайной вдвоём закончили праздничные приготовления. Позже я попросила мужа съездить за свекровью, и он отправился к ней, оставив дома тишину, в которой только тикали часы и смутно волновалось моё материнское сердце. Я со старшей падчерицей уже всё приготовили к ужину, осталось лишь сварить хинкал.
— Посмотри, как там сестра? — попросила я Жайну. — Дальше я сама.
— Хорошо, — девушка сразу направилась к сестре.
А через пару минут вернулась обратно.
— Жамиля спит, — в её голосе явно слышалось беспокойство.
— Странно всё это, — я села на стул, чувствуя беспокойство.
— Сама ничего понять не могу, — вздохнула Жайна.
Тут мы услышали звук подъезжающей машины. Это вернулся Тамерлан со своей матерью. Я вышла встречать свекровь, пригласив её сразу же на кухню.
Ужин прошёл спокойно, но мы с Жайной беспокоились за Жамилю. Тамерлан же со свекровью, узнав, что девушка спит, больше вопросов не задавали.
Наша гостья быстро нас покинула, почти сразу же после ужина, так как спешила домой смотреть свой любимый сериал. Тамерлан же поехал отвезти маму домой.
Я сразу отправилась в комнату проведать Жамилю, но она ещё спала. Мы с Жайной убрались на кухне, и она ушла к себе. А я, искупавшись, направилась в спальню. Проходя мимо комнаты сестёр, я услышала, как они разговаривают. Я хотела открыть дверь и войти. Но остановилась в последнее мгновение. Так как дверь закрыта не до конца, слышимость была хорошей. И по голосу Жамили, я поняла, что она плачет.
— Вдруг она узнает и уйдёт от нас? — рыдала девушка. — Как он мог так предать её.
— Может ты ошиблась? — явно Жайне не хотелось верить в то, что она услышала.
— Если бы! Ты бы их видела. — шмыгнула носом Жамиля, немного успокоившись. — Прям влюблённая парочка! Не постеснялись в селе стоять на свидание, где их все знают. Знаешь, кто она?
— Кто?
— Элиза, которая раз десять была замужем.
— Она опять что ли развелась? — опешила Жейна. — Когда эта гадюка всё успевает?
— Она только и делает, что с разными мужиками на свидание ходит. — возмущалась младшая из сестёр. — Я поэтому и не могла с вами находиться. Видеть его не хочу! Да и перед вами притворяться тяжело.
Не понимая абсолютно, о ком девушки говорят, я не смела шевельнуться. Хотя понимала, что нехорошо подслушивать. Любопытство взяло верх.
— Стоит эта жаба, вся намазюкалась и кривляется. — с презрением продолжила Жамиля, я впервые слышала, как она злится. — А он тоже хорош! Стоит напротив и смотрит на нее, как будто-то до этого женщину не видел. Явно не первый раз у них свидание. Но это не самое страшное...
— Что еще?
— Он ей цветы подарил!
— Шутишь?! Он в своем уме?
— Разве таким шутят?
— Я эту разведёнку задушу, — яростно кипела Жейна. — Схожу к ней прямо домой и...
— Ты что? — испугалась Жамиля. — Папа тебя убьет.
— Мне Раяна важнее, чем этот бабник. Как он смел, после всего, что наша любимая мачеха для нас сделала, с кем-то романы вести у неё за спиной? Один раз мы потеряли маму, но второй раз я этого не допущу!
— Как я боюсь, что мама наша уйдёт, — вновь расплакалась Жамиля. — Я её так люблю и не хочу, чтобы ей было больно.
Я поняла, о ком шла речь. Мир вокруг внезапно накренился, потерял чёткость. Острая, леденящая боль, острее любого ножа, ударила куда-то под рёбра, вышибая воздух. Слова девочек, их рыдания, их ярость и страх — всё это слилось в оглушительный гул в ушах.
«Бабник».
«Романы».
«Элиза».
Имя этой женщины, словно ядовитая змея, обвилось вокруг сердца и сжалось.
Ноги предательски подкосились. Я не смогла удержаться, не успела даже вскрикнуть или отшатнуться. Сознание, не выдержав удара, поплыло куда-то в тёмную, холодную пустоту. В последнее мгновение я лишь успела услышать из-за двери испуганный вскрик одной из девочек, прежде чем мир рухнул в абсолютную, беспросветную тишину. Я рухнула на пол в коридоре, полностью отключившись, пока за тонкой створкой двери бушевала буря, которую они только что открыли — и которая теперь грозила разрушить всё.
Вот, что чувствует человек, которого предали...