16.
От праздничного настроения не осталось и следа. В душе гудело ледяное, тяжкое опустошение. Мне не хотелось никого видеть, а необходимость разговаривать с кем-либо казалась невыносимой пыткой. Собрав последние силы, я натянула на лицо маску — безжизненную, с нарисованной на ней улыбкой, — и вышла к гостям, будто ничего не случилось. Я стала воплощением гостеприимства, автоматически двигаясь и произнося пустые слова.
Войдя в комнату, где собрались женщины, я спокойно уселась за стол, а внутри всё кипело. Кипело от острой, режущей боли, от горького чувства несправедливости и от чёткого, холодного понимания: одной-единственной фразой мой муж обесценил всё. Все мои старания, заслуги, годы, которые я положила на алтарь нашей семьи.
Наконец, этому тягостному мучению пришёл конец. Проводив гостей с той же притворной улыбкой, мы остались одни. Девочки, уставшие, но чуткие, помогли мне убраться на кухне и ушли спать. Тамерлан растворился в свете телевизора в гостиной. Я тихо прошла в спальню, твёрдо решив не начинать разговор. Не было сил ни на выяснения, ни на слёзы. Лишь на молчаливую обиду.
Только я собралась лечь, в комнату вошёл Тамерлан.
— Дорогая, ты так рано спать? — спросил он.
— Да, я что-то очень устала, — проговорила я, глядя в сторону.
— Что с тобой? — удивился муж, подходя ближе.
— Ничего. Всё нормально.
Он пристально посмотрел мне в глаза, и под этим взглядом моя хрупкая защита начала трещать.
— Раяна, ты вообще не умеешь врать, — тихо проговорил мужчина. — Скажи, пожалуйста, что случилось.
И я не удержалась.
— Я слышала ваш разговор. О том, как ты сам построил дом. И о том, как твои друзья советуют тебе взять вторую жену… чтобы она родила наследника.
— Да? — он усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки. — А ты слышала то, что я сказал по поводу второй жены?
— Нет, — честно призналась я, чувствуя странное смятение.
— Я сказал, что ни одна женщина в мире не сможет заменить мне тебя.
— Так… и сказал? — недоверчиво прошептала я.
— Конечно. Разве я тебе когда-нибудь врал? — его голос звучал твёрдо и уверенно.
— Никогда, — вырвалось у меня.
И я задумалась. Действительно, за все годы Тамерлан ни разу не давал повода усомниться в своей честности. Но рана ещё саднила.
— Но ты сказал, что сам построил дом. Это прозвучало так, будто я была ни при чём.
— Но дом-то строил я, это факт. Я имел в виду, что мне не помогла моя родня, родители. А ты приняла всё на свой счёт. Может, я сказал не так, как надо. Но если бы я стал им объяснять, какая у меня жена, как ты меня во всём поддерживала, работала со мной… меня бы просто подняли на смех. Поэтому я промолчал...
— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как накатывает новая волна усталости, тяжелее прежней. — Давай спать. Я правда устала.
Мне уже не хотелось ни спорить, ни продолжать. Какие-то сомнения, тени от услышанного, ещё шевелились на дне души. Но одно знание облегчало боль, давало глоток воздуха: Тамерлан сказал друзьям, что «ни одна женщина в мире не сможет заменить мне тебя». Этого я не слышала, но теперь позволила себе поверить. Поверить его честному взгляду и твёрдому голосу. Эти слова стали тихим якорем посреди ночного шторма в душе. Я повторяла их в голове снова и снова, как мантру, как утешение, оборачиваясь вокруг каждого слога, пока их ритм не начал убаюкивать острую боль. Именно они, а не усталость, помогли мне в ту ночь заснуть, медленно погрузив сознание в тёмные, но уже не такие беспокойные воды.
На следующий день муж был необычайно внимателен. Чувствовал ли он мою тихую, затаившуюся обиду или собственную вину — не знаю, но он старался. Его забота была тихой и ненавязчивой, но постоянной, как тёплый свет в окне. К вечеру моя броня из обиды дала трещину, и сквозь неё прокралось другое чувство — стыд. «Подумаешь, — корила я себя, — не так сказал. Бывает. А я раздула из мухи слона! Он же в самом деле не хотел меня обидеть... Зачем было так реагировать?»
Когда мы наконец остались одни в спальне, я подошла и села рядом с ним на краю кровати. В комнате царил мягкий полумрак, и это придавало смелости.
— Знаешь, Тамерлан, — начала я тихо, глядя на свои сплетённые пальцы. — Всё-таки ты вчера соврал своим друзьям.
— Да? И в чём же? — искренне удивился он, поворачиваясь ко мне.
— Ты сказал, что мы в браке семь лет. А я стала твоей женой в 2002-м. Сейчас 2008-й. Значит, вместе мы сколько? Шесть лет.
Он помолчал секунду, а потом тихо засмеялся. Не насмешливо, а как-то очень тепло и смущённо. Обнял меня, притянул к себе, и в этом объятии растаяли последние островки обиды.
— Радость моя, — прошептал он мне, поправляя мои волосы. — Эти шесть лет были лучшими в моей жизни. По воле Аллаха, впереди у нас с тобой ещё лучшие дни.
И в этих простых словах, в его крепких руках, в тишине нашей спальни не осталось места ни для сомнений, ни для обид. Была только тихая, прочная уверенность в завтрашнем дне.
- - -
Так пролетели ещё четыре года нашей совместной жизни. Тамерлан всё так же служил в полиции, шаг за шагом, уверенно поднимаясь вверх по карьерной лестнице.
С каждым новым званием мой муж приносил в дом не только радость, но и большую ответственность, которая требовала его времени и сил. Его реже видели дома. Его место за ужином часто пустовало, а вечерние разговоры становились для нашей семьи драгоценной редкостью. Я, конечно, тихо грустила по Тамерлану, скучала по его привычному, надежному присутствию в стенах нашего дома.
Но чего нельзя было сказать о Жамиле и Жайне. Для них я стала центром их вселенной, главной опорой и самым близким человеком. Особенно младшая, Жамиля, — она буквально расцветала рядом со мной и вяла, стоит нам ненадолго разлучиться. Ей было мало просто знать, что я где-то рядом; ей нужно было прикоснуться, поделиться каждой мыслью, ощутить мое полное внимание.
А я продолжала своё дело — продавала свой товар и отдавала силы нашему дому, который с годами становился только уютнее. Мои верные помощницы, Жайна и Жамиля, были теперь не просто падчерицами, а моими правыми руками и самыми близкими подругами. Время работало незаметно, но безжалостно: за эти годы девочки совершили волшебное превращение. От тех маленьких, робких девчушек не осталось и следа. Теперь это были высокие, стройные, невероятно яркие девушки, чьи улыбки озаряли комнаты, а лёгкость походки притягивала восхищённые взгляды.
И с этой красотой пришла новая, двойная ответственность. Я, как наседка, с удвоенной бдительностью оберегала своих юных лебедей от назойливого внимания поклонников, которые, казалось, чуяли их сияние за версту. Каждый взгляд со стороны, каждый неосторожный комплимент от постороннего молодого человека заставлял моё материнское сердце сжиматься. Я чувствовала груз ответственности не только за их быт, но и за их сердца, которые были ещё так чисты и открыты. Мои девочки выросли, и моя роль рядом с ними плавно сменилась — из заботливой мачехи я превращалась в строгого, но любящего стража их девичьей чести и спокойствия.
Но разумом я понимала: время нашего расставания неумолимо приближается. Скоро они, мои пташки, выпорхнут из родного гнезда, чтобы создать свои семьи. Конечно же, я от всей души желала им этого счастья, хотела, чтобы рядом с ними были сильные, надежные мужья. Но сердце сжималось от щемящей грусти при мысли, что наш шумный, наполненный смехом дом вдруг опустеет, и мы с Тамерланом останемся в этой тишине вдвоём.
Поэтому, принимая неизбежное, я решила действовать. Понимая, что девочки уже выросли, я потихоньку начала собирать для них приданое, как того требует наша кавказская традиция. Первым делом, конечно, золото — самое дорогое и самое необходимое. Я с особой тщательностью подобрала для каждой красивый комплект: серьги, кольца, браслет и изящную цепочку с кулоном. Камни выбирала, подолгу всматриваясь в их лица: для Жейны — тёмный, глубокий, в тон её карих глаз, унаследованных от отца; для Джамили — светлый, сияющий, точно так же, как её лучистые глаза, память о покойной матери.
Затем, как заботливая мать, я принялась за всё остальное: дорогое постельное бельё, пушистые одеяла, нарядные сервизы на стол. Скупала мелочи для гардероба — носки, нижнее бельё, колготки, полотенца — всё то, что обязательно пригодится молодой хозяйке на Кавказе.
Девочки с любопытством наблюдали за моей активностью.
— Мама, — говорила мне Жамиля, которая уже давно не называла меня иначе, — ты что, решила поскорее от нас избавиться? — и лукаво усмехалась.
— Конечно! Сколько можно терпеть ваше присутствие! — парировала я.
Они, естественно, понимали, что я шучу, и звонко смеялись.
— Бедный мой будущий муж, — вздыхала Жайна, оглядывая растущие запасы. — Я сомневаюсь, что у него в доме найдётся место для всего этого приданого.
— Ничего, — успокаивала я, сама с теплотой глядя на собранное, словно это всё и вправду предстояло скоро увезти. — Главное, чтобы никто не сказал, что я вас обделила.
— Конечно, не скажет, — хихикала Джамиля. — Наоборот, пойдёт слух, что ты хочешь от нас избавиться любыми способами!
— Ага, — поддакивала Жейна, — мы это подтвердим!
— Да ну вас! — махала я рукой, а потом по очереди крепко обнимала своих любимых девочек, пытаясь запомнить это чувство — их смех, их тепло, этот миг, когда мы ещё все вместе.
- - -
Наступило начало лета 2012 года. Моя Жайна только что успешно сдала выпускные экзамены, а Жамиля, круглая отличница, перешла в одиннадцатый класс. Я с утра сидела дома одна — Тамерлан, как обычно, пропадал на работе, а девочки ушли в гости к бабушке. В последнее время они стали часто ходить к моей свекрови, что меня, честно говоря, удивляло. Раньше-то они не особо любили у неё бывать.
В дверь постучали. В окне я увидела взволнованное лицо своей подруги Амины.
— Заходи, что стучишь! — крикнула я, открывая ей.
— Мало ли что ты тут делаешь, — усмехнулась она, переступая порог. — Поэтому и стучусь.
— Как дела? Что нового? — спросила я, обнив её.
Мы прошли в кухню, где я налила нам чай. Амина села за стол, а я устроилась напротив нее.
— Всё хорошо, — ответила Амина. — Мои мальчишки с мужем, а я вот из магазина...
Я прекрасно знала свою подругу. Видела, что она горит от нетерпения рассказать что-то важное, но тянет время.
— Амина, хватит ходить вокруг да около. Что случилось?
— Да ничего, всё хорошо.
— Конечно, хорошо, — не поверила я. — Говори уже.
— Ой, Раяна, я такое видела! — не выдержала она, её глаза загорелись. — Твою Жайну!
— Ну? — насторожилась я.
— Видела её с каким-то парнем. На свидании, вот что!
Я встала, а потом снова опустилась на стул, будто воздух из меня вышел. Не могла поверить.
— Жайна? На свидании? Ты уверена?
— А ты не знала? — удивилась Амина.
— Нет... Вот как они к бабушке ходят... — в голосе прозвучала обида и досада. — И что же, скрывать от меня стали? На мне же ответственность, пока отец на работе!
— Да успокойся ты, — махнула рукой Амина. — В их возрасте и ты на свидания ходила. Постеснялись тебе сказать, вот и всё. Ты сама всё рассказывала своей маме?
— Не всё... — сдалась я. — Но это другое! Я для них не родная мать, со мной-то спрос будет больше!
— Ой, не глупи, — внимательно посмотрела на меня подруга. — Разве ты не доверяешь своим же девочкам? Жайна — умница и скромница. Они просто разговаривали, между ними было приличное расстояние. А Жамиля вообще чуть поодаль стояла, сопровождая сестру.
Я тяжело вздохнула. В душе я знала, что к этому всё идёт. Годы летят, девочки выросли.
— Ладно... — сдалась я. — Ох, лишь бы никто не разбил им сердца. Я так переживаю.
— Да не разобьёт! — уверенно сказала Амина. — Они красавицы, из хорошей семьи. Ты сама их такими воспитала. Любой парень с радостью на них женится.
— Да я не хочу, чтобы они так рано замуж выходили... — прошептала я, глядя в окно.
— Пусть сами решают, — мягко сказала подруга. — Это их жизнь.
— Так-то оно так... — согласилась я. — Просто... я хочу для них самого лучшего. Всего самого лучшего.
Когда подруга ушла, я не выдержала и позвонила Жайне. Та взяла трубку почти сразу.
— Милая, вы там как? — постаралась я говорить как можно обыденнее.
— Раяна, да всё хорошо. А что? — в её голосе мелькнуло напряжение.
— Дай телефон бабушке, — нашлась я. — Хочу её кое о чём спросить.
— А, вот оно что, — явно успокоилась девушка. — Баба, тут Раяна хочет с тобой поговорить!
Через пару секунд в трубке послышался голос свекрови.
«Значит, уже у нее», — с облегчением подумала я.
— Добрый день, — вслух произнесла я. — Как у вас дела? Как самочувствие?
— Ой, да что у старухи может быть? — заголосила она. — Всё болит, ничего не радует. Давление опять скачет...
— Я как раз хотела вас пригласить в гости, — перебила я её, на ходу придумывая повод для звонка. — Что приготовить на ужин?
— Серьёзно? — слегка изумилась, но явно обрадовалась старая женщина. — Приготовь хинкал из баранины. Хорошо? Тамерлан рассказывал, что недавно купил мясо. И чесночный соус не забудь.
— Хорошо, — чуть не рассмеялась я. — Как же о таком забыть?
Только жаловалась на давление, а тут такие заказы. Ну что ж, придётся сегодня повозиться на кухне.
Не прошло и часа после разговора, как мои девочки вернулись. Обе сияли, особенно Жайна. И на её руке я тут же заметила новое, незнакомое кольцо. Серебряное, но очень нежное. Глупышка, от счастья забыла спрятать подарок. Я только собралась с духом, чтобы завести разговор, как Жайне на сотовый кто-то позвонил. Девушка бросилась в свою комнату, а за ней ее младшая сестра. Не успела я среагировать, как ко двору подъехала машина. Через пару минут в домой зашел Тамерлан.
— А ты что так рано? — удивилась я, увидев его.
— А ты мне не рада? — обнял меня муж.
— Перестань, сейчас увидят... — со смехом я отстранилась, кивнув в сторону комнаты падчериц.
Как по сигналу, дверь приоткрылась, и они вышли поздороваться.
— Папа, ты так рано? — вопросительно посмотрела на него старшая.
— А ты мне тоже не рада? — подойдя, он шутливо тронул её по плечу.
— Папа! — она отмахнулась, и нечаянно острым краешком кольца царапнула ему руку.
— Ай! Что это такое?
Жайна замерла.
— Ой, извини, папа! Это кольцо... оно немного острое.
Тамерлан взял её руку и пристально разглядывал украшение.
— Странно... Я такое раньше не видел. Какое необычное.
Девушка растерянно посмотрела на сестру. Но куда ей было врать отцу?
— Это я купила Жайне кольцо, — спокойно вступила я. — Понравилось мне, и ей, надеюсь, тоже. Красивое?
— А Жамиле не купила? — удивился Тамерлан, отпуская руку дочери. — Мне казалось, ты её всегда больше баловала.
Я успела незаметно подмигнуть старшей, пока муж был ко мне повёрнут спиной.
— Я их одинаково люблю. Просто Жамиля своё уже успела потерять. Не послушала меня, выбрала большое — и вот результат.
— Да, — жалобно подхватила младшая, ловя нить. — Очень жаль... Оно так нравилось мне.
— Ничего, — успокоила я её, теперь уже подмигнув младшей. — И у тебя будет новое.
Жамиля покраснела, а Жайна старательно смотрела в пол. Тамерлан, ничего не заподозрив, направился в ванную.
— Пока я привожу себя в порядок, накройте стол, — велел он дочерям. — Я страшно голоден. Что у нас на обед?
— У нас новый романс, — тихо прошептала я так, чтобы слышали только девочки.
— Плов будешь? — уже громко спросила я.
Жейна и Жамиля, поняв, что я не сержусь и всё знаю, выдохнули и дружно направились на кухню. Я решила — сначала спокойно пообедаем, а уж потом мои выросшие пташки расскажут мне всё-всё. Сами.