15.
К огромному сожалению моих любимых падчериц, мне всё же частенько приходилось сопровождать мужа в его продолжительных командировках по разным военным гарнизонам. Каждый раз, уезжая и глядя на Жамилю и Жайну, моё сердце сжималось от тихой, щемящей грусти. Девочкам, с затаённой тоской в больших глазах, остававшимся под постоянным присмотром свекрови, постоянно приходилось терпеливо ждать нашего возвращения. Их ожидание было наполнено тихими вздохами у большого окна и прислушиванием к шуму каждой проезжающей мимо машины, в котором им чудился родной звук нашего двигателя.
Конечно, я иногда старалась по возможности остаться дома — и тогда падчерицы, сияющие от безмерного, неподдельного счастья, искренне радовались таким солнечным, безоблачным моментам. Мы каждый раз, будто наверстывая упущенное время, находили самые весёлые занятия на троих: вместе мастерили забавные поделки из всего подряд, затевали просмотры самых интересных фильмов или душевных мультфильмов, устраивали особенные праздничные ужины со всевозможными блюдами и от души развлекались как могли, наполняя наш дом до краёв звонким, заразительным смехом. А с нами почти постоянно, словно неотъемлемая часть нашей маленькой семьи, находилась Амина со своим озорным карапузом. Или мы ходили к ней в гости в её уютный дом, всегда пахнущий сладкой ванилью и свежей выпечкой, или же она с мальчиком спешила к нам, нагруженная гостинцами и новостями. Наша нежная, сердечная дружба с каждым годом становилась только крепче и глубже, мы во всём — и в большой радости, и в мелких повседневных заботах — беззаветно поддерживали друг друга.
Параллельно, в промежутках между поездками и домашними хлопотами, я не забывала о своём небольшом, но важном деле, продавая самый разный товар прямо из дома, который постепенно превратился в оживлённую, гостеприимную лавочку для всего села. Иногда с большими заказами я ездила к родителям в прохладные, туманные горы, и, естественно, мои верные спутницы — дочери Тамерлана — всегда сопровождали меня в этих живописных путешествиях, с восторгом вдыхая свежий, пьянящий свободой горный воздух.
Я в Саясан иногда видела свою бывшую соседку Сациту, которая счастливо вышла замуж за своего любимого Мусу и, к моей большой и искренней радости, у них всё сложилось на редкость хорошо и гармонично. Эта благодарная и с удивительно приятным, светлым нравом девушка смогла постепенно, капля за каплей, терпением и теплом растопить когда-то холодное сердце высокомерного парня. Теперь он, совершенно преображённый, души не чаял в своей скромной жене, и его взгляд, полный безмерной любви и нежности, говорил красноречивее любых слов.
Так незаметно и насыщенно, в череде дней, похожих на разноцветные бусины, прошло шесть лет моего замужества. За это время Амина успела родить ещё двоих крепеньких, румяных мальчиков, и её дом наполнился ещё более весёлым и шумным, радостным гомоном. Я с падчерицами, уже опытными и старательными помощницами, с искренним удовольствием помогали ей присматривать за оравой этих очаровательных сорванцов. Мои девочки за эти годы заметно подросли, вытянулись, как молодые осинки, и уже постепенно, подобно нежным бутонам утренних роз, превращались в ослепительных красавиц, с задумчивым, глубоким светом в больших глазах. Дела наши с мужем шли стабильно и хорошо. Его ответственное военное дело и моя неутомимая торговля приносили в дом приличный, надёжный доход. Наш просторный ухоженный двор, чистый светлый дом и даже новая блестящая машина — всё это вызывало тихую, невольную зависть у многих соседей. А на мой аккуратный огород, тенистый плодоносный сад и пышный, будто разноцветное душистое облако, цветник многие специально приходили полюбоваться, как на диковинную выставку. Многие овощи и сочные, налитые солнцем фрукты я продавала в селе и возила в город, так как после обильной летней закрутки на зиму оставалось ещё много чего.
Единственное, что омрачало мою, казалось бы, лучезарную жизнь, — это отсутствие наследника у нас с мужем. Естественно, постепенно все узнали, что я не могу иметь детей. И чем лучше мы стали жить, чем большего достигали своим трудом и чем больше времени проходило, тем настойчивее и громче начались эти разговоры. Разумом я понимала, что не то чтобы люди искренне переживали о нашей семье — в большинстве это была чистая зависть, что мы столького достигли своими силами. Соседи, односельчане, родственники мужа и даже некоторые мои считали, что они просто обязаны мне напомнить об этом недостатке. И фактически все эти люди возводили такое напоминание в ранг своей гражданской и родственной обязанности.
— У вас такой хороший дом, новая иномарка. Жаль только, нет того, кому всё это богатство достанется, — звучало за спиной.
—Смотри, у твоей подружки Амины уже три сына. А ты чего ждёшь? — спрашивали с наигранным сочувствием.
—Бедный твой муж, так и не узнает, каково это, когда есть продолжатель рода, сын, — вздыхали «доброжелатели».
И хоть я изо всех сил работала над собой, чтобы эти колкие разговоры не ранили меня, мне давалось это с огромным трудом. Мужу я старалась вообще не показывать свою сокровенную боль, но девочки, становясь старше и мудрее, тонко чувствовали моё состояние, понимали без слов мою тоску. Они, заслышав такие разговоры, смело и резко вступались за меня.
—Мы — наследницы! Чем мы хуже сыновей? — хмурилась Жамиля, её глаза метали искры праведного негодования из-за глупых вопросов. — Разве это проблема?
—Видели мы ваших сыновей, — усмехалась с едва заметной насмешкой Жайна. — И большинство из них ничего особенного из себя не представляют, кроме пустых разговоров.
Благодаря их детской, но такой искренней поддержке и защите, я стала чувствовать себя словно под надёжным, невидимым щитом. Такое тёплое и приятное чувство — осознавать, как безгранично и преданно любят меня мои падчерицы, так же, как и я люблю их всей душой.
Наступила весна 2008 года. Мир вокруг стал стремительно меняться, благодаря бурному прогрессу и шагающему по планете интернету. Практически у всех стали появляться собственные мобильные телефоны, и уже этим никого нельзя было удивить. Именно в это время я начала замечать за мужем некую перемену: работа в бесконечных разъездах ему постепенно надоедала, и он стал уезжать в командировки без всякого желания. Когда Тамерлан в очередной раз вернулся с задания, проведя пару неспешных дней дома, у нас состоялся негромкий, но очень важный разговор, который в дальнейшем круто повлияет на всю нашу дальнейшую жизнь, обозначив в ней новый поворот.
Наступила тихая, звёздная ночь, окутавшая наш дом умиротворяющим покоем. Девочки, нежно обняв нас на прощанье, отправились к себе в комнату, пожелав нам спокойной ночи. Мы с Тамерланом, завершив неспешные вечерние хлопоты, тоже готовились ко сну, и в уютной, мягкой тишине спальни слышалось лишь размеренное тиканье старинных настенных часов, словно отсчитывающий время до важного поворота в нашей судьбе.
— Ты знаешь, о чём я давно и постоянно думаю в последнее время? — неожиданно, глядя куда-то в тёмное пространство окна, начал муж. В его голосе звучала сосредоточенная серьёзность.
—О чём же, мой дорогой? — почти замерла я у деревянного комода, медленно поворачиваясь к нему всем телом, ловя каждое слово.
—Я твёрдо решил — хочу сменить профессию. Совсем. Навсегда.
—Серьёзно? — искренне удивилась я, ощущая, как учащённо забилось сердце, и присаживаясь на край нашей широкой кровати. — И кем же ты видишь себя теперь? О чём ты мечтаешь?
—Полицейским, — усаживаясь рядом и беря мою руку в свои тёплые, сильные ладони, задумчиво, но очень чётко проговорил мужчина. Его голос звучал спокойно, твёрдо и невероятно обдуманно, будто он взвесил каждую мысль. — Я так сильно устал, моя дорогая, от этих бесконечных, изматывающих поездок. От того, что постоянно выпадаю из колеи нашей общей жизни, пропускаю важные моменты. В Гудермесе, уверен, я легко смогу найти хорошую работу по новой линии. Не надо будет мотаться туда-сюда по далёким гарнизонам, как перелётная птица. Я буду возвращаться каждый вечер домой. Как ты на всё это смотришь? Что скажешь?
— Это отлично! Просто замечательно! — вырвалось у меня, и всё моё существо вдруг наполнилось лёгкой, воздушной надеждой и светлой радостью. — Это же прекрасное решение! Значит, мне больше не придётся разрываться между тобой и девочками, мучиться от тяжёлых разлук и видеть грусть в их глазах.
—А мне — бесконечно скучать по вам всем, — тихо, но с бездонной нежностью улыбнулся он, и в его тёмных, выразительных глазах засветилось тёплое, непоколебимо спокойное решение, будто он наконец-то обрёл внутреннюю точку опоры.
И на следующий же день Тамерлан, настоящий человек действия, начал решительно и стремительно действовать. Не откладывая свои планы в долгий ящик, он с утра собрал все необходимые, аккуратно подготовленные документы. Сперва официально, с соблюдением всех формальностей, уволился со своей прежней, кочевой военной службы, а следом, практически без малейшего перерыва, полный энтузиазма и новой цели, устроился на другую, столь же ответственную работу. Так, уверенно, осознанно и плавно, он и стал полицейским Гудермеса, обменяв привычную шинель военного на строгую форму правоохранителя, а бесконечные дорожные маршруты командировок — на один единственный, но самый важный путь, ведущий каждый вечер прямо к нашему дому.
В полиции муж практически сразу нашёл себе новых, надёжных друзей и, приезжая каждый вечер домой, с теплотой делился свежими событиями со своего рабочего места. И пару месяцев спустя после начала службы в новых рядах, Тамерлан сообщил мне радостную новость: его новые товарищи по работе вместе со своими семьями собираются приехать к нам в дом в гости, чтобы познакомиться поближе.
Мы, обрадовавшись предстоящему праздничному ужину, вместе с девочками начали тщательную подготовку. Привели в идеальный порядок весь дом, накупили множество нужных продуктов и с воодушевлением принялись готовить разные вкуснейшие блюда. Я приготовила свою румяную курицу в духовке, нежные, ароматные манты и пару видов свежих, красочных салатов. К чаю купили целое ассорти разного вида восточных сладостей, чтобы угодить всем вкусам. И ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, к нашему дому действительно подъехали четыре семьи с своими детьми: мальчики и девочки самых разных возрастов, от малышей до подростков. Жёны полицейских оказались очень приятными, душевными женщинами, приблизительно моего возраста. Я с ними сразу, легко и естественно, нашла общий язык, как будто знала их много лет. В просторной гостиной за большим, накрытым столом мы усадили мужчин, а сами, вместе со всей весёлой оравой детей, устроились поудобнее на просторной, светлой кухне.
В начале вечер проходил очень хорошо, в атмосфере полного радушия и веселья, и я, счастливая и гордая нашим домом, старалась изо всех сил, чтобы гости чувствовали себя максимально тепло и уютно. Когда мужчины основательно поели, я, взяв большой поднос, забрала всю лишнюю посуду со стола и принесла им душистый, свежезаваренный чай. Затем вернулась с коробками и тарелками, полными сладостей. И вспомнив о нарезанных фруктах, решила отнести и их сразу, чтобы на столе было всё необходимое. И только я вышла в полутемную прихожую и остановилась от неожиданности возле приоткрытой двери в гостиную комнату, застыв на месте, услышав обрывок их разговора.
— Какой у тебя, однако, шикарный дом получился, — заговорил один из наших гостей, мужчина с низким, бархатным голосом. — Молодец, хозяин! Сам всё построил, обустроил?
— Да, всё своими руками, — скромно, но с заметной гордостью ответил мой муж. — Никто же не подарит мне его просто так.
Он тихо засмеялся, и другие мужчины засмеялись в ответ, одобрительно.
Я не поверила своим ушам. Что значит — «сам»? А как же я? Ведь каждый кирпич, каждый гвоздь был выбран вместе, каждая полка встроена в наши общие мечты! Горечь подступила к горлу.
— Значит, это твоя бывшая жена родила двоих дочерей? — услышала я голос второго полицейского, более молодой и звонкий.
— Да, — после небольшой паузы проговорил Тамерлан. — Когда девочкам было шесть и семь лет, умерла она, тяжело заболела.
— Да помилует её Всевышний и дарует ей райские сады!
— Амин! — хором откликнулись другие.
— Теперь надо вам с Раяной наследника завести, продолжателя рода, — деловито заметил третий мужчина, чей голос звучал уже немолода и слегка хрипло.
«И он туда же», — промелькнуло у меня в голове, и холодное недовольство стало нарастать внутри, сжимая сердце.
— Да, надо бы… — каким-то чужим, приглушенным голосом, будто нехотя, произнёс Тамерлан.
От внезапного шока и изумления, забыв обо всём на свете, я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног, а в ушах зазвенела тихая, пронзительная тишина. Руки сами разжались, и поднос едва не выскользнул.
— Сколько лет вы как женаты-то уже? — спросил первый мужчина, возвращаясь к беседе.
— Уже около семи лет, кажется… — ответил муж, и в его голосе послышалась неуверенность.
— А что же вы так затягиваете с детьми? — с искренним удивлением в голосе спросил второй.
— Ну… — замялся Тамерлан, и в этой заминке была целая бездна. — Жена моя… не может иметь детей.
— Не может? — с сочувственным клекотом переспросил кто-то. — Это плохо, конечно. Очень жаль.
— Но зато, — с лёгкой, подбадривающей ухмылкой в голосе вступил третий, — ты же можешь привести вторую жену. Наши обычаи позволяют тебе это. Тем более в такие хоромы, с таким хозяйством — любая девушка с радостью придёт.
Я не стала слушать окончание этого разговора. Словно оглушенная, на совершенно онемевших, ватных ногах, я поставила в прихожей на маленький столик поднос с нарезанными, уже оказавшимися ненужными фруктами и, сделав над собой невероятное усилие, тихо пошла в ванную комнату. Там, запершись, я включила ледяную воду и, умываясь ею снова и снова, старалась заглушить жгучую боль в груди и прийти в себя. Вода стекала по лицу, смешиваясь с горькими, предательскими слезами.
«У нас в доме гости, — сурово напоминала я себе, глядя на своё отражение в зеркале, — я не могу, я просто не имею права перед ними показывать свою боль. Не сейчас».