12.
Эту весну я, без преувеличения, могу назвать худшей в моей жизни. Постоянное напряжение и мучительное ожидание стали моими верными спутниками. Когда муж уходил в смену, сон бежал от меня. Я ворочалась, прислушивалась к ночным звукам и мысленно ждала — любого известия, которое принесло бы ясность.
Амина, замечая мою тревогу, словно отодвинула собственные переживания на второй план. Она старалась быть рядом, поддерживать меня, пока ее собственный животик день ото дня становился все заметнее. Боль от смерти Расамбека, так сильно потрясшая ее, поутихла, превратившись в тихую печаль, что читалась только в ее глазах.
— Я не могу сейчас пусто обещать, что все будет хорошо, — говорила она, обнимая меня. — Но жизнь устроена так, что утраты приходят нежданно. Тебе нужно настроиться на лучшее и... смириться. Ведь ты не хуже меня знаешь, что все по воле Всевышнего.
День за днем ее терпеливые слова и спокойное присутствие делали свое дело. Мое отчаяние потихоньку сменилось смирением. Я стала загружать себя делами по горло, чтобы не оставалось времени думать о плохом. Научилась засыпать, когда Тамерлан уезжал на пару дней из-за работы. И в отличие от меня, муж тем временем просто цвел: он радовался повысившейся зарплате как ребенок — ведь впервые в жизни мог по-настоящему обеспечить семью, не думая о каждой копейке. Все деньги он вкладывал в дом, стараясь сделать его еще лучше.
---
В начале августа Амина родила своего первого ребенка. Теперь я с девочками бегала к ней каждый день, чтобы понянчить малыша. Ахмед оказался самым спокойным ребенком в мире и с удовольствием принимал наше внимание, сладко засыпая у кого-нибудь на руках.
Как-то раз, когда Тамерлан снова уехал на работу, мы с Жамилей и Жайной были у Амины. Им с мужем нужно было съездить в больницу, а я вызвалась посидеть с малышом. Через пару часов они вернулись, и довольная Амина, словно показывая секрет, протянула ко мне руку. На ее среднем пальце красовалось новенькое золотое кольцо, усыпанное мелкими камешками, которые ярко блестели и переливались на свету.
— Рустам подарил, — счастливая подруга не могла налюбоваться на подарок. — Правда, красивое?
— Очень! — искренне заулыбалась я. — Это благодарность за малыша?
— Да, — она присела рядом со мной. — Говорит, ценит то, что я сделала.
— Правильно, материнство — это ведь большое испытание для мамы. — задумчиво произнесла я.
И тут, неожиданно для себя, я поймала на краю сознания странную, щемящую мысль. За полтора года нашего брака Тамерлан ни разу не подарил мне ничего. В памяти всплыли ухаживания Хампаши: будучи его женой, я не работала, но ни в чем не нуждалась. А подарки... За три года нашей семейной жизни их было не счесть. А здесь, с Тамерланом, было иначе. Работая с ним, фактически, на равных, я часто забываю о себе, стараясь отдать последнее мужу и нашим дочерям.
«Он просто другой человек, — быстро утешила я саму себя. — Для него главное — все в дом».
---
Ближе к осени я как обычно начала подготовку падчериц в школу. Пользуясь тем, что Тамерлан дома, вместе с девочками на машине поехали в Гудермес. Базар гудел и процветал, пестрея яркими тканями и разновидными рекламными щитами, а магазинов с каждым днем становилось все больше и больше. Почти без трудностей мы с Жамилей и Жайной нашли нужную одежду, новенькую обувь, вместительные рюкзаки и с довольными, оживленными школьницами отправились за канцтоварами, за разноцветными тетрадками и пахнущими свежей краской книги. Тамерлан, видя, что основное куплено, уехал по своим делам, чтобы не мешать нам спокойно и не торопясь выбирать всякие нужные для школы мелочи.
— Раяна, — неожиданно проговорила Жайна, сжимая в руке новый пенал. — А почему ты себе ничего не покупаешь?
— Я? — удивилась я, глядя на свою задумчивую падчерицу.
— Конечно! — поддержала сестру Жамиля, перебирая пакеты. — И папа постоянно в новом, и мы с сестрой. А ты почему себе ничего не купишь?
— Да у меня все есть, — шокированная ее простым и таким прямым замечанием, я даже плохо соображала, что ответить.
— Правильно, — согласилась Жамиля, но голос у нее был какой-то обиженный за меня. — Все нам и нам, и папе. А себе когда?
— Еще успею, — отмахнулась я, стараясь говорить легко. — Мне в школу не надо. И экономить немного надо.
— На тебе? — возмутилась Жамиля, тут же обняв мою руку. — У нас и так все есть. Папа же говорит.
— Пойдем, — вдруг решительно потянула меня за рукав Жайна, указывая подбородком через толпу. — Вон, смотри, женский магазин.
Платье мы с девчонками выбрали сообща, перебирая вешалки и споря про фасоны. Примерила я его в маленькой кабинке, и оно идеально село по мне, легкое и струящееся. В глазах девочек я увидела восторг, и это было лучше любой похвалы.
---
Дома, вечером, я, полная тихого ожидания, осторожно развернула перед мужем свое новое платьем. Он оторвался от экрана телефона, оценивающе глянул на ткань.
— Нормально, — ровно бросил он, и его взгляд уже скользнул обратно к мерцающему экрану. Через секунду, будто спохватившись и вспомнив о необходимости какой-то реакции, добавил уже в пространство, не глядя на меня: — Да, красивое. Молодец, что выбрала.
По глазам мужа прошёлась странная тень, словно я сделала что-то не так. Но я решила, что мне это просто показалось.
Его сдержанная реакция меня немного опечалила, но я вновь успокоила себя мыслью, что все мужчины такие — практичные и не любят лишних трат. И как назло, в памяти тут же всплыл образ Хампаши, который смотрел на меня с неподдельным восторгом, даже если я для него и половины не сделала из того, что делаю теперь для Тамерлана.
В сентябре началась школа, и новые заботы полностью заняли меня. Мужа впервые отправили в командировку на целый месяц. Тепло попрощавшись со мной, Тамерлан вместе с сослуживцами поехал в Астрахань. А я, тоскуя по нему, осталась одна с падчерицами.
—Главное, что ты с нами, — видя мою печаль, обняла меня за талию Жамиля. — Только не не уезжай от нас. Я буду очень скучать!
—И я!
—А по папе вы, значит, не скучаете? — усмехнулась я, проводя рукой по её волосам.
—Скучаем, — оттолкнув сестру, рядом со мной на диване устроилась Жайна. — Но по тебе сильнее.
—Не толкайся, дура! — разозлилась младшая.
Увидев,что она замахивается, чтобы ударить сестру, я мягко схватила её за руку и усадила рядом с другой стороны.
—Девочки, ну что вы?
Конечно,сёстры ссорились и раньше, но, к счастью, такое случалось крайне редко.
Пока мужа не было дома, мы с Аминой взялись за осенние закрутки. Решили делать всё вместе: разделить расходы, а потом и результаты — пополам. Дружно, под разговоры, мы выполняли свою работу на её просторной кухне, заполняя воздух ароматами уксуса, специй и свежих овощей. А девочки по очереди присматривали за Ахметом, с энтузиазмом споря между собой, кому сегодня выпадет честь катать его в коляске по двору или качать в люльке.
Банок с соленьями и вареньем получилось много-много, чего там только не было — хрустящие огурцы, яркий лечо, густой айвовый джем. И мы с подругой, усталые, но довольные, с гордостью разглядывали ряды сверкающих стеклянных полков, оставшись очень довольны нашей дружной работой.
---
Месяц прошёл так, словно это не тридцать дней, а триста шестьдесят пять. Но как бы время ни тянулось, Тамерлан вернулся к нам живой и невредимый. Девочки были в школе, поэтому никто нам не мешал. Крепко обняв меня, он весело рассказывал обо всём, что случилось у него на работе. Потом расспрашивал, как мы с дочками справлялись без него.
— У нас-то всё хорошо, — не веря, что Тамерлан рядом, я не хотела его отпускать из объятий. — Как тебе Астрахань, понравилось?
— Не особо, — без раздумий ответил муж. — Без тебя, дорогая, как может там быть хорошо? Если вновь отправят, то ты поедешь со мной.
— Серьёзно? — обрадовалась я, но, вспомнив о Жайне и Жамиле, тут же расстроилась. — А как же наши дочери? Их тоже возьмём?
— Нет, — усмехнулся он. — Вчетвером нам там тесно будет. А с девочками моя мама поживёт. Им в школу надо, каждый раз менять — это не дело.
Моё сердце разрывалось на части. С одной стороны, я радовалась его словам, а с другой — жутко надеялась, что мужа больше никуда не отправят. Расставаться с девочками я не хотела совершенно, понимала, как такая новость их огорчит. Да и сама я без них уже не могла долго находиться. Но, конечно, отпускать Тамерлана одного надолго каждый раз — это тоже не выход. Чувствуя себя предательницей, я с тоской подумала о падчерицах, которые наверняка расстроятся.
Когда я вновь встретилась с Аминой, то поделилась с ней своими тревогами. Она слушала внимательно, а потом с тёплым восхищением посмотрела на меня.
— Раяна, как же я рада, что именно ты моя подруга.
— Почему? — удивилась я.
— Потому что ты прекрасный человек, — мягко сказала она. — Надёжный друг, преданная жена и… самая беспокойная мама на свете. Ты переживаешь за всех сразу, как будто на тебе держится весь мир.
— Спасибо, конечно, за приятные слова, — смутившись, произнесла я. — Но как же быть с девочками?
—Никак, — просто ответила Амина, покачивая люльку с Ахметом. — Ты же не останешься с ними, когда муж зовет тебя с собой? Конечно, у Тамерлана мама не самая простая, но она же любит своих внучек. Поскучают по вам девочки, а как увидят вас с подарками — сразу забудут все обиды.
—Надеюсь, так и будет, — с тихой тоской проговорила я. — А может, мужа больше никуда и не вызовут, и мы дружненько и дальше будем жить в своём доме, все вместе.
Но зря я надеялась на такой исход. Уже через месяц мужу сообщили, что он должен ехать в Ханкалу. Придя вечером с работы, он коротко и деловито бросил, как приговор:
—В понедельник выезжаем.
Я автоматически посмотрела на холодильник.Там висел яркий календарь. Сегодня был четверг. Значит, через четыре дня мы уезжаем в новый, совершенно незнакомый мне город.
---
— Пожалуйста, Раяна, не уезжай! — со слезами на глазах умоляла Жамиля, обхватив мою руку, пока я пыталась надеть вторую туфлю в прихожей.
Жайна, молча прижималась ко мне, и её тихие всхлипы говорили громче любых слов. Недовольная мама Тамерлана стояла в дверях кухни и хмуро наблюдала за этой сценой, её губы были плотно сжаты.
— Пусть как и раньше папа один едет, — с трудом, сквозь ком в горле, проговорила Жамиля.
— Девочки, перестаньте, пожалуйста, — я с трудом обулась и обняла обеих, чувствуя, как моё собственное сердце разрывается на части. — Мне самой очень тяжело. Мы скоро вернёмся домой, потерпите немного.
— Нет, не скоро! — уже вслух рыдая, вцепилась в меня ещё сильнее Жайна.
— Хватит вам! — резко закричала их бабушка, сделав шаг вперёд. — Папе тоже нужна жена. Раяна ему там помогать будет — убирать, готовить... Об отце своём подумайте хоть раз!
«Как будто только для этого я ему и нужна», — пронеслось у меня в голове, и всё внутри закипело от горького возмущения.
— Пусть в кафе кушает, но маму нашу не забирает, — буркнула Жамиля, с недовольством покосившись на бабушку.
— Разбаловали детей, вот и мне дерзят, — возмущалась свекровь, разводя руками.
Мы вышли на улицу и дошли до машины. Тамерлан, уже сидевший за рулём, вышел и обнял маму. Девочки, надувшись и не отпуская моих рук, уставились на отца немым укором.
— А можно, Раяна с нами останется? — тихо спросила Жайна.
—Пожалуйста, папа, — добавила Жамиля, и в её голосе снова задрожали слёзы.
— Мы об этом тысячу раз говорили, — Тамерлан уже явно терял терпение, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Раяна, садись в машину. Поехали.
Они обняли меня в последний раз так крепко, что на мгновение перехватило дыхание. Даже не взглянув на отца, девочки развернулись и быстро побежали обратно во двор. Я попрощалась со свекровью, которая что-то недовольно бурчала себе под нос о том, что нельзя так баловать детей.
Потом я уселась на заднее сиденье нашей машины. И в этой гнетущей, тяжёлой атмосфере мы наконец тронулись с места, покидая наш уютный дом.
За окном лил осенний дождь,и хмурое небо, затянутое свинцовыми тучами, словно вторило нашему настроению. Капли стекали по стеклу, как слезы.
— Девочки никогда нам этого не простят, — стараясь не заплакать, с трудом выдавила я, глядя на удаляющийся в дождевой пелене дом. — Как жалко их. Просто разрывается сердце.
— Мне тоже жалко, — следя за мокрой дорогой, произнес Тамерлан. — Но придётся им привыкнуть, что мы не всегда будем рядом. Не переживай, они в надёжных руках. — Он на секунду встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. — Считай, что у нас начался медовый месяц.
— Спустя два года после свадьбы? — усмехнулась я сквозь подступающий ком в горле.
— А кто нам запретит? — Он улыбнулся своей сдержанной, но тёплой улыбкой, и в его голосе прозвучала лёгкая, обнадёживающая шутка.
— Действительно, — тихо захихикала я, откидываясь на сиденье. Несмотря на все переживания, в душе мелькнул лучик света — может быть, всё и правда наладится.
Неожиданно Тамерлан остановил машину, когда мы уже выехали за пределы Джалки.
—Пересядь на переднее сиденье, — попросил он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Мне так удобнее будет любоваться своей женой.
Я с лёгким удивлением и радостью выполнила его просьбу. Оказавшись рядом, я почувствовала, как сковавшее меня напряжение начало понемногу таять. Тамерлан взял мою руку в свою, и его ладонь была тёплой и уверенной.
—Представь только, ты и я. Целый месяц, вдвоём. Разве не здорово? — спросил он, бросая на меня быстрый, почти счастливый взгляд.
—И твоя работа, — осторожно напомнила я, не желая разрушать момент, но и не давая себе слишком уж надеяться.
—Ну, ночевать-то я буду дома. С тобой.
—Надеюсь, — фыркнула я.
—Тебе там обязательно понравится, — уверенно сказал муж, пожимая мою руку.
—Если рядом ты, то мне уже нравится, — проговорила я почти шёпотом, смущённо опуская глаза.
Уголки его губ дрогнули в лёгкой, довольной улыбке. Он снова тронулся в путь, не отпуская моей руки. И в этой новой, нежной и романтичной атмосфере, под мелодичный стук дождевых капель по крыше, мы отправились в наше небольшое, но такое важное путешествие.