13.
До военного городка Ханкалы мы доехали довольно-таки быстро и без приключений, так как расстояние от Грозного было совсем недалеким, всего-то около тридцати километров неспешной дороги. Нам сразу же выделили уютную однокомнатную квартиру с приятным свежим ремонтом в одном из типовых двухэтажных домов, на втором этаже. Мебель, техника и все самое необходимое для жизни уже было расставлено по своим местам, что создавало ощущение готовности и спокойствия. Мы с мужем, довольные таким обустройством, первым делом закупили нужные нам продукты на ближайшие дни, а также различные средства гигиены, после чего с легким сердцем и начальным энтузиазмом устроились в нашем новом временном жилище.
Однако первые дни на новом месте прошли для меня особенно тяжело и тоскливо, так как Тамерлан практически весь день, от зари до заката, пропадал на своей работе. А я оставалась в полном одиночестве, запертая в четырех стенах беззвучной квартиры. За окном непрерывно лил холодный дождь, и голые мокрые деревья в парках, расположенных возле домов, своими угрюмыми силуэтами лишь усиливали мое внутреннее уныние и чувство потерянности. Рядом так же находилась детская площадка с яркими качелями и горкой, куда в хорошую погоду мамочки обычно выводили своих детей на прогулку. Естественно, в такую промозглую слякоть и сырость все предпочитали сидеть в своих теплых квартирах. Я, абсолютно не привыкшая сидеть без дела, быстро управившись с уборкой и приготовлением пищи, впадала в растерянность, не зная, чем же себя занять дальше. Когда я в последний раз позволяла себе столько праздного безделья? Благо, что наш телевизор ловил и показывал многие каналы, и это хоть немного спасало меня от гнетущей тоски и тишины. Зато вечером, когда муж, уставший, но довольный, возвращался домой, мы весело и душевно проводили время за неспешным ужином, подолгу разговаривая обо всем на свете, делясь мыслями и новостями.
Так незаметно и монотонно прошла целая неделя, и вот наконец-то первые по-настоящему солнечные и необычные деньки посетили наш военный городок. Я, как обычно, проводила мужа на работу, предварительно накормив его сытным домашним завтраком. Привела в идеальный порядок квартиру, вытерла пыль и помыла полы. Затем замариновала в ароматных специях куски мяса и нарезала картофель для того, чтобы вечером запечь все это в духовке под румяной корочкой. И ближе к обеду вышла, наконец, в парк на свою первую прогулку. Там уже собрались молодые девушки с колясками, жены других военных со своими детьми неспешно гуляли по расчищенным дорожкам. Сами дорожки уже успели высохнуть от пролившихся накануне дождей, поэтому малыши в своих теплых разноцветных комбинезонах радостно и громко смеялись, катаясь с невысокой горки.
Стоя нерешительно возле знакомого подъезда, я в раздумьях смотрела по сторонам, решая, куда же мне все-таки направиться. Женщин было много, как и детей разных возрастов. Одни, судя по всему, приехали сюда из различных российских городов, а другие были местными. Мне, от природы стеснительной, было неловко и не по себе первой подойти и познакомиться с кем-то, поэтому я решила для начала просто погулять в одиночестве, осмотреться.
Вдруг позади себя я отчетливо услышала легкие шаги. По лестнице спускалась молодая приятная женщина, приблизительно моего возраста, с трудом управляясь с объемной коляской. Рядом с ней, крепко держась за поручень, осторожно шагала маленькая девочка, приблизительно трех лет. А в самой коляске, укутанный в теплый конверт, мирно и сладко спал младенец.
—Добрый день! — тепло поприветствовала она меня, остановившись. — Ты у нас, я вижу, новенькая?
—Добрый день, да, неделю как мы с мужем заселились в этот дом, — ответила я, улыбаясь.
—Ну, тогда добро пожаловать в нашу маленькую общину! Меня зовут Хава.
Я,не раздумывая, помогла ей аккуратно спустить довольно тяжелую коляску вниз со ступенек.
—А меня Раяна!
—Очень приятно познакомиться!
—Взаимно, — улыбнулась я ей в ответ, чувствуя, как скованность понемногу отступает.
—Ты, наверное, со второго этажа? — спросила она, поправляя платок на голове.
—Да, точно угадала, седьмая квартира.
—А я с первого этажа, вторая квартира наша. Уже года два как мы тут, но живем, можно сказать, на колесах, постоянно в разъездах.
—Да? Часто меняете города и гарнизоны? — удивилась я.
—Да, как переносные палатки, — вздохнула она. — То нас отправляют в Моздок, то в Астрахань, то в Нальчик, то во Владикавказ.
—Ого, — тихо произнесла я, невольно расстроившись, представив себе, что меня, возможно, тоже в будущем ждут такие же бесконечные путешествия. — Это же, наверное, очень тяжело тебе с двумя маленькими детьми?
В этот момент я снова вспомнила Жамилю с Жайной, по которым уже очень сильно скучала. Как они там сейчас, мои бедняжки? В памяти невольно всплыл давний, тяжелый момент, как я впервые увидела сестер сразу после смерти их родной матери. Надеюсь, сейчас им не так одиноко и горько, как тогда. Во-первых, я им все равно не мама родная, и, возможно, они никогда не будут любить меня так же сильно, но я за это на них, естественно, и не злюсь, понимая все. А во-вторых, теплилась надежда, что мы с моими дорогими падчерицами очень скоро увидимся. Муж неоднократно обещал, что на зимних каникулах мы уже непременно будем дома, все вместе.
—Очень тяжело, — откровенно призналась Хава, качая коляску. — Новые места, чужая обстановка — детям всегда нужно время, чтобы привыкнуть. А только привыкают, адаптируются, уже снова пора уезжать, собирать чемоданы.
Тут из нашего подъезда вышла еще одна девушка, стройная и ухоженная, в сопровождении дочери, приблизительно, двух лет от роду.
Соседка легко и непринужденно поприветствовала нас общим кивком,и мы тоже вежливо поприветствовали ее в ответ.
—Меня зовут Седа, — произнесла девушка своим нежным, мелодичным, словно переливчатым голосом.
—Очень приятно, а я Раяна!
—Взаимно! Значит, будем отныне знакомы.
Младенец все так же безмятежно спал в своей коляске, и Хава заботливо поставила ее так, чтобы яркие солнечные лучи не светили ребенку прямо в глаза. А двое других детей, тут же с визгом бросились к горке, самостоятельно и уверенно катаясь с нее. Видимо, это уже была далеко не первая их совместная прогулка.
—Раяна, а ты сама откуда родом? — спросила меня Седа, присаживаясь на скамейку.
—Родом я из села Саясан, а замуж вышла в Джалку, — ответила я. — А вы откуда?
—Я сама из Грозного, родом, и замуж тоже вышла там же, — сказала Седа, и мы все последовали ее примеру, устроившись на лавочке.
—А я из Шали. А замуж меня судьба забросила аж в Шелковскую район.
—Ну и занесло же тебе, — с доброй усмешкой заметила я.
—Сама до сих пор в легком шоке! — усмехнулась мама двоих детей, поправляя шарф на голове. — Но любовь, знаешь ли, она такая сильная, она и потянула за собой, куда глаза глядят.
—Раяна, а ты давно замужем? — с искренним интересом посмотрела на меня Седа.
—Почти два года, — ответила я.
—У вас еще, наверное, нет своих детишек? — мягко спросила Хава.
—Есть, две прекрасные дочери, — с гордостью сказала я.
—Это же прекрасно! — обрадовалась за меня Хава. — А они где, дома остались?
—Да, со свекровью, в Джалке. Так как они уже школьницы, учатся, нельзя прерывать учебу.
Седа с Хавой мгновенно, почти неуловимо переглянулись, и в их взгляде промелькнуло легкое недоумение.
—А говоришь, всего два года замужем… — осторожно начала Седа.
—На самом деле, Жайна и Жамиля — это дочери моего мужа от его первого брака. Его первая жена умерла, как, увы, и мой первый муж… И вот, три года спустя после той потери, я вышла замуж за Тамерлана. За эти два года совместной жизни я всем сердцем полюбила моих падчериц как самых родных. И сейчас так сильно по ним скучаю, что даже не передать словами.
—Какая же ты молодец, настоящая женщина, — с неподдельным восхищением произнесла Седа. — Встречаются ведь и такие мамы, что и родных-то детей не всегда любят по-настоящему.
—Как же можно их не любить, таких родных? — с глубокой нежностью посмотрела я на резвящихся детей своих новых подруг, и на сердце стало тепло.
Они весело бегали друг за дружкой по площадке, при этом часто спотыкаясь о свои же ножки и заливисто смеясь.
—Пусть Всевышний, по Своей милости, дарует тебе и своих собственных деток, самых здоровых и красивых, — душевно, от всего сердца пожелала мне Хава, положив руку мне на плечо.
—Спасибо тебе большое за такие добрые слова, — с легкой, едва уловимой грустью ответила я, бросив быстрый, почти украдкой взгляд на коляску, где под теплым одеялом все так же сладко спал беззаботный младенец.
Я не стала им говорить, что, скорее всего, мне никогда не суждено будет держать на руках собственного ребенка, не узнать, что такое токсикоз, первые шевеления и бессонные ночи у кроватки. Не почувствую той уникальной связи, что возникает между матерью и дитем. Зачем сейчас об этом говорить, жаловаться? Тем более, мне казалось, что я уже полностью смирилась с этой горькой участью, приняла ее как данность…
Так и начались наши каждодневные, ставшие такими привычными и желанными, прогулки. В пасмурные дни мы часто собирались у кого-нибудь на квартире, пили чай с домашним вареньем, делились рецептами и историями. А когда погода позволяла, мы обязательно гуляли на свежем воздухе, вдыхая запах приближающийся зимы и новых построек.
В один из таких первых зимних вечеров, когда мы вновь вышли с Хавой и Седой, я заметила, как к нашему дому, свернув с главной аллеи, подъехала знакомая машина моего мужа. Это, неожиданно для всех, раньше обычного времени с работы приехал Тамерлан. Он быстро вышел из машины и направился уверенным шагом в сторону подъезда. Вдруг шустрый сынишка Хавы, игравший со своей машинкой, увидел его и, радостно закричав «Папа!», побежал ему навстречу во весь опор.
Кепка с небольшим козырьком почти полностью прикрывала лицо моего мужа, и я сразу же поняла, что малыш, конечно, спутал высокого мужчину в форме со своим собственным отцом.
Но мой Тамерлан ни на секунду не растерялся.Он ловко наклонился и подхватил бегущего мальчугана на сильные руки. Только тут, вблизи, малыш, видимо, разглядев черты лица, понял свою ошибку. Но, к моему великому удивлению, Тамерлан не поставил его сразу на землю, а лишь крепче обнял и громко, заразительно рассмеялся своим открытым смехом. А затем, легко подкинув ребенка кверху, поймал его. Хохоча от восторга, мальчик тут же потребовал, чтобы его подбросили еще и еще раз.
—Тебе срочно надо родить ему такого же сына, — смеясь, произнесла Седа, наблюдая за этой милой сценой.
—Вот, вот, полностью согласна, — улыбаясь, кивала Хава, не сводя глаз с играющих.
Я прекрасно понимала, что девушки говорят это без малейшего зла, от чистого сердца, ведь они и понятия не имели, насколько болезненна и ранима для меня эта щепетильная тема.
С огромным трудом подавляя в себе внезапно нахлынувшее и сжимающее горло желание расплакаться,я просто стояла и смотрела на своего мужа, как он так естественно и весело играет с чужим ребенком. В его сияющем взгляде, в каждой улыбке было столько неподдельной, чистой любви и нежности к этому малышу, что я с новой, острой силой осознала, как же сильно он на самом деле мечтает о собственном сыне, о наследнике.
Наконец-то Тамерлан заметил меня в небольшой группе женщин и,все еще держа мальчика, весело помахал мне его маленькой рукой.
Он бережно опустил расшалившегося ребенка на землю,ласково потрепал его по волосам, затем вежливо поприветствовал всех нас и скрылся в темном проеме подъезда. Я, стараясь сохранить спокойствие, с улыбкой попрощалась с соседками и пошла следом за мужем. Едва дверь подъезда закрылась за мной, предательские слезы вырвались наружу, потекли по щекам. Быстро, почти с отчаянием, протерев их рукавом кофты, я глубоко вздохнула и зашла в нашу квартиру.
Услышав, что Тамерлан умывается в ванной, я зашла на кухню, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, привести себя в порядок и скрыть все следы своего внезапного горя и печали. Поставила приготовленную еду разогреваться, натянула на лицо привычную, казалось бы, беззаботную улыбку, и когда муж вышел из ванной свежий и довольный, он, к счастью, ничего не заметил.
С каждым днем я знакомилась все больше и больше с новыми женами других военных, живших в соседних домах. И, к своему внутреннему горю, почти у всех них уже были дети — маленькие, постарше, грудные. Исключенье составляли лишь те самые молодые пары, кто совсем недавно, буквально пару месяцев назад, создали семью. Внутри меня, словно от прикосновения к раскаленному железу, вновь открылась давняя, не до конца зажившая рана, и она начала медленно, неумолимо съедать меня изнутри, отравляя каждый день. Подавленное, тоскливое настроение мне с огромным трудом удавалось скрывать за бытовыми хлопотами. Естественно, чуткий Тамерлан вскоре заметил, что что-то со мной не так, что я стала замкнутой. Я, не в силах признаться в истинной причине, скрыла от него свою душевную боль, сказав, что просто очень сильно скучаю по нашим девочкам, по дому. Отчасти это тоже была чистая правда, но лишь малая ее толика.
Ближе к концу декабря, когда уже пахло елкой и мандаринами, выяснилось, что мужа со службы отпустят только числа десятого января, почти после всех праздников. Я очень расстроилась, так как уже всем сердцем мечтала как можно быстрее вернуться домой, к привычному укладу. И вот, по великой милости Всевышнего, мне неожиданно подвернулся такой шанс.
Выяснилось,что один хороший друг Тамерлана со своей женой и детьми как раз на днях должен ехать в Гудермес домой. И как раз в их просторной машине было одно свободное пассажирское место. Уговорить мужа отпустить меня пораньше в Джалку мне удалось на удивление легко. Он и сам уже сильно переживал за дочерей, зная, как они скучают без нас, и мысль о том, что я смогу приехать к ним раньше, его успокоила.
Тепло и нежно попрощавшись с мужем и проводив его на работу, я стала терпеливо ждать обещанную машину, на которой собиралась домой. Успела наготовить Тамерлану еды на несколько дней вперед, все в квартире еще раз тщательно убрала, вынесла мусор. И вот, наконец-то, друг мужа со своей милой супругой подъехали к подъезду, и я, взяв свою нехитрую сумку, отправилась в долгожданную дорогу в Джалку, с трепетом и замиранием сердца предвкушая тот счастливый миг, когда наконец-то увижу и крепко обниму своих родных девочек.