10.
Конец лета ощущался всем существом. Дни неумолимо укорачивались, утрам уже веяло прохладой, а полуденная жара теряла былую силу, становясь ласковой и усталой. В прозрачном воздухе витал тонкий, едва уловимый запах увядания — предвестник осени. А в моей голове всё чаще крутились мысли о школе: Жайне — во второй класс, Жамиле — в первый, и мне хотелось, чтобы этот год для них начался особенно ярко.
Все наши сбережения мужа уходили на ремонт дома. Чтобы помочь ему, я старалась участвовать во всём: советовала, какие материалы выбрать, как лучше спланировать работу. Параллельно я продолжала свою торговлю: ездила в Гудермес, закупала там качественный и недорогой товар, а потом продавала его здесь, в Джалке. К этому добавился и щедрый урожай с нашего огорода. В этом году земля отблагодарила нас сполна — урожай получился настолько богатым, что соседи специально приходили полюбоваться на грядки. Даже не верилось: из одного мешка семенной картошки я собрала девять полновесных мешков.
—Ну и повезло нашему соседу, — восхищалась наша соседка Хадижат, мудрая и добрая женщина, осматривая тяжелые, ровные клубни. — Такой хозяйки, как ты, Раяна, теперь днем с огнем не сыскать. Золотые у тебя руки!
Тамерлан слушал эти похвалы,и его взгляд, полный любви и восхищения, был для меня лучшей наградой. А мне для счастья, казалось, больше ничего и не было нужно.
Как только на календаре стало приближаться первое сентября, я сразу же отправилась за покупками для девочек. Я хотела, чтобы они почувствовали праздник. Выбрала самые красивые новые платья, нарядные, с блестящими застежками портфели, добротную кожаную обувь и полный комплект школьных принадлежностей. Было невероятно приятно раскладывать все эти вещи, зная, что и мой вклад, мои хлопоты и заботы — во всем этом есть.
—Раяна, это всё мне? — Жайна не могла оторвать глаз от своего отражения в зеркале, и голос ее дрожал от счастья. — У нас даже Малика из класса так красиво не одевается.
Я уже хорошо знала всех подруг своих падчериц,поэтому сразу поняла, о ком речь. В их классе училась девочка Малика, у которой много родственников жило за границей. Они постоянно присылали ей модные вещи, и одноклассница Жайны всегда выглядела лучше всех.
—Я очень старалась, — обняла я обеих девочек, чувствуя, как тепло разливается у меня внутри. — Вам правда нравится?
—О да! — воскликнула Жамиля, толкая сестру, чтобы тоже рассмотреть себя в зеркале, сияя беззубой улыбкой.
Комната девочек преобразилась.Мы купили им новую, светлую мебель, несколько игрушек и целую стопку красочных книжек. Большую часть расходов я взяла на себя, а Тамерлан лишь ворчал в шутку, что я слишком их баловю.
—Хочу и балою! Они же и мои детки! — парировала я, весело показывая ему язык.
—Ладно, ладно, делай как знаешь, — с покорной улыбкой отвечал муж.
В День знаний я вместе с Аминой и девочками отправилась в школу, чтобы проводить их на торжественную линейку. К нашей маленькой процессии присоединились соседки со своими детьми. Меня переполняли тихие, светлые эмоции: вот оно, настоящее материнское счастье — в качестве мамы провожать своих дочек в школу. За время, что мы прожили вместе, я успела полюбить Жайну и Жамилю как родных. И самое главное — я видела, что они отвечают мне такой же искренней привязанностью.
Теплое сентябрьское солнце ласково грело нам плечи. Мы неспешно шли, непринужденно болтая с соседками о хозяйстве, детях, предстоящих делах. Дети, сверкая начищенной обувью и бантами, шли чуть впереди, оживленно переговариваясь между собой.
—Раяна, как ты красиво девочек нарядила, — похвалила меня Патимат, с умилением глядя на Жайну и Жамилю. — Где ты им такую одежду подобрала?
—В Гудермесе, там есть один хороший магазинчик. Он недавно открылся. Товар московский и ...
—Я знаю, о каком ты говоришь, — вмешалась Зайнаб, поправляя банты на голове своей дочери. — Там, между прочим, цены совсем не низкие.
—Правда? — задумалась я. — Честно говоря, не считала. Брала то, что нравилось и шло. Хотела порадовать девочек.
—Когда свои появятся, уже не будешь так на дочерей Тамерлана тратиться, — уверенно, почти свысока заявила Зайнаб, мама троих детей.
—Это еще почему? — мгновенно нахмурилась Амина, бросив на нее неодобрительный взгляд.
—У вас своих-то пока нет, вам не понять, — высокомерно отрезала Зайнаб.
—Мама — не обязательно та, кто родил, — не удержалась Амина, и в ее голосе зазвучали нотки защиты. — А что скажешь о тех, кто своих детей и вовсе бросает?
—У нас в Чечне таких нет! — парировала Зайнаб.
—Как нет? Бывают же матери, что уходят от мужей, оставляя детей с ними, — мягко, но настойчиво напомнила Патимат.
—Но это же совсем другая история... — неуверенно начала я. —Причины у всех разные, жизнь сложная штука...
—Конечно, — согласилась Патимат. — Я не спорю...
—Никаких оправданий нет, — перебила ее Зайнаб. — Родила — терпи и будь матерью. Значит, мужа не смогла вынести? А дети пусть страдают? Надо было знать, за кого замуж идешь!
—Иногда можно и десять лет прожить с человеком, а истинное лицо так и не узнать, — покачала головой Патимат, и в ее глазах мелькнула тень усталой грусти.
—Девушки, давайте лучше сменим тему, — мягко, но твердо попросила Амина. — Слишком тяжелые это разговоры.
Обратно мы шли с Аминой и девочками уже без соседок. Солнце поднялось выше, но внутри у меня оставался холодный, тяжёлый комок. Я молчала, погружённая в свои мысли, пока тонкий голосок не вывел меня из оцепенения.
— Раяна, а почему ты такая грустная? — Жамиля, чуткая не по годам, смотрела на меня большими, встревоженными глазами. — Я, может, стишок плохо рассказала? Или ты устала, пока мы на линейке стояли?
Её детское,бесхитростное сострадание тронуло меня до глубины души. Эта маленькая девочка всегда замечала малейшую тень на лице другого.
—Дело не в твоём стихе, моя хорошая, — взяла я её маленькую ладошку в свою, согревая её тепло. — Ты — молодец, и ты, Жайна. Обе выступили прекрасно. Я вами горжусь.
— Тебя кто-то обидел! — решительно заявила Жайна, вставая в защитную позу. Её взгляд стал твёрдым, почти грозным. — Я их побью, кто посмел сказать нашей Раяне что-то обидное!
—Сразу заявляю, я Раяну не обижала, — с комичной серьёзностью подняла руки вверх Амина. — У тебя, подруга, такая охрана, что мне даже страшно стало.
Неожиданная сценка разрядила напряжение.Мы переглянулись и не смогли сдержать смех. Искренний, звонкий смех девочек и добрый юмор Амины растопили лёд в моей груди, и настроение заметно, по-настоящему улучшилось.
Когда мы дошли до наших дворов, девочки первыми бросились во двор. Мы с Аминой остались у калитки, в тишине, которую нарушало лишь жужжание поздних ос.
—Зайдёшь? — предложила я, махнув головой в сторону дома. — Чайку свежего попьём, поговорим.
—Не могу, — Амина с сожалением покачала головой. — Мужа нужно накормить в обед, скоро с работы вернётся.
—Надеюсь, у вас всё хорошо? — спросила я, и в моём голосе прозвучала неподдельная забота.
—Да, спасибо, всё отлично, — её лицо озарила лёгкая, счастливая улыбка. Она помолчала, а затем, понизив голос, добавила: — Кстати, слышала новость? Расамбек скоро женится.
—Да ты что?! — искренне удивилась я. — На ком?
—Не знаю точно, — Амина вздохнула, и в её вздохе смешались радость и лёгкая грусть. — Но я очень-очень за него рада. Надеюсь, он будет счастлив.
—И я, — тихо, но от всей души ответила я.
— Раяна, — Амина окликнула меня снова, и её голос приобрёл мягкую, задушевную интонацию.
—Что?
—Ты не принимай близко к сердцу все эти пустые разговоры, — осторожно начала она, подбирая слова. — Я тебя прекрасно понимаю, но... Знаешь...
Она взяла мою руку в свои,и её ладонь была тёплой и крепкой.
—Всё — по воле Всевышнего, — закончила я за неё, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла слабой, но искренней. — Спасибо, подруга, не переживай. Я сама понимаю, что упрёки из-за отсутствия детей мне теперь слышать придётся часто. Значит, надо стать ещё сильнее.
—А я всегда рядом, — твёрдо сказала Амина, сжимая мою руку. — Всегда.
—Спасибо тебе, — прошептала я, и ком в горле снова дал о себе знать.
Мы обнялись крепко, и в этом объятии было больше поддержки, чем в сотне слов. Затем, помахав друг другу, разошлись — она к своей семье, я — к моей. К нашему дому, где уже звенели детские голоса, и где меня ждало моё тихое, личное испытание, которое нужно было принять с достоинством.
Ночью, когда в доме воцарилась тихая, глубокая тишина, а девочки уже сладко спали в своей комнате, мы с Тамерланом сидели на кухне. При свете мягкой лампы мы пили перед сном травяной чай, ароматный и успокаивающий. Тёплая чашка в руках и его спокойное присутствие немного сглаживали ту внутреннюю тревогу, что копилась во мне с самого утра.
— Слушай, — медленно, почти нерешительно начала я, глядя на кружащийся в чашке пар. — Скажи честно. А ты хочешь сына?
Тамерлан с удивлением поднял на меня взгляд. В его тёмных глазах отразился вопрос и мягкая обеспокоенность.
—С чего это ты вдруг заговорила о детях? — спросил он, откладывая в сторону свою чашку.
— Ну... Просто скажи... Ты же хочешь ещё детей? — настаивала я, не в силах поднять глаза, боясь прочесть в его ответе что-то, что разобьёт моё сердце.
— Хочу, — просто и ясно сказал он, без тени колебаний. — Но, знаешь, сейчас это желание — больше не из-за себя, а из-за тебя.
Я посмотрела на него, не понимая.
—Это... как?
—Я вижу, как ты относишься к Жамиле и Жайне, — его голос стал особенно тёплым, бережным. — Не каждая родная мать способна на такую любовь и самоотдачу. И я счастлив, что они тебя обрели. Но я же вижу и другое. Вижу, как ты замираешь, глядя на чужих младенцев. Понимаю, что ты сама хочешь пройти через это чудо — выносить, родить, прижать к груди свою кровинку... Такими уж вас создал Всевышний, женщин. В вас эта потребность — дарить жизнь. И я искренне хочу и дочку, и сына именно от тебя... Но не потому, что мне нужен наследник, а потому, что я хочу, чтобы ты испытала это полное, глубокое счастье. Хочу для тебя. Понимаешь?
— Да, — прошептала я, и голос мой дрогнул от нахлынувших чувств.
— Но, — он сделал паузу, взял мою руку и крепко сжал её в своей большой, сильной ладони. — Если Всевышний по Своей мудрости не даст нам сына или дочку... то, значит, такова наша с тобой судьба. И я приму её. Потому что для меня ты, Раяна, дороже, чем миллионы сыновей. Ты — моё главное сокровище.
Он потянул меня к себе, и его объятие было таким крепким, надёжным и безоговорочным, что всё внутри меня перевернулось. В тот миг, прижавшись к его груди и слыша ровный стук его сердца, я почувствовала себя настолько любимой, защищённой и принятой, что была готова взлететь до самых небес. Все страхи, все тяжёлые мысли отступили, растворились в этом тепле.
— Давай просто жить сегодняшним днём? — тихо предложил Тамерлан, его губы коснулись моих волос. — Не загадывая, не терзаясь. Просто радуя друг друга и даря тепло, которое у нас уже есть.
— Давай, — охотно, со всей душой согласилась я, уткнувшись лицом в его плечо. — Давай просто жить.
И в этой ночной тишине, под мерный стук настенных часов, мы сидели, обнявшись, два самых родных человека в это мире. И этого мира — нашего маленького, тёплого, наполненного любовью — было более чем достаточно.
* * *
Последний наш ночной разговор с мужем подарил мне небывалое успокоение. Я словно сбросила с плеч невидимую, но тяжёлую ношу и смирилась с волей Всевышнего, направив всю свою нерастраченную материнскую любовь на дочерей Тамерлана. Девочки отвечали мне той же искренней привязанностью. Они хорошо учились в школе, с радостью слушались меня, и у нас практически не возникало никаких проблем или недопонимания. Порой мне даже казалось, что они со мной с самого рождения, настолько органично и естественно они стали «моими». Я не делала различий. Даже когда собиралась навестить своих родителей в горах, то непременно брала Жамилю и Жайну с собой. Мы скучали друг по другу, если разлучались даже на пару дней — это было взаимно и остро.
Наш двор преображался буквально на глазах. Дом рос, обзаводясь светлыми, просторными пристройками, забор становился выше и надёжнее. От прежнего скромного домика не осталось и следа — лишь воспоминания. Каждый раз, когда к нам приезжали родственники мужа, они не могли скрыть изумления от того, как быстро и слаженно шли все работы. Меня постоянно хвалили, приговаривая, что Тамерлану с такой хозяйкой невероятно повезло. Некоторые даже прозрачно намекали, что без моего усердия и организаторской жилки всего этого благополучия могло и не быть. И лишь одному человеку эти разговоры были словно ножом по сердцу — моей свекрови.
— А что, мой сын ничего не делает? — возмущалась она, когда слышала очередной комплимент в мой адрес. — Тамерлан — завидный жених был! Не пьёт, не курит, работящий! Всё при нём!
—Никакой наш папа не жених! — тут же горячо вступалась Жамиля, бросая на бабушку гневный взгляд. — Жених — это кто жениться должен. А наш папа уже женат и он занят!
—Да! — подхватывала Жайна, становясь в такую же защитную позу. — А если кто захочет на нем жениться, мы её побьём, и она сразу перехочет!
—Правильно будет сказать — «выйти замуж», — поправляла я девочек, смеясь до слёз от их детской, но такой искренней ревности.
Свекровь недовольно поглядывала на нашу дружную троицу, но промолчать уже не могла. Её задевало даже то, что внучки души во мне не чаяли — это тоже было для неё уколом.
Как и предсказывала Амина, вскоре после начала сентября сыграли свадьбу Расамбека. Его избранницей оказалась дальняя родственница со стороны моих родственников. Девушку я знала плохо, а лицом к лицу увидела лишь в день торжества. Моя мама специально приехала с Саясан в Джалку и попросила меня составить ей компанию. Оказалось, мама жениха когда-то училась в одном классе с моей матерью, и теперь весь их бывший выпуск собирался на праздник. Естественно, взяв с собой разодетых и взволнованных девочек, я отправилась на свадьбу вместе с мамой.
И каково же было моё изумление, когда я увидела невесту. Стройная, светлоглазая девушка была поразительно, до жути похожа на Амину. Словно её сестра-близнец. В моей душе шевельнулась странная, щемящая печаль. Значит, Расамбек так и не смог до конца вычеркнуть из сердца свою первую любовь, раз даже женился на девушке, так на неё похожей. Я тут же, про себя, стала горячо надеяться лишь на одно: чтобы эта новая, сияющая в белом платье невеста никогда не узнала об Амине. Такое знание могло бы поселить в её сердце глубокую, ничем не оправданную боль и сомнение. "Пусть их счастье будет чистым и полным, без теней прошлого!" — мысленно пожелала я молодожёнам.