3
Я сидела на старом диване в небольшой комнате, радуясь тишине и возможности отдохнуть от шума свадьбы. Из соседней комнаты, где вместо двери висела лишь яркая занавеска, доносились обрывки разговора. В основном говорил молодой человек с незнакомым мне голосом, и лишь изредка ему тихо отвечала Амина. Эти звуки заставили меня вспомнить наши с Хампашой встречи до свадьбы, и по всему телу разлилась приятная теплота.
Не успела я погрузиться в воспоминания, как из-за занавески бодро вышел довольный парень. Широко улыбаясь, он быстро кивнул мне, что-то пробормотал в качестве приветствия и вышел на улицу. А следом за ним, скромно опустив глаза, в гостиную вышла бледная Амина.
Девушка села рядом со мной.
—Это мое первое свидание, — призналась она, глядя на меня. — Так волновалась. И этого парня... Расамбека я вижу впервые.
—Ничего, — улыбнулась я ей в ответ. — Это только начало. Такую красавицу, как ты, парни без внимания не оставят.
—Да ладно тебе, — смущенно поправила Амина небольшой платок на голове. — Вот ты действительно разбила сердце многим, когда вышла замуж.
—Серьёзно? — захихикала я. — Что-то до своей свадьбы я не замечала такого ажиотажа вокруг себя.
—Просто ты всегда так холодно держалась, и парни боялись подойти. А наш Хампаша оказался самым смелым — сходу забрал себе самую красивую девушку из Саясан.
—Ну уж, как скажешь! — мне было трудно скрыть довольное выражение лица. — У нас тут много красавиц.
—Много, но такой, как наша Раяна, больше нет!
С этой встречи и началась наша крепкая дружба. Ну, а как иначе, если тебе говорят столько приятных слов?
В тот вечер Амина не отходила от меня ни на шаг. А Расамбек то и дело проходил мимо, украдкой поглядывая на юную красавицу. Та, в свою очередь, светилась от такого внимания, хотя и старалась вести себя сдержанно.
Когда свадьба уже закончилась глубокой ночью и гости начали расходиться, я тепло попрощалась с Аминой и другими родственниками мужа.
—Приходи ко мне почаще в гости! — сказала я девушке.
—Обязательно! — пообещала она. — И ты с Хампашой приезжайте к нам, как только он вернётся домой.
—С радостью!
В этот момент свет от уличного фонаря упал на трёх парней, стоявших неподалёку. Одним из них был Расамбек. Он смотрел на Амину, не отрываясь, и в его взгляде
читалась такая сила и решимость, что я сразу поняла — у этой истории будет много продолжений.
* * *
1995 год прошёл в спокойствии и семейной гармонии. Даже разлука с мужем не ослабила наши чувства — редкие, долгожданные встречи лишь укрепляли нашу связь.
Как многим известно, девяностые годы выпали для Чечни очень тяжёлыми. Первая и вторая военные кампании забрали у нас многих дорогих и любимых людей. Со временем новость о чьей-то смерти уже никого не удивляла — сердце, разбитое потерями, научилось адаптироваться к суровым условиям жизни. И когда казалось, что конец войны близок, что до финала осталось совсем чуть-чуть, — жизнь снова круто изменилась.
Наступил 1999 год. Ещё никто не знал, что до завершения войны оставалось около года. И какими потерями обернётся это время.
Началась вторая чеченская кампания, и Хампаша всё реже появлялся дома. Но какими же яркими были эти редкие встречи! И как же трудно мне было каждый раз отпускать его.
— Увидимся ли мы вновь? — спрашивала я его, когда близилось время новой разлуки.
— Обязательно увидимся! — утешал меня муж. — Если не в этой жизни, то в Раю, по милости Всевышнего.
* * *
Священный месяц Рамадан в 1999 году начался в начале ноября. Вся наша семья держала пост от рассвета до заката. И несмотря на тяжёлое время, во всех домах активно готовились к празднику: женщины делали уборку, белили стены, красили двери и окна.
Хампаша приехал домой в первые дни поста, обрадовав нас своим неожиданным приездом. В последнюю ночь перед отъездом мы легли спать пораньше — нужно было встать затемно, чтобы успеть поесть до утренней молитвы. Уже в спальне Хампаша подошёл ко мне и протянул маленькую коробочку.
— Что это? — удивилась я, с интересом разглядывая неожиданный подарок.
— Ты не поверишь, но если откроешь коробку, то все узнаешь, — подмигнул он, шутливо уклоняясь от ответа. — Не благодари за совет!
— Что бы я без тебя делала? — усмехнулась я и открыла коробку.
Внутри лежало золотое кольцо, украшенное красным камнем. При свете лампы оно мягко переливалось — именно такие тогда были в моде. Я на мгновение забыла обо всём на свете, любуясь подарком. Украшение идеально село на мой средний палец.
— В самый раз! — с гордостью сказал Хампаша. — У меня глаз — алмаз.
— Спасибо, — искренне прошептала я. — Оно такое красивое…
— Когда меня не будет рядом, смотри на него и вспоминай обо мне.
— В этом нет нужды, — тихо ответила я. — Я никогда о тебе не забываю.
Хампаша крепко обнял меня и долго не отпускал.
— Как и я, моя любимая.
На следующий день муж уехал, и я, как много раз прежде, с тихой тоской проводила его.
* * *
В начале декабря, когда до Ураза-байрама оставались считанные дни, я снова гостила у родителей. Дом был полон — собрались все братья и сёстры. Обычно такие встречи согревали душу, но в тот раз меня изнутри разъедала непонятная, томительная тревога. Я не находила себе места, безучастно бродила по комнатам и почти не вступала в общие разговоры. Праздничного настроения не чувствовалось совсем — а ведь раньше я всегда ждала наступления Ураза-байрама с таким трепетом и нетерпением.
— Дорогая, что с тобой? — спросила мама, когда отец с братьями ушли. — Дома всё в порядке?
Сёстры тоже заметили моё состояние и с беспокойством смотрели на меня.
— Всё хорошо, — попыталась я успокоить их.
— Как же хорошо!? — покачала головой младшая Фатима. — Ты вся не в себе.
— Не знаю, как объяснить... — призналась я тихо.
— Тебя кто-то обидел? — осторожно взяла меня за руку старшая Айна.
— Нет! Вы же знаете, родные мужа относятся ко мне очень хорошо.
— Тогда что же случилось? — спросила третья сестра, Айша.
— Просто... странное предчувствие. Сама не понимаю...
Не успела я договорить, как в дом вошёл отец. Лицо его было бледным, и он нервно проводил рукой по густой бороде.
— Говорят, вчера в соседнем селе погибло много наших.
— Что? — испугалась мама. — Правда? А кто именно?
— С нашего села тоже кто-то есть? — не удержавшись, вырвалось у меня, и я тут же подумала о Хампаше.
— С нашего не слышно, — ответил отец. — Но в соседнем...
— Муса! — окликнул его с улицы мужской голос. Это был сосед Ваха, отец Сациты.
Папа вышел, но через минуту вернулся обратно. На его лице застыла тяжёлая скорбь, а вокруг глаз легли глубокие морщины — в тот момент я впервые с такой ясностью заметила, как он постарел.
— Плохие новости, — сказал он глухо.
— Какие? — вскричали мы с сёстрами почти одновременно.
— Собирайтесь. У Амбека во дворе будут похороны.
В дом молча вошли мои братья, Имран и Мовсар. По их лицам было видно — они уже всё знали.
— Кого? — мама схватилась за сердце.
— Абу-Зарра привезли... Его не стало...
Я застыла в ужасе. Двоюродный брат мамы, человек с благим нравом и несгибаемой смелостью, известный всему округе. Перед глазами встал его образ: среднего роста, с тёмной густой бородой и мудрыми карими глазами. Суровый на вид, но с добрым сердцем — мы всегда ждали его приезда с особым трепетом. Обычно он останавливался у дяди Амбека, во дворе, где жили ещё две наши тёти. И вот теперь этого удивительного человека не стало…
Стоит ли говорить, сколько слёз принесла нам эта новость. Больно было за дядю, больно — за его пятерых детей и жену, оставшихся без опоры. Мы ещё не знали тогда, что его жена Карина ждёт шестую дочь. Девочка ещё не родилась, но уже осталась без отца.
Вот такое было время.
В тот же день Абу-Зарра похоронили. Взглянув на его лицо, я подумала, что он словно спит. В нём всё ещё чувствовалась та самая сила жизни, которая всегда его наполняла. И на губах мужчины застыла лёгкая, почти неуловимая улыбка, обращённая к нам.
Это зрелище принесло горькое утешение. Казалось, Абу-Зарр спокоен и безмятежен. И в душе теплилась надежда: быть может, дядя обрёл теперь покой в месте, куда не долетают отголоски жестокости этого мира.
Целую неделю во дворах Амбека и его соседей было многолюдно. Когда у нас хоронят человека, прощание проходит сразу в нескольких домах. Во дворе главы села собрались мужчины, а во дворе Амбека — женщины. Все пришли, чтобы проводить в последний путь Абу-Зарра.
Его жена Карина с дочерьми сидела в центре комнаты, окружённая родственницами и соседками. Девочки — старшей из них было лет десять — жались друг к другу. Старшие трое, казалось, понимали, что происходит, а младшие лишь с тревогой поглядывали на плачущих вокруг женщин. Сама Карина не плакала, но скорбь, застывшая на её лице, говорила о всей той боли, что она несла внутри. Рядом с ней, обняв и тихо утешая, сидела мамина сестра Марет — она и сама не так давно потеряла мужа и осталась одна с сыном Хасаном, поэтому хорошо понимала горе Карины.
Я устроилась в дальнем углу, а рядом присела Амина. За этот год мы почти не виделись, и теперь девушка выглядела печальной и какой-то отстранённой.
— Амина, как твои дела? — тихо спросила я её.
—Раяна, если честно... не очень.
—Что случилось? — встревожилась я, забыв обо всем.
—Меня выдают замуж, — прошептала она глухо и закрыла лицо руками.
—Что? За Расамбека? - спросила я, заранее понимая, что это не так.
Она отрицательно покачала головой.
—Почему?
Я знала,что после той свадьбы они с Расамбеком продолжали общаться, и эта новость меня огорошила.
—Меня выдают против моей воли.
—Как так? За кого? Куда?..
В этот момент к нам подошли Сацита с другими девушками, и разговор пришлось прервать. К сожалению, в тот день нам больше не удалось поговорить. Амину увезли домой рано, и у меня осталось странное ощущение — будто её боятся оставить одну. Словно она в любой момент может сбежать от надвигающейся нежеланной свадьбы.
Вечером мы с сёстрами и мамой отправились ночевать в родительский дом. Расположились все в одной комнате: мама на кровати, старшая сестра на диване, а мы с Фатимой и Айшей — на полу, на матрасах, которые когда-то сшила нам бабушка.
— Бедная Карина... Такого мужа потерять, — не могла успокоиться мама. — Ждёт ребёнка, и такое горе...
Её доброе сердце,принимавшее всё близко, не могло смириться с этой утратой.
— Надеюсь, родится мальчик, — задумчиво сказала Фатима. — Тяжело, когда в семье одни женщины.
—Какая разница? — не согласилась я. — Главное — любовь и взаимопонимание.
—И поддержка, — подхватила Айна.
—И здоровье, — добавила Айша.
—Это да, полностью согласна, — кивнула Фатима. — Но я не о том, что девочки хуже. То же самое, если бы в семье одни мужчины остались — им без женщин тоже нелегко пришлось бы.
—Конечно! — поддержала мама. — Представляю, если бы Муса с вашими братьями один на один остался, что бы было...
— Мама, а почему Абу-Зарра хоронили во дворе Амбека? — неожиданно спросила Айша.
—Дело вот в чём, — вздохнула мама. — Когда дядю вашего убили, друзья привезли его на уазике домой. Услышав звук машины, дочери Абу-Зарра выскочили встречать отца — ведь при жизни его тоже часто подвозили друзья. Девочки такие радостные... а в машине — тело их дорогого человека. Друзья растерялись, не смогли сразу сказать им такую страшную новость. Поэтому и поехали к Амбеку — он ближайший родственник. Вот и решили всё организовать в его дворе.
—И во дворе главы села Махмуда. — добавила Фатима.
—Да, кстати. Он, как только услышал о смерти Абу-Зарра, сразу попросил Амбека взять на себя часть расходов. Многие любили и уважали нашего родственника. Такие мужчины, даже в наше время, когда каждый второй — воин, герой и защитник, всё равно единицы. Очень уж Абу-Зарр был необычным человеком. Да помилует его Всевышний!
—Амин... — тихо отозвались мы хором.
На следующий день мы встали рано, позавтракали и собрались к Амбеку. Мама вышла первой, оставив дверь открытой — мы должны были выйти следом. Я задержалась, не могла найти свой платок. Наконец-то, обнаружила его в комнате, где мы спали, возле своего спального места.
Обуваясь, я услышала, как со скрипом открылась уличная калитка. Голос соседа Вахи был сразу узнаваем. За ночь выпал снег, и под ногами вошедших он громко хрустел. Этот звук навсегда врезался мне в память.
— Соседи, плохие новости.
—О Господи! — мама сразу поняла, что опять кто-то погиб. — Кто на этот раз?
У меня задрожали руки, я никак не могла надеть второй ботинок. С трудом справилась.
— Что случилось? — у Айны в голосе уже звенели слёзы.
—Папа! — закричала Фатима. — Где наш папа?
—А Мовсар? А Имран?
Я вспомнила, что не видела их с утра и подумала, что они ушли раньше нас к Амбеку — мы встали позже обычного, уставшие за эту тяжёлую неделю.
— Нет, это не они, — поспешил успокоить Ваха. — Это…
—Кто?! — голос мамы сорвался почти на крик.
—Как хорошо, что Раяны с вами нет, — с болью в голосе сказал Ваха. — Хампашу убили. Тело только что привезли…
Он не договорил, заметив меня.
Не знаю, как я оказалась на улице. Мною двигало одно — увидеть того, кто посмел говорить такое о моём муже. Мне хотелось наброситься на Ваху и избить его. Как можно шутить такими вещами? Ведь это неправда! Не может такого быть…
Но, оказавшись снаружи, я взглянула на его лицо — и всё поняла. Точнее, поняло моё тело, раньше, чем сознание. Как снежная лавина накрывает несчастных в горах, так и меня накрыло волной боли — безграничной, бездонной. Она ворвалась внутрь и начала душить, не оставляя воздуха, не давая вздохнуть. Эта боль пожирала меня изнутри, без капли жалости.
В двадцать лет я стала вдовой.