Связанные. Том 1.

От лица Софии:

Я сидела на прохладной лесной траве, механически пережевывая кусок пресной лепешки и вполуха слушая Сьюзан. Честно говоря, мне было ужасно стыдно перед ней. Она рассказывала так увлеченно, с таким неподдельным трепетом и живыми эмоциями, но поделать с собой я ничего не могла - мысли упорно отказывались цепляться за слова.

Сьюзан говорила об Аслане. О Великом Льве. О том, насколько он важен для Нарнии, для каждого из ее обитателей, и что именно благодаря его незримому присутствию и защите мы все еще были живы после всех пережитых кошмаров. Я и раньше довольно часто слышала это имя с тех пор, как оказалась здесь, но сейчас, в тишине леса, это звучало особенно пронзительно. К счастью, рядом с ней сидел Каспиан. Он слегка приобнимал Сьюзан за плечи, внимательно слушая и даже иногда задавая ей мягкие, наводящие вопросы, глубже погружаясь в разговор. Было очевидно, что он и сам прекрасно знал всё об Аслане, но сейчас делал это скорее для того, чтобы просто слушать ее голос и быть рядом.

Остальные члены нашего отряда расположились кто где: кто-то чистил оружие, кто-то проверял сбрую коней, а кто-то просто валялся на траве, пытаясь отоспаться. Только Илиаса и Эдмунда поблизости не наблюдалось.

Но стоило мне лишь мимоходом вспомнить про Илиаса, как он тут же материализовался из-за раскидистого ствола старого дуба. Оказывается, он всё это время сидел прямо за ним - то ли прятался от всех, то ли просто уединялся для своих травяных дел. Я заметно нахмурилась, заметив, что он целенаправленно направляется прямо ко мне.

Подойдя ближе, он молча плюхнулся на траву рядом со мной. Не говоря ни слова, Илиас взял мою руку, раскрыл ладонь и положил туда какой-то маленький, хрупкий предмет.

Я удивленно изогнула бровь, опуская взгляд. На моей ладони лежал крошечный белый цветок с необычными, мерцающими на солнце лепестками.

- Ты там что-то просила... для своей памяти, - буркнул он, избегая смотреть мне в глаза и кивая на мою руку. - Вот. Возьми.

Я ошарашенно перевела взгляд с цветка на его мрачноватое лицо.

- Съешь его, - продолжил он уже чуть увереннее. - И постарайся направить свои мысли именно туда, что ты так отчаянно хочешь вспомнить. Если этот сбор сработает как надо, он поможет вытащить нужные картинки из головы.

На моем лице сама собой расплылась изумленная улыбка. Его что, серьезно подменили за те пару часов, пока мы ехали? Я сидела с этим цветком в руке и буквально не могла вымолвить ни слова от удивления.

Илиас, заметив мою реакцию, тут же недовольно нахмурился, чувствуя себя не в своей тарелке от такого внимания.

- Да не смотри ты на меня так! Бесишь, - хмуро проворчал он, резко поднимаясь с места и быстрыми шагами направляясь к Люси, чтобы устроиться неподалеку от нее.

Я проводила его ошарашенным взглядом, а затем крикнула в спину:

- Спасибо!

Всё-таки он был не такой уж занудная зараза, как пытался казаться. Ладно, может быть, лишь совсем-совсем слегка.

- Эй, что это у тебя? - услышав мое неожиданное «спасибо» Илиасу, Сьюзан тут же прервала свой рассказ об Аслане и с любопытством уставилась на мою ладонь.

Я инстинктивно сжала кулак, пряча цветок, и быстро нашлась с ответом:

- А... да так. Попросила у него кое-что от головной боли, мигрень совсем замучила.

Сьюзан с пониманием качнула головой, сделав жест, означающий что-то вроде «а, ну понятно, с вашей похмельной компашкой неудивительно».

- Может, приляжешь и поспишь немного? - с заботой предложила она. - Думаешь, от усталости болит?

- Да, пожалуй, ты права. Спасибо, Сьюзан, я так и сделаю, - бросила я, тут же поднимаясь на ноги.

Она мягко улыбнулась и кивнула, возвращаясь к разговору с Каспианом. Я же тихонько отошла чуть в сторону, удаляясь от них вглубь деревьев, прямо к тому месту, откуда пару минут назад вышел Илиас.

Устроившись на мягком мху за стволом дуба, я глубоко вдохнула, зажмурилась и положила в рот тот самый белый цветок. Он оказался на удивление сладковатым, с легким привкусом мяты и луговых трав.

Я тут же постаралась отбросить все посторонние мысли, расслабиться и направить всю свою волю, весь свой разум ровно в один-единственный момент.
Мир вокруг меня качнулся, словно лесной массив вдруг поплыл куда-то вбок. Вкус сладковатой мяты и луговых трав резко растворился на языке, сменившись знакомым, металлическим привкусом адреналина и страха. Секунду назад я просто сидела за толстым стволом старого дуба, а теперь меня буквально втащило в ту самую ночь, вырвав из памяти все провалы до последнего кадра.

Я тут же словно погрузилась в густую, звенящую пелену воспоминаний.

Воспоминания:

Дрожь прошибает тело от макушки до самых пят, заставляя кожу покрываться мурашками. Крепкие, сильные руки на талии сжимают так плотно, что ребра ноют от напора, прижимая меня к нему ближе, стирая между нами последние миллиметры пустоты. Мои собственные пальцы намертво зарыты в его растрепанных волосах на затылке. И губы. Настойчивые, властные, жадные губы, которые целуют меня так, будто пытаются выпить без остатка. Этот поцелуй не был мягким - он был неистовым, напористым, собственническим, наполненным всем тем кипящим отчаянием, которое он так долго держал на замке.

А после реальность словно надломилась.

Я вдруг оказалась вне собственного тела, наблюдая за всем со стороны, будто душа отделилась от физической оболочки. Я видела себя - расслабленную, с закрытыми глазами, полностью обмякшую в его крепких руках посреди этого дикого поцелуя. Я умудрилась уснуть. Прямо посреди самого жаркого, самого невыносимого поцелуя в моей жизни!

Я тяжело дышала, глядя на нас со стороны, а внутри разворачивалась странная, щемящая сцена. Эдмунд замер. На секунду в его темных глазах мелькнуло абсолютное потрясение от того, что я просто отключилась прямо у него на губах, а следом - глухая, безмолвная нежность. Я видела, как невероятно бережно он подхватывает меня, укладывая на мягкие мешки, чтобы не причинить неудобств. Как дрожащими пальцами осторожно поправляет выбившуюся из прически прядь волос. Как медленно наклоняется и оставляет короткий, почти невесомый поцелуй на моем лбу, прежде чем подняться и молча уйти в темноту.

Конец воспоминаний.

Резкий толчок - и меня грубо, со звериным грохотом вырвало из этого глубокого транса обратно в реальность.

Я распахнула глаза, судорожно выдыхая воздух и часто-часто моргая, пытаясь отогнать наваждение. Земля под ногами дрожала, в груди колотилось бешеное, сорвавшееся с цепи сердце, а по всему телу всё еще прокатывалась остаточная дрожь и легкое, дурманящее головокружение, такое реальное, будто этот поцелуй произошел всего мгновение назад.

Я сидела, вцепившись пальцами в мох, и не понимала, что мне делать со всем этим обрушившимся потоком.

Я... я даже не знала, как на это реагировать. Внутри всё заледенело, а затем вспыхнуло с новой силой. Я же была пьяна! В хлам, в абсолютный ноль, сожженная тем вином! А он? Что делал он?! Он прекрасно видел мое состояние, понимал, что я не контролирую происходящее, и всё равно... воспользовался этим?!

Разум заволокло густой, ослепляющей пеленой гнева. Ярость поднималась изнутри горячей волной, выжигая всё на своем пути, застилая глаза и заглушая любые другие чувства. Как он мог? С каких пор Эдмунд стал тем, кто пользуется чужой беспомощностью? Неужели вся его показная правильность, весь этот гордый и неприступный вид - всего лишь маска, за которой скрывается тот, кто способен переступить черту, когда никто не видит?!

Внутри всё кипело от дикого, несправедливого противоречия.

Он наклоняется и целует в лоб, а после уходит.

Этот проклятый фрагмент снова и снова всплывал в памяти, подливая масла в огонь. В душе разгоралась настоящая, разрушительная война. Я пыталась уцепиться за ту нежность, за то бережное движение, за трепет в его взгляде, но чертов гнев давил на все болевые точки с такой силой, что сопротивляться было бесполезно.