Связанные. Том 1.

От лица Эдмунта:

Я стоял на самом краю поляны, в тени раскидистых клёнов, тихонько поглаживая по шее нашего верного Филиппа. Конь спокойно опустил голову, втягивая прохладный воздух, и время от времени лениво перебирал копытами по мягкой траве.

- Я скучал по тебе, Филипп, - с еле заметной, привычной лишь для нас двоих улыбкой произнес я.

Филипп в ответ тихо качнул головой вперед, заставляя меня невольно хмыкнуть. Общаться с ним всегда было проще, чем с кем-либо из людей - здесь не нужны были лишние маски или фальшивые улыбки.

- И почему ты так редко разговариваешь? - продолжил я, чуть наклонившись к его уху. - Могли бы хоть сейчас нормально поговорить. Всё равно с остальными ребятами там, на поляне, находиться сейчас совсем не охота.

- Мне не обязательно разговаривать, Эдмунд, - раздался глубокий, рассудительный голос прямо в моей голове. - Ты и так меня прекрасно понимаешь.

Я тихо усмехнулся, покачав головой.

- Мда. Вредность так и прёт из тебя, старый друг. Ты даже напоминаешь кое-кого...

Я внезапно замер, резко прервав движение руки и перестав гладить его гриву. В памяти вспыхнули те самые глаза - огромные, сияющие, смотрящие на меня в полумраке той проклятой ночи, когда она так искренне, с детским любопытством спрашивала, какой же у меня любимый цвет.

На самом деле у меня никогда его не было. Или... разве не было?

Всплыло глупое, ироничное осознание: её зеленые глаза заставили меня полюбить этот оттенок. Как же это глупо. Ведь в далёком детстве, когда мы еще детьми раскрашивали альбомы цветными карандашами, я никогда даже не прикасался к зелёному. Он мне искренне не нравился. А теперь всё перевернулось с ног на голову.

- Ты случайно не видел кудряшку? Ну, Софию? - снова заговорил я, возобновляя плавные движения и возвращаясь к мыслям о ней. - Надо будет как-нибудь познакомить вас поближе, вы бы точно нашли общий язык...

В этот момент за спиной послышались быстрые, резкие шаги. Я тут же обернулся, чувствуя, как на лице сама по себе, помимо моей воли, растягивается мягкая улыбка.

- О, а вот и она... - бросил я Филиппу, полностью поворачиваясь навстречу. - Кудряшка? Неужто соскучилась?

Но то, что произошло в следующее мгновение, полностью выбило почву из-под ног. Я даже моргнуть не успел. София резко нагнулась что-то схватив, в её руке сверкнул серый камень, который она с диким, недетским размахом швырнула прямо в меня. Бросок был на удивление точным - тяжелый булыжник со всего размаху влетел мне прямо в лоб.

Глухой стук от удара эхом разнесся по тирщине леса. Я отшатнулся назад, ошеломленный, на секунду потеряв ориентацию в пространстве. В глазах резко потемвело. Схватившись обеими руками за пульсирующее место ушиба, я согнулся пополам и дико зашипел от пронзительной боли:

- Ты что творишь, чёрт побери?! Совсем сумасшедшая?!

Я резко отнял ладонь от лба и поднес её к глазам - пальцы тут же обагрились липкой, ярко-красной кровью. Внутри всё заледенело. Я поднял тяжелый, изумленный взгляд на неё и замер.

На её лице отразился такой дикий, исступленный коктейль из ярости и кипящей обиды, какого я у неё еще никогда не видел. Но больше всего в её взгляде было именно гнева. И судя по крови, стекающей у меня по брови, шутить она была явно не настроена.

- Это ты что творишь?! - сорвалась на крик она, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Ты поцеловал меня! Ты подло воспользовался моим состоянием!

Выпалив это, она сверкнула глазами. А я на мгновение остолбенел.

Она... вспомнила? Как?!

- Послушай... - попытался я хоть как-то сбавить градус этого безумия, делая примирительный шаг вперед и зажимая рану рукой. - Давай ты успокоишься и мы...

Но она даже слушать меня не стала. Её словно прорвало.

- А если бы я не уснула?! Что было бы тогда, а, Эдмунд?! - её голос дрожал от злости, но звучал опасно звонко. Она горько, истерично усмехнулась, вскинув подбородок. - Хотя знаешь... меня даже поразило, что ты не пошел дальше, когда я вырубилась. Видимо, это просто не в твоем благородном стиле, да?

От этих слов внутри меня самого всё взорвалось. Какого чёрта она обо мне думает?!

- Я даже не думал об этом в таком ключе! Не преувеличивай и не неси чушь! - рявкнул я в ответ, снова зашипев от боли, когда попытался поморщиться, и грубо вытер тыльной стороной ладони кровь со лба, размазывая её по лицу. - Да и вообще... если уж на то пошло, признай честно! Тебе ведь понравилось. Разве нет? Разве ты не отвечала мне тем же напором?

Я дерзко изогнул бровь, пытаясь защититься хоть какой-то насмешкой, но тут же заметил, как она на секунду замерла. На её лице промелькнула сменяющаяся тень - она на миг отвела взгляд в сторону, словно мысленно возвращаясь к тому моменту, и нервно, судорожно прикусила нижнюю губу.

Этот жест выдал её с потрохами. Но тут же её глаза вспыхнули с новой силой.

- Ах, ну да! Как же я могла забыть про наш глупый спор?! - вдруг со злостью выпалила она, резко отступая назад.
Спор?! Да при чём тут вообще этот проклятый спор?!

Внутри меня всё закипело от ярости и обиды. Я поцеловал её вовсе не из-за какого-то паршивого спора!

- Но знаешь что? - продолжила она, чеканя каждое слово, наполненное ядом. - Нужно иметь хоть какие-то грёбаные границы, Эдмунд! Больше никогда, слышишь? Никогда в жизни не смей ко мне даже подходить!

Не дожидаясь моего ответа, она круто развернулась на каблуках и быстрыми, злыми шагами бросилась прочь сквозь кусты.

Я остался стоять посреди поляны, ошеломленный, с окровавленным лбом и гудящей головой, тяжело выдыхая воздух. А затем услышал, как она бросила через плечо, даже не оборачиваясь:

- И вообще... мне не понравилось! Придурок!

Я часто-часто проморгался, провожая её удаляющуюся спину абсолютно пустым, ошарашенным взглядом.

- Ну что... познакомился с кудряшкой? - тихо бросил я в сторону Филиппа, тяжело опуская ладонь обратно на рассеченный лоб и морщась от боли.

Филипп в ответ громко фыркнул, издав странный звук, подозрительно похожий на чистый конский смех. Я раздраженно цокнул языком, развернулся и направился к ручью, чтобы смыть эту проклятую кровь.

- Аж голову сносит, я погляжу, да? - донесся до меня флегматичный голос коня прямо в голове.

Я нахмурился, сперва даже не уловив сути. А догнав, о чем именно он говорит - намекая на то, как она буквально «снесла» мне голову камнем, - не выдержал и коротко, хмуро усмехнулся сам себе.

- Вот лучше бы помог, скотина двуличная... - буркнул я под нос.

Но Филипп, разумеется, благоразумно промолчал. Ну конечно - поиздевался над королевской особой, и с него хватит.

Я опустился на колени у самого берега прозрачного ручья и начал жадно умывать лицо ледяной водой, смывая соленую кровь. Вода жгла свежую рану, но холод приносил хоть какое-то облегчение. Однако куда сильнее физической боли меня жгло изнутри от совершенно другого - тяжелого, липкого осадка. Где-то на самом дне души отчетливо скребло неприятное понимание: как бы я ни хорохорился, а поступил я с ней тогда действительно паршиво. Но то, как она замялась при моих словах "Признай, тебе ведь понравилось" всё равно заставляло меня радоваться.

Ей понравилось.