Связанные. Том 1.

От лица Софии:

Я еле заставила открыться тяжелые, налитые свинцом веки. Ощущения были такими, будто меня сначала несколько раз переехали тяжелой каретой, а потом на прощание еще и основательно отпинали. Раскалывающаяся голова пульсировала в висках с ритмом набата, во рту пересохло, а в теле царила сплошная, липкая разбитость.

Сдавленно промычав что-то нечленораздельное, я попыталась приподняться на локтях. Пить хотелось просто ужасно. Все-таки вчерашнее вино явно оказалось лишним - организм теперь выставлял самый жесткий счет за ту минутную слабость. Самое обидное заключалось в том, что в памяти зияла огромная, зловещая дыра. Я даже смутно помнила, как именно вообще оказалась в этом положении и как заснула. Последние обрывки воспоминаний путались, ускользая, стоило только попытаться за них уцепиться.

- Спишь, моя дорогая сестричка, или уже наконец соизволила проснуться? - раздался над ухом звонкий, полный бодрости голос Лили.

От этого звука меня передернуло, в голове будто разорвалась крошечная петарда. Я тут же зажмурилась, с силой схватившись обеими руками за раскалывающуюся макушку.

- Ммм... Лили, умоляю тебя, тише, не так громко... - простонала я, едва шевеля губами.

Сестра фыркнула, усаживаясь где-то рядом на корточки.

- О-о-о, ну я смотрю, дела у тебя совсем плохи, - в ее голосе прозвучало столько ехидства, сколько в моем нынешнем состоянии было смертельно опасно выносить.

Я плотно зажмурила глаза, откинув голову назад и прислоняясь к жесткой поверхности мешков, судорожно пытаясь собрать мысли в кучу и привести себя в хоть какое-то подобие чувств.

- Мы тут вообще-то уже собираемся выдвигаться, - продолжила Лили уже чуть спокойнее. - Пока на улице относительно прохладно и много народу, самое время вставать.

- Вода есть? - глухо, не открывая глаз, спросила я.

В данный момент меня не волновало ничего в этом мире, кроме живительной влаги. Куда они собираются, зачем и что планируют делать - все эти глобальные вопросы были бесконечно далеко от моего измученного похмельем разума.

Лили тяжело вздохнула, явно недовольная моим игнорированием ее организаторских способностей.

- Есть. Вставай давай.

Она поднялась с места, громко потягиваясь, и мне, скрипя зубами и проклиная все на свете, пришлось подниматься следом. Мы сделали пару шагов... и тут в моем затуманенном мозгу что-то резко щелкнуло. Я замерла посреди импровизированного лагеря.

- Стоп, - пробормотала я, нахмурившись. - А почему я вообще здесь спала? Я же ложилась... в другом месте.

Вот тут началось самое интересное. Я попыталась заглянуть в память - и обнаружила абсолютную пустоту. Никаких догадок. Я резко подняла голову и поймала на себе взгляд Лили, которая смотрела на меня сверху вниз с очень красноречивым выражением лица.

- Мда... дожились, - покачала головой сестра, скрестив руки на груди. - Я ведь, если что, совсем не одобряю твои выпивки знаешь да? Ты что, уже допилась до провалов в памяти, сестренка?

Я закатила глаза, шумно выдохнув и выразительно фыркнув в ответ.

- Ну, знаешь ли, лекций о вреде алкоголя от тебя мне сейчас точно для полного счастья не хватало, Лил. Лучше скажи, как я здесь оказалась?

Лили демонстративно отвела взгляд в сторону, пожав плечами.

- А я откуда знаю? Я только видела, как тебя на руках Эдмунд отнёс, а после вернулся через некоторое время. Уж извини, свечку не держала и за каждым его шагом следить не захотела, спать хотелось.

Мои глаза от услышанного расширились настолько, что, кажется, едва не выпали из орбит. Эдмунд?! Он меня принес?! А вот этого сюжетного поворота мой бедный мозг точно не ожидал. Внутри всё мгновенно сжалось от странного, противоречивого коктейля из испуга, смущения и какого-то глупого трепета.

- Что ты на меня так смотришь? - усмехнулась Лили, заметив мое лицо.

- Мы же... мы же вроде поругались вчера, нет? - непонимающе пробормотала я. - Он что, внезапно открыл благотворительный фонд благородства имени себя любимого?

Лили легко и непринужденно посмеялась, разворачиваясь ко мне спиной.

- Вот у него самого и спрашивай, благородный он там или нет. Я-то откуда знаю, какие у вас тайные драмы разворачиваются под покровом ночи? Поблагодарила бы его хоть, что ли, на руках носит, между прочим.

- Ничего у нас не творится! - тут же ощетинилась я. - И уж тем более я не собираюсь его ни за что благодарить.

Последнее я произнесла уже тише, скорее для себя. Вчерашние слова, его тяжелый взгляд, эта странная атмосфера на грани фола - всё это слишком глубоко засело у меня в голове, чтобы я могла просто так подойти и сказать «спасибо». Много чести.

Мы наконец выбрались на открытое пространство, ближе к остальным ребятам. От утреннего шума голова тут же заболела с новой, удесятеренной силой. Вокруг кипела жизнь: лагерь проснулся, люди суетились, занимаясь своими повседневными делами. Женщины хлопотали у очагов, готовя простую похлебку на завтрак, мужчины споро сколачивали какие-то деревянные навесы и скамейки, а повсюду с громкимиз визгами носилась ребятня, затеявшая очередную шумную игру в отважных рыцарей.

- Мозг сейчас реально взорвется от этого гама... - прошипела я, массируя виски пальцами.

К счастью, среди этой суеты я быстро нашла глазами Питера. Он стоял у большой деревянной бочки с водой и как раз прикладывался к глиняной чаше, жалея пересохшее горло. Не раздумывая ни секунды, я целеустремленно направилась прямо к нему.

- Пойдем, - бросила я через плечо Лили, которая шла позади.

Когда мы подошли ближе, Питер оторвался от чаши и заметил наше приближение. На его лице появилась легкая утренняя улыбка.

- Доброе утро, девочки, - приветливо произнес он.

- Ага, как же, доброе... - выдохнула я, едва сдерживая гримасу боли. - Питер, ради всех звезд, дай воды, умоляю. Помру ведь сейчас.

Питер даже не стал задавать лишних вопросов или шутить по поводу моего вида. Он тут же протянул мне полную глиняную чашу, которую я, не церемонясь, забрала из его рук и жадно припала к прохладной влаге, буквально вливая ее в себя. Это было настоящее спасение.

Сделав пару огромных глотков, я наконец с глубоким облегчением отняла чашу от губ, переведя дыхание. Жизнь понемногу возвращалась в тело. Но стоило мне поднять взгляд на стоящих рядом Питера и Лили, как я резко замерла.

Что-то было не так.

Они стояли слишком близко друг к другу. И смотрели... Боже мой, они смотрели друг на друга так, будто между ними только что рухнула какая-то невидимая стена, оставляя обоих совершенно смущенными, растерянными, но при этом жутко привязанными друг к другу. Выражение их лиц было настолько красноречивым, будто они делили на двоих какую-то страшную, колоссальную тайну, которую отчаянно пытались скрыть от всего остального мира.

Я недоверчиво выгнула одну бровь, переводя взгляд с сестры на верховного короля.

- Эээ... все в порядке? Что это с вами? - подозрительно прищурилась я.

- Ничего... абсолютно ничего! - тут же излишне резко выпалила Лили, отчаянно замигав и мгновенно отводя взгляд в сторону костра, словно тот стал вдруг невероятно интересным.

Питер же повел себя куда страннее. Вместо того чтобы смущенно отнекиваться или попытаться свести всё в шутку, как он обычно делал, он посмотрел прямо на меня - абсолютно прямо, без капли привычного королевского достоинства или смущения на лице.

- Мы поцеловались вчера, - ровно и совершенно буднично произнес он. - И теперь нам... ну, мягко говоря, немного неловко друг с другом.

Лили в этот момент выглядела так, будто готова была провалиться сквозь землю. Она резко вспыхнула, покрывшись алыми пятнами до самых ушей, и метнула на Питера такой испепеляющий, угрожающий взгляд, что бедный король Нарнии чудом удержался от того, чтобы сделать шаг назад.

А я... я просто застыла со злополучной глиняной чашей в руках. Мой бедный, еще не отошедший от похмелья мозг отказался обрабатывать эту информацию с первого раза.

- Оу... Эмм... Ясно? - только и смогла выдавить я, чувствуя, как челюсть медленно опускается вниз.

Я растерянно переводила взгляд с Питера на пунцовую Лили и обратно. Это казалось абсолютно нереальным. Они же до этого момента только и делали, что язвили друг другу, спорили по любому поводу и препирались на ровном месте с пеной у рта! И тут - на тебе. Поцеловались.

- Ну... поздравляю? Рада за вас, ребят, правда, - выдавила я натянутую, нервную улыбку, чувствуя, как нарастающая вокруг них неловкость начинает стремительно передаваться и мне. Оставаться здесь дольше было просто выше моих сил. - Ладно, мне... мне нужно идти. Я пойду.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась на каблуках и быстрым, решительным шагом зашагала прочь от них, стараясь как можно скорее скрыться из виду.

Голова гудела так, будто внутри кто-то усердно бил в тугие барабаны, а в висках пульсировало с каждым ударом сердца. Я с трудом доплелась до ближайшего деревянного ящика у края лагеря и рухнула на него, тяжело прикрыв глаза. Ладони легли на лицо, растирая кожу в надежде стряхнуть липкие, удушливые остатки сна и хоть как-то привести себя в чувство после вчерашнего. Прохладный утренний воздух немного освежал, но общая разбитость никуда не девалась.

Тихие шаги рядом прозвучали неожиданно близко. Я даже не успела убрать руки, как на соседний край ящика опустился кто-то еще.

- Кудряяяшка, - протянул знакомый голос, в котором отчетливо слышались нотки легкой, почти издевательской насмешки.

Я резко отняла ладони от лица и приоткрыла глаза. Рядом сидел Эдмунд. Выглядел он подозрительно бодро для человека, который вместе со всеми пережил вчерашний переход и поздние посиделки. На его губах играла едва заметная, расслабленная улыбка, а в руках он держал небольшую глиняную тарелку с куском лепешки и простеньким завтраком, протягивая ее мне.

Я медленно перевела взгляд с еды в его руках на его лицо. Внутри тут же шевельнулось глухое, неприятное раздражение. В памяти мгновенно всплыли обрывки вчерашних ссор, его командный тон, вся эта невыносимая атмосфера недосказанности и та обида, которую я так старательно пыталась загнать подальше.

- Спасибо, но я не хочу, - холодно и резко произнесла я, демонстративно отворачивая голову в сторону и устремляя взгляд куда-то вдаль, лишь бы не видеть его самодовольную физиономию.

Эдмунд не спешил убирать тарелку. Он чуть подался вперед, явно не оценив моего маневра.

- Правда? - переспросил он, изогнув бровь. - Насколько мне помнится, вчера ты тоже почти ничего не ела.

Его слова резанули по ушам, заставляя внутренности сжаться от злости. Чаша терпения переполнилась.

- Послушай, мне совсем не нужна твоя забота, - выпалила я, резко повернувшись к нему и выплевывая каждое слово с нарастающим гневом. - Оставь меня в покое и просто займись своими делами, ладно?

Эдмунд тут же нахмурился, явно не ожидая такого агрессивного отпора на вполне безобидную попытку предложить еду. Его улыбка испарилась, сменившись выражением глухого непонимания. Но меня уже несло.

- А, и да, кстати! - я снова в упор посмотрела на него, чувствуя, как горячая волна поднимается к щекам. - Не жди от меня никаких благодарностей. Я вообще-то не просила тебя тащить меня на себе в другой конец пещеры и устраивать тут благородные спасения! Так что если ты решил этим дешевым жестом заглушить те слова, которые наговорил мне вчера... уж извини, но ты глубоко ошибаешься.

На лице Эдмунда в этот момент отразилось такое абсолютное, неподдельное изумление, будто я заговорила с ним на незнакомом языке. Он замер, глядя на меня во все глаза, и на секунду мне даже показалось, что он потерял дар речи.

- Ты... - медленно произнес он, слегка подавшись вперед. - Ты что, вообще ничего не помнишь?

Я раздраженно взмахнула рукой, закатывая глаза к сумеречному небу. Этот театр одного актера начинал меня утомлять.

- Да всё я помню! - бросила я. - Цитировать тебе твои же речи? «Я король, София, и не позволю так со мной разговаривать...» Тебе напомнить, в каком ключе ты вел себя вчера?

Он тут же перебил меня, резко вскинув руку:

- Нет, погоди. При чем тут это? Я совсем не про то. Я про вчерашнюю ночь. После того, как я тебя отнес туда. Что было дальше?

Я резко осеклась. Слова застряли где-то посередине горла. Выжидающе глядя на него, я почувствовала, как внутри холодным комком опускается нехорошее предчувствие.

- Я тебя отнес, - повторил он тихо, чеканя каждый слог. - А дальше?

Я мгновенно опустила взгляд на собственные ладони, судорожно пытаясь пробиться сквозь плотную пелену похмельного тумана в голове. Я рылась в памяти, цеплялась за малейшие обрывки, пыталась вытянуть хоть единый кадр, хоть звук, хоть тень воспоминания... но там была абсолютная, звенящая пустота. Ничего. Словно кусок времени просто вырезали по живому.

- Только... только не говори мне, что у нас был какой-то душевный разговор, - поморщившись, выдавила я, стараясь придать голосу как можно больше скепсиса и демонстративного равнодушия.

Но внутри меня в этот момент всё вопило от липкого, панического ужаса. Я думала вовсе не о разговорах. В голове крутился куда более страшный вопрос: мы же... мы же не натворили какой-нибудь непоправимой глупости? Мы не перешли ту черту, о которой теперь буду помнить только он, а я останусь в полном неведении?!

Эдмунд смотрел на меня тяжело, изучающе, словно пытаясь прочитать по лицу каждую мою эмоцию, каждую скрытую мысль. Напряжение между нами можно было резать ножом.

- Нет, - наконец произнес он тихо. - Ничего не было. Ты просто сразу уснула.

Он резко поднялся с ящика, оставив нетронутую тарелку с едой лежать прямо передо мной, и, не сказав больше ни единого слова, развернулся и быстрым, задумчивым шагом ушел прочь, растворяясь среди палаток и суетящихся людей.

А я так и осталась сидеть на месте, намертво вросла в этот деревянный ящик, полностью оглушенная.

Что?.. Ничего не было?

Внутри бушевала дикая, разрушительная смесь из облегчения и жгучего, непонятного разочарования. Если ничего не было... тогда почему мое сердце сейчас колотится где-то в горле, а в голове стоит такой оглушительный звон? Что, черт возьми, произошло между нами вчерашней ночью, раз он уходит вот так, а я чувствую себя так, будто моя земля уходит из-под ног?!