Связанные

Время в Стране Звезд тянулось вязко, словно патока, разлитая по бесконечному ночному небосводу. Спустя несколько часов пути я, наконец, перестала чувствовать себя марионеткой с перепутанными нитями. Шаги Эдмунда - уверенные, широкие, пружинистые - стали привычнее. Я перестала втыкаться плечом в деревья и, кажется, даже научилась дышать полной грудью, не боясь, что чужая грудная клетка не выдержит такого объема воздуха.

Но вокруг нас царил настоящий цирк. Парни в телах девушек вели себя настолько нелепо, что это граничило с безумием. Каспиан, запертый в изящном теле Сьюзен, то и дело останавливался, чтобы провести пальцами по её гладкой коже, словно завороженный её мягкостью. Он улыбался сам себе, как влюбленный юнец, едва ли не мурлыча от удовольствия. Питер же, в теле Лили, мучился сильнее всех. Он пытался сохранить свою привычную величественную осанку, но тело Лили постоянно «подводило» его: то он совершал слишком высокий прыжок через корень, то вскидывал руки вверх, проверяя, насколько изменился вес его собственного тела.

А Эдмунд... о, Эдмунд был отдельной темой. В моем теле он вел себя так, будто получил в руки новую, крайне занимательную игрушку. Он постоянно тянул себя за мои кудри, накручивая их на пальцы, разглядывая пряди на свету, словно искал в них скрытый смысл. А потом он начал облизывать губы. Снова, и снова, и снова. У меня внутри всё переворачивалось от злости и странного, щекотливого смущения. Если он так же ведет себя в своем собственном теле, то это объясняет, почему он всегда такой... невыносимый.

Илиас, заметив мой пристальный, почти убийственный взгляд, поравнялся со мной.

- Так... Ты вроде София, да? - он окинул меня насмешливым взглядом, словно я была лишь экспонатом в его коллекции.

Я смерила его таким ледяным взглядом, что, будь он чуть более чувствительным к магии, точно покрылся бы инеем.

- О, да ладно тебе, хватит, - он рассмеялся, даже не пытаясь извиниться. - Я не клялся вам всем, что буду паинькой. Я черный маг, напоминаю? И не ждите от меня спокойствия. Весело же, ребят! Ну признайтесь, когда еще вы посмотрите на мир глазами другого?

Я иронично фыркнула, чувствуя, как внутри Эдмундова тела гулко отдается мой собственный смех.

Вдруг тишину нарушил голос Каспиана, звучавший из уст Сьюзен. Он был тихим, но в этой звенящей ночи разнесся, как гром:

- У тебя всегда так стучит сердце, когда ты рядом со мной?

Сьюзен в теле Каспиана обернулась. Она выглядела растерянно, её брови, обычно сдвинутые в строгой линии, сейчас казались более мягкими, по-каспиановски задумчивыми.

- О чем ты? - спросила она, и голос Каспиана, лишенный его обычной хрипотцы, прозвучал странно по-девичьи.

Каспиан (в теле Сьюзен) сделал шаг ближе к Сьюзен (в теле Каспиана) и улыбнулся - улыбкой, которая была бы невозможна для Сьюзен, но на её лице она смотрелась ошеломляюще.

- Илиас, - Каспиан повернулся к магу, - а мы можем чувствовать те же чувства, что и те, в чьем мы теле?

Маг почесал затылок, делая вид, что мучительно вспоминает.

- Ну... вообще да. Вы просто как гость, понимаете? Тело - это дом, сознание - жилец. Так что чувства, инстинкты, симпатии - всё это принадлежит хозяину дома. Вы просто... подслушиваете их сердцебиение.

Каспиан просиял. Он снова повернулся к Сьюзен и подошел к ней вплотную.

- И вправду! У тебя сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет! Вот это я впечатление на тебя произвожу, Сью, даже будучи в твоем теле!

Сьюзен смущенно улыбнулась, слегка цокнув языком - этот жест в теле Каспиана выглядел настолько нелепо и мило одновременно, что я не смогла сдержать улыбку.

Питер в теле Лили пронзительно взглянул на Лили в его теле.

- Что? - раздраженно бросила Лили-Питер, заметив его взгляд. - Если подойдешь, почувствуешь только раздражение. Обещаю.

Питер все же подошел ближе. Его походка была непривычно легкой, почти воздушной. Он хмыкнул, прислушиваясь к ощущениям.

- Раздражение, говоришь? - он покачал головой. - Да уж, Лили, твое тело - это сплошной комок нервов. Как ты в нем существуешь?

Лили в теле Питера вдруг замерла на месте. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к тому, что происходило глубоко внутри, в груди Питера. На её лице отразилось недоумение, сменившееся чем-то вроде... спокойствия. Она посмотрела на свои широкие плечи, встряхнула головой, словно отбрасывая наваждение, и, не сказав ни слова, пошла дальше.

Мне стало жутко интересно. Что они чувствовали? Я сделала шаг к Эдмунду, который снова был занят тем, что изучал мои кудри. Но он, почуяв мой интерес, поднял руку, останавливая меня, и поспешно отошел на пару шагов назад.

- Даже не думай, - затараторил он, глядя на меня моими глазами. - Раздражение там, или что-то еще почувствуешь - не смей лезть в это.

Я подняла бровь, скрестив руки на груди Эдмунда.

- И что? Мне просто интересно, какого это. Твоё раздражение мне не холодно не горячо, понимаешь? Оно... почти приятное на вкус.

Я снова шагнула к нему, но он отступил еще дальше, его лицо (моё лицо!) выражало искренний испуг.

- Нет, я серьезно говорю! Если подойдешь - ударю.

Я не смогла сдержать улыбку.

- Ты ударишь девушку? - спросила я, издевательски склонив голову набок.

Эдмунд на секунду замер, потом его лицо озарила та самая, знакомая до боли усмешка.

- Я в твоем теле, София. А ты - в моем. И если ты не заметила, теперь мы - это мы. Так что бить я тебя могу совершенно официально.

Он пожал плечами, и этот жест в моем теле выглядел до жути естественно.

- Воды кто-нибудь хочет? - раздался сзади бодрый голос Илиаса.

Никто не ответил.

- Что? - маг обиженно дернул плечом. - Я же сказал, в этот раз в воду ничего не добавлял!

- Кто тебя знает, - буркнула я, не оборачиваясь.

- Вот если бы вы были как Люси, - проворчал Илиас, - она сама доброта. А вы... ворчите, как старые драконы. Вот тогда, может, я бы над вами и не издевался.

Я ожидала, что внутри меня вскипит гнев Эдмунда, но вместо этого почувствовала странную, глубокую пустоту, сменившуюся спокойствием. Это было чувство хозяина тела. Его гнев был не моим, и он медленно растворялся, как туман под лучами невидимого солнца.

- А знаешь, - улыбнулась я, - мне даже нравится в этом теле. Здесь так... тихо.

- А мне нет! - Эдмунд в моем теле взорвался негодованием. - Вот почему ты такая вспыльчивая, София? У меня голова сейчас взорвется! Илиас, я клянусь, когда это закончится, я тебя убью!

Я издала короткий, хриплый смешок.

- А я живу с этим каждый день. Привыкай.
- Контролировать это надо! - продолжал возмущаться Эдмунд, размахивая моими руками.

- Ой, да заткнитесь вы уже оба! - рявкнул Питер в теле Лили, разворачиваясь к нам. - Только вы и разговариваете! В тишине нельзя побыть хоть немного?!

Он вдруг осекся, нахмурившись, словно пытаясь подавить какой-то импульс, идущий из тела Лили. Лили в теле Питера заулыбалась, и это было самое странное зрелище за весь вечер.

- А мне тоже нравится в теле Питера, - произнесла она, и голос Питера прозвучал мягко, почти ласково. - Одно лишь спокойствие. Никаких лишних мыслей, просто... уверенность.

Питер и Эдмунд переглянулись. В их глазах читалось одно: полное непонимание этого безумного мира. Они дружно закатили глаза и отвернулись, делая вид, что их окружают лишь глупцы. Я же переглянулась с Лили и заулыбалась еще шире.