Связанные

Воздух в Стране Звезд казался густым, напоенным ароматом ночных цветов, которые раскрывались только в лунном свете. Все расположились на траве, мягкой, как переливчатый бархат. Кто-то уже забылся глубоким сном, другие, утомленные переходом, просто лежали, глядя в бесконечное, мерцающее небо. Я сидела чуть в стороне, прислонившись спиной к дереву с призрачно-голубой корой. В руках - кинжал. Не мой, разумеется. Это был клинок Илиаса, который я «одолжила» из его сумки, пока он был занят тем, что ворчал на Каспиана. В нынешних обстоятельствах мне он был нужнее - в этом я была уверена на все сто.

Я методично, почти с медитативной сосредоточенностью затачивала лезвие о гладкий камень, когда тишину нарушил до боли знакомый хруст травы. Я даже не поднимала глаз, но по тому, как изменился воздух вокруг, поняла, кто это. Эдмунд. Разумеется, кто же еще?

Он опустился на траву прямо рядом со мной, нарушая моё личное пространство. Я сделала глубокий вдох, стараясь сохранить остатки хладнокровия. Моё раздражение к нему было чем-то вроде хронической болезни - оно никогда не исчезало, лишь меняло интенсивность. С остальными я могла шутить, спорить, даже проявлять терпение, но стоило Эдмунду оказаться в радиусе двух шагов, как внутри всё начинало искрить.

- Что делаешь? - спросил он лениво, его голос звучал в тишине слишком громко.

Я промолчала. Взгляд оставался прикованным к лезвию. Если я отвечу, я дам ему нить, за которую он будет дергать весь вечер.

- Демонстративно игнорируешь? - спустя секунду продолжил он, и я буквально почувствовала на себе его самодовольную ухмылку.

- Как ты догадался? - бросила я, наконец подняв глаза. В них не было ничего, кроме холодного безразличия, хотя внутри я уже начинала кипеть.

Эдмунд лишь тихо рассмеялся, устраиваясь поудобнее. Его безмятежность раздражала больше, чем прямые оскорбления.

- А можно ли узнать причину? Я вообще-то спас тебя сегодня. Вытащил из той передряги, в которой ты оказалась из-за собственной глупости. А ты даже не соизволила поблагодарить.

Он издал издевательский звук, цокнув языком.

- Как нехорошо, София. Манеры оставляют желать лучшего.

Я сжала рукоять кинжала так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я не поддамся. Я не стану той, за чей счет он самоутверждается.

- Не разговариваешь, значит, да? - снова подал голос Эдмунд через минуту тягучей тишины. Теперь он начал точить свои собственные слова, как я точила клинок.

Я начала водить камнем по металлу быстрее. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Нервно. Агрессивно. Это был уже не уход за оружием, это был способ не ударить его этим самым кинжалом.

Вдруг я почувствовала легкое касание к своим волосам. Эдмунд потянул за одну из моих кудрявых прядей, наматывая её на палец.

- Волосы словно гнездо, - сказал он, и в его голосе проскользнула нотка странного, почти ласкового издевательства. - Ты вообще их укладываешь когда-нибудь? А, кудряшка?

Это было всё. Последняя преграда рухнула.
Я вскочила так резко, что кинжал едва не выпал из рук. Эдмунд, не ожидая такой реакции, вскочил следом, рефлекторно отступив на шаг.

- Я же сказала, что не хочу с тобой разговаривать! - крикнула я, и в этот же миг моя рука, действуя быстрее разума, наотмашь ударила его по щеке.

Звук пощечины прорезал тишину лагеря, как выстрел. Удар был сильным, точным, отработанным до автоматизма. Голова Эдмунда дернулась в сторону, и на мгновение в лагере воцарилась гробовая тишина. Даже те, кто спал, подорвались на ноги, шокированные внезапным шумом.

Я замерла, тяжело дыша. Гнев не ушел, он лишь трансформировался в пульсирующий жар в груди. Эдмунд медленно повернул голову обратно. На его щеке медленно проступал алый след от моих пальцев. Он смотрел на меня, и в его глазах не было злости - только насмешливое, почти болезненное удовольствие.

- Я всё же снова вывел тебя из себя, - произнес он, криво улыбаясь, глядя на меня снизу вверх. - Кудряшка.

Он добил меня этим прозвищем. Я лишь фыркнула, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия, развернулась и зашагала прочь, подальше от его ухмыляющейся физиономии. Но придурок пошел следом.

- Кстати, удар так себе. Слабовато. Не могла посильней? Или это весь твой предел? - продолжал он, шагая рядом.

- Могу добавить, если хочешь, - бросила я через плечо, подходя к общему кругу, где Илиас уже вовсю раскладывал на листьях какую-то дымящуюся еду.

Эдмунд сел рядом со мной, будто ничего не произошло. Его наглость была безграничной.

- Ешьте, пока горячее, - Илиас поставил перед нами дымящееся мясо.

- И ядовитое? - с явным недоверием спросила Лили, глядя на куски, подозрительно пахнущие чем-то пряным.

Илиас покосился на неё, усмехнувшись:

- Тебе я положил двойную порцию яда. Ешь за обе щеки, не стесняйся.

Лили, вместо того чтобы обидеться, лишь приподняла бровь и с вызывающей улыбкой поднесла кусок к губам:

- Спасибо, я как раз проголодалась.

Сьюзен вдруг тихо хихикнула, глядя на брата.

- Питер, что за взгляд? Ты сейчас прожжешь дыру в спине Илиаса.

Питер перевел взгляд с мага на сестру, не меняясь в лице.

- Какой? - просто переспросил он, продолжая есть с невозмутимым видом.

Эдмунд наклонился к моему уху, его дыхание опалило мне кожу, и я невольно вздрогнула.

- Будто сейчас убьешь Илиаса за то, что тот вообще посмел заговорить с Лили, - прошептал он.

Я не сдержалась. Нервное напряжение, которое я копила весь вечер, внезапно выплеснулось коротким, сухим смешком. Это было так метко, что я не смогла удержаться от улыбки. Над Лили я бы хотела пошутить. Питер её немного бесит, и именно поэтому подшучивать над их "отношениями" хотелось все больше.

- Не то что заговорить, - ответила я ему шепотом, чувствуя, как злость на него внезапно сменяется странным соучастием. - А за то, что он посмел посмотреть на его «прекрасную Лили».

Эдмунд откусил мясо от своей палки, едва сдерживая смех. Мы сидели плечом к плечу, два человека, которые пять минут назад были готовы друг друга придушить, а теперь, как заговорщики, обсуждали Питера.

Это было безумие. Он был невыносим, он выводил меня из себя каждым вдохом, но в то же время... в ту же минуту он был тем, кто выводил меня на смех. Я вздохнула, выбрасывая из головы попытки разобраться в этих качелях эмоций. В конце концов, в Стране Звезд правила логики, кажется, не работали. И если Эдмунд хочет быть моим самым большим раздражителем и единственным союзником по шуткам одновременно - что ж, пусть так и будет.

Я сделала глоток воды и откинулась назад, слушая смех ребят. И впервые за всё время я расслабилась.