Уроки притяжения

Ночь Помни провела без сна. В голове крутились лица: безумная улыбка Кейна, насмешливый взгляд Джекса, мокрые глаза Генгл. Она лежала на узкой кровати в школьном общежитии и слушала, как за окном воет ветер, похожий на далёкий смех.

Утром её разбудил громкий голос из динамиков:

— Доброе утро, дорогие обитатели «Колизея»! Сегодня — день новых возможностей! Или новых ошибок, решать вам! Завтрак через пятнадцать минут, опоздавших ждёт встреча со мной лично! Му-ха-ха!

Это был Кейн. Помни натянула одеяло на голову, но встала, потому что чувствовала голод и страх одновременно.

В столовой было шумно. За длинными столами сидели ученики, которые выглядели такими же потерянными, как и она. За раздачей стояла Зубл, с грохотом ставя тарелки и рыча на каждого, кто брал слишком мало еды.

— ЕШЬ, ГОВОРЮ! — заорала она на тощего парня. — ТЫ КАК СПИЧКА, СЛОМАЕШЬСЯ!

Помни взяла поднос и села за свободный стол. Рядом с ней плюхнулась Генгл, молча сунув ей записку.

«Не ешь пудинг. Он из прошлого года.»

Помни убрала пудинг в сторону и благодарно кивнула.

— Ты как? — тихо спросила Генгл. — Вчера напугали?

— Немного, — честно призналась Помни. — А что за карнавал, о котором все говорят?

Генгл вздрогнула, её глаза за стеклянными линзами наполнились слезами.

— Это… когда Кейн собирает всех в актовом зале и заставляет играть в его игры. Те, кто проигрывает, — она замялась, — больше не приходят на уроки.

— Они уходят из школы?

— Не совсем. Они исчезают. Никто не знает, куда.

В этот момент за спиной Помни раздался знакомый голос:

— О, уже обсуждаете карнавальные тайны? Без меня?

Джекс сел напротив, нагло пододвинув к себе её тост. Он жувал с таким видом, будто это его законное право.

— Не воруй еду у новенькой, — буркнула Генгл.

— Я не ворую, я тестирую на яды, — усмехнулся Джекс. — Кстати, Помни, я подумал. Ты выглядишь достаточно смелой, чтобы рискнуть. Или достаточно глупой. Пойдём со мной на экскурсию после уроков?

— Какую ещё экскурсию? — насторожилась Помни.

— По запретным местам, которые Кейн велел обходить. Например, старый подвал под актовым залом. Говорят, там хранятся архивы школы за последние двадцать лет.

Генгл дёрнула Помни за рукав и зашептала:

— Не ходи. Это опасно. Джекс просто хочет втянуть тебя в неприятности.

— Я хочу показать ей правду, — возразил Джекс, понизив голос. — Все здесь ходят с закрытыми глазами. А она — новенькая, она может смотреть на всё иначе. Или ты боишься, Помни?

Он смотрел на неё с вызовом. Помни сглотнула. Она вспомнила вчерашний день, фотографию на доске, странные намёки Королёра.

— Я согласна, — сказала она тихо, но твёрдо.

Генгл охнула и уткнулась лицом в свой блокнот.

— Тогда встретимся после седьмого урока у западного выхода, — Джекс подмигнул и исчез в толпе учеников.

Остаток дня Помни почти не слышала учителей. На уроке труда Зубл заставила всех чинить сломанные стулья, яростно стуча молотком. Она подошла к Помни и буркнула:

— Держи крепче, не размазывай. Это не сопли, это гвозди.

Помни кивнула и взяла молоток. Когда Зубл отвернулась, она заметила, что у неё на руке есть старый шрам — в виде цифры «7». Помни хотела спросить, но Зубл уже отошла.

На истории Королёр снова бормотал про жуков, но вдруг задержал взгляд на Помни и заговорщически прошептал:

— Ты видела цветы в подвале? Они цветут только в темноте. Как и правда. Если хочешь её найти — бери фонарик.

Помни запуталась в этих загадках, но ждала конца уроков.

Наконец прозвенел звонок. Она выбежала к западному выходу. Джекс уже ждал, прислонившись к стене и крутя связку отмычек.

— Ты пришла, — одобрительно кивнул он. — Я думал, струсишь.

— Я не струсила, — ответила Помни, хотя сердце билось где-то у горла.

Они спустились по узкой лестнице, покрытой паутиной. Джекс открыл дверь, и они оказались в огромном подвальном помещении. Вдоль стен стояли стеллажи с папками. В воздухе пахло плесенью и бумагой.

— Здесь всё, — сказал Джекс, проведя рукой по полкам. — Отчёты, успеваемость, но самое интересное — вот тут.

Он достал пыльную коробку и открыл. Там лежали старые фотографии. Помни узнала на них всех — Кейна, Зубл, Королёра, Рагату, Джекса, Генгл. Все они были младше, смеялись, обнимались. Как друзья.

— Это вы? — удивилась Помни.

— Были, — коротко ответил Джекс, и его голос впервые прозвучал серьёзно. — До того, как Кейн включил «режим шоу». Он говорил, что так будет веселее. Но веселье быстро превратилось в кошмар. Он начал стирать наши воспоминания, переделывать нас. Зубл была художницей, а стала кузнецом. Королёр был профессором биологии, а теперь верит в жуков-шпионов. Генгл… — он запнулся, — она видела слишком много, и он забрал у неё голос почти полностью.

— А ты? — спросила Помни, глядя ему в глаза.

— А я просто делаю вид, что мне всё равно. Потому что если я покажу, что мне не всё равно, он сделает со мной то же самое.

На последней фотографии Помни заметила девочку, которую не видела раньше. Рыжеволосая, с веснушками, она стояла рядом с Джексом, и оба улыбались.

— Кто это? — спросила Помни.

Джекс резко захлопнул коробку.

— Забудь. Нам пора. Если Кейн узнает, что мы здесь, — он сделал паузу, — нам обоим не поздоровится.

Они быстро поднялись наверх. У выхода Помни остановилась и тихо сказала:

— Джекс… я хочу помочь вам всем. Я не знаю как, но я попробую.

Джекс посмотрел на неё удивлённо, потом усмехнулся:

— Ты действительно странная. Но… может быть, именно такая нам и нужна.

Он ушёл первым, а Помни осталась на крыльце, сжимая в кармане ту фотографию, которую успела незаметно стащить. На обороте было написано: «Мы — не куклы. Мы — люди».

Она поняла, что в «Колизее» нет случайных людей. Здесь каждый — запертая дверь. И она собиралась открыть их все.