НАВЬ: Пока ты дышишь

Тяжело открыв глаза и привстав с холодной земли, Саяна огляделась мутным взором. Лежала она уже не под ивой жемчужной, а под самой настоящей изумрудной елью. Веточки почти касались её лица, и на вид иголки казались безобидными. Посмотрев перед собой, на том же самом месте был пень, на котором по-прежнему сидел Круглый. Но пень уже был не ивы – еловый, страшный, пронизывающий землю вокруг своими тугими нитями.

Девушка вылезла из-под дерева и наконец поняла – в мир вернулся цвет! Хвоя, небо, облака, клубок-ведун, да и сама она – всё вернуло свою истинную природу. «Страшный же сон мне приснился...» – боясь принять реальность, подумала шаманка.

Тем временем оказалось, что девушка очнулась совершенно в другом месте. Это был уже не двухцветный ивняк с озёрами по обе стороны, а самый настоящий темнохвойный пышный лес. Вдохнув полной грудью, Саяна расстроилась. Она не почувствовала своего любимого запаха. «Неправильный лес какой-то...» – грусть поселилась в её груди, вместо хвойного аромата. Но зато, она приметила, что здесь уже был слышен звук лесных птиц: стук твердолобого дятла и какой-то тонкий, протяжный и резкий... Свист? Звон? Рябчик, наверное... Хоть и жутковат был этот звон в ушах, да не так страшен как гробовая тишина.

– Ну, что, Круглый, куда мы дальше дорогу держим? – подошла Саяна к своему проводнику.

Тот спрыгнул с пня и покатился вглубь леса по еле заметной тропинке. Сейчас же его нить, что он оставлял за собой, была похожа на бурые корни еловых деревьев.
Следуя за ним, Саяна пинала шишки под ногами, полностью погрузившись в тревожные думы: «Как же там без меня Волчик? Поскорее бы свидеться... Я так скучаю... Надеюсь, что у него всё хорошо. А если... нет?» – она зажмурилась. Чтобы отпустить дурные мысли, шаманка подняла из-под ног маленькую овальную шишечку, и начала мять её в ладони.
Ещё давно, когда Саяна подхватывала дома на Алтае невыносимую грусть и тревогу, словно мерзкую болезнь, она убегала в Шишкин лес и находила самую острую шишку на земле, а потом сильно сжимала её в руке, чтобы успокоиться. Про такой способ борьбы с душевными тяготами как-то рассказал ей наставник Мерген кайчи: «Когда невыносимо трудно как и телу, так и душе, найди плод хвойный, который в ладонь поместится, да сильно сжимай – опустятся мысли в реку могучую и тяготы с плеч посыпятся кучаю.»
Мерген кайчи, Мерген кайчи... Многому полезному и мудрому учил он шаманку, да только не всегда она понимала, зачем ей всё то, о чем он говорит. В шишку «что забирает твою боль» до последнего девушка не верила, пока ей одна на голову не упала, когда та плакала, сидя под деревом.

Говорил ещё наставник часто присказками непонятными, песнями – приходилось угадывать то, что значат они в итоге. Как-то сказал он ей, что до сих пор понять девушка не может: «Смеются зайцы в траве густой, орёл с пустым желудком. Хочешь, будем смеяться над тобой или молчать трое суток?»

Когда Саяну выбрали в небольшую группу ученицей к Мергену кайчи, она очень сильно расстроилась. Десятилетняя девочка смотрела на остальных своих сверстников, которых выбрали очень уважаемые и сильные шаманы-камы, и не понимала, почему её взял к себе всего лишь горловой певец! Разве она не достойна большего? Не об этом мечтала маленькая будущая шаманка...

Продолжая сжимать шишку до боли и белой кожи, Саяна немного расплющила её, и из неё посыпались небольшие орешки. «Кедр что ли надо мной?» – подняла она голову. И да, действительно, одинокий кедр посреди ёлочек-подружек. «Наверное, одному тяжело? Шепчутся ёлочки друг с другом про него, а он и слышит. А он и зачем-то слушает. Эх...» – девушка опустила глаза.

Попробовав разгрызть два орешка из шишки, поняла – скорлупа слишком плотная и твёрдая, зубам не поддается. И орешки кедровые здесь какие-то не такие!
Ступая дальше за клубком, продолжая пытаться раскусить скорлупу, случайно подняла глаза на очередную ель и увидела узкое дупло. В нем белочка рыжая. Пушистая, с ушками-кисточками. Сидит и смотрит прямо на Саяну, да лапки протягивает.
Тряхнув своей головой, и выплюнув нераскрывшиеся орешки, шаманка ещё раз посмотрела на дупло, и да, действительно, белочка лапки вытянула и ждёт.
«Наверное, голодная...» – предположила осторожно девушка. Потихоньку начала подходить к дереву, да шишку с орешками протягивать. «Ну, у белочек зубки куда лучше наших, должна их раскусить» – ступала аккуратно она, чтобы не спугнуть рыжую. Хруст веток под ногами пошел в унисон со свистом рябчиков. Белочка не шевелясь и не мигая блестящими черными бусинами, смотрела на шаманку. Даже её хвостик не подрагивал.
Подойдя вплотную, девушка вложила ей в лапки шишку и хотела было пальчиком погладить по головке. Но вдруг белка, отпустив подарок, схватилась за палец Саяны и давай тянуть её в дупло свое маленькое кромешное. С такой силой и хваткой, словно шаманку утаскивал кто-то большой и сильный. Как сам Лесной Хозяин! По локоть ушла рука девушки в дупло бескрайнее и бездонное. Кричала Саяна на весь лес широкий! Просила о помощи, да о спасении!..

А где крик?

Голос пропал. От страха исчез иль по чьей-либо воле?
Мир пред глазами потухать начал, и воздух отказывался поступать в грудь девушки. Ещё и этот свист в ушах, что до боли содрогал голову...
Неожиданно, будто корень дерева, обвилась коричневая нить вокруг руки Саяны. Круглый, поспешив на помощь, начал со всей силы вытягивать её. Пугающая белка не сдавалась и продолжала мертвой хваткой держать палец своей жертвы. Девушке было безумно больно, ей казалось, что рука вот-вот оторвётся от неё. Слышался хруст костей, но не безумные гортанные крики. А из внешнего мира внезапно стук дятла поравнялся со стуком сердца шаманки.

Наконец её руку удалось выиграть в перетягивании каната. Упав на твердую сырую землю, девушка начала хвататься за каждый вздох и убирать с глаз спадающие слезы. На руке остались красные длинные полосы, которые прожигали до костей. Круглый, словно дворовый кот, стал тереться об неё, утешая своей хоть какой-то нежностью. Наконец, придя в себя, шаманка устремила свой взор на то злополучное дупло и быстро отползла от него подальше. Хоть в нем она больше никого не увидела, её всё равно продолжало потряхивать. Почувствовав через какое-то время мягкий клубок возле своей ноги, она обратила на него всё своё внимание и тихо сказала:

– ...

Губы шевелились. Язык за ними тоже. А звука нет...
Попробовав ещё раз крикнуть, что было силы – тишина. Судорожно смотря по сторонам растерянным взглядом и пытаясь будто что-то нащупать руками, шаманка встала. Клубок аккуратно и не сильно затянул нить на ноге Саяны. Покатившись неспеша дальше, он будто вел её за собой на привязи. Девушка, не задавая вопросов и не возмущаясь, пошла за ним следом, потихоньку поглаживая рукой свой привязанный к ремню варган.
Долго ли, коротко ли шли, да попали они в чудаковатую елань. Дикую, но в то же время – прекрасную. Это была поляна в форме полумесяца с дурманящим разнотравьем. Саяна заметила лишь часть из них: бешеница – словно тысячи чёрных глаз злых духов устремились в одночасье на шаманку, дурнопьян – со своими большими колючими корзинками, хранящие в себе смертоносные плоды, и таинственная красавка – манящая своей песьей вишней, но и отталкивающая удушливым, травянистым запахом.
В центре поляны, за тысячью трав Саяна увидела что-то. Отпустив её, клубок остался на месте, давая понять, что ей нужно именно туда, но без него. Шаманка послушно двинулась сквозь заросли, приложив к носу свой висящий тумар, предварительно размяв то, что у него внутри, пальцами.

Когда её руки и ноги были полностью исколоты всем чем только можно, перед собой она увидела сильно притоптанную часть елани, а на ней стоял длинный старинный дубовый стол с девятью тёмными тяжёлыми стульями – четыре напротив четырёх и один с торца. На столе стояли берёзовые зажжённые свечи и пустая деревянная посуда. Поляну освещали редкие закатные лучи красного солнца, которому мешали светить серые грозные тучи.

– О! Наша поползуха божевольная пришла, себя принесла! – послышался чей-то смеющийся голос и надоедливые щелчки.

Оглянувшись, Саяна никого не увидела.

– Да вот же я, дура! – что-то толкнуло девушку в спину. – Иди, садись вооон на тот стул, чтоб всееее тебя видели как можно лучше!

Саяну подхватили за больную руку и не издавая звука, девушка всхлипнула. Как только её посадили с торца, она увидела, с кем вообще имеет дело.

Сорока?

Или та, кто ей притворяется за нелепой маской?
Эта маска, она... Будто голова настоящей птицы, но налеплено на неё бог пойми что... Какие-то грязные ленты, сломанные пуговицы, медняки...
Худющая незнакомка в молочной короткой сорочке увидела потрясение на лице шаманки и хихикнула.

– Я, как самая умелая дочка главного корчмаря, сейчас здесь всё устрою! – начал заискивающе трещать её клюв. – Остальные скоро начнут приходить по одной, ты не пугайся, милая! И пока ничего не трогай своими немытыми, паршивыми руками! – девушка злобно стукнула по столу, затем резко переменилась и хихикнула, а потом скрылась в разнотравье.

Саяну охватила паника. Во рту и в горле стало сухо. Настолько, будто она съела горсть песка, а запить нечем. Хотелось встать и убежать куда подальше, но будто невидимые силы приковали её к стулу.

– Ква!
– Ква-ква!
– Ква-ква-ква!

Послышалось из ближайших кустов. Саяна напряглась и повернулась в ту сторону, откуда доносился оглушительный звук.
Из кустов показался чей-то полный дряблый зад обтянутый тиной. Когда силуэт обернулся на шаманку, сердце её рухнуло под стол. Полная, переплетённая тиной, девушка с лягушачьей головой. У неё была здоровенная несползающая улыбка и выпуклые жёлтые глаза. Она весело поскакала к столу со своей сворой, которая следовала за ней под ногами, и продолжала протяжно и гулко:

– Ква!
– Ква-Ква!

Сев на стул посередине стола, Жаба сразу же обратилась к девушке:

– Ооо, давно не виделись, СаЯна! Как пожиВАешь? КВА! – она плюхнула свои мокрые болотные руки на стол. – А чего это ты со мной не разгоВАриваешь? Обиделась? На что? Ну, ты отсТАлая и глупая, раз взял тебя певун в ученики, но я же всё равно с тобой дружить хочу! ПРАвда, ребята? – и все десять лягушат за ней начали весело кричать:

– Ква-Ква!
– Ква-Ква-Ква!

– Да чТО вы! Прекратите! КВА! Чего НАд глупыми смеЯться?

Давящий жабий смех разнёсся по всей поляне. Он оглушил Саяну так, что даже тяжело было думать, но одно слово она про себя всё же успела произнести: «Власта...»
Послышался тихий хохот, словно кто-то подглядывает за ними и смеётся сквозь ладошку.

– КВА! ТомиРА! Выходи! Чего как ЗАяц трясёшься в кусТАх! – позвала Жаба.

С другой стороны вышла на свет низкая, вся обвешанная драными шкурками Зайчиха. Она попрыгала к ним по пурпурным клеверным кругам на траве. Всё её тело дрожало, как осиновый лист.

– Смешно тебе, что подруГА у НАс такая? КВА! – спросила Жаба у Зайца.

– Ооочень! Хи-хи-хи! Саяна, слушай! Если что тут случится, я подрыпаю сама! Мне моя шкурка оооой как важна! Тут уж извиняяяй, каждый сам за себя! – затараторила Зайчика, стуча по деревянной облезлой маске своими большими передними зубами. – Но если выыыберешься, возьми меня с собоооой, как в тот раааз, хорошооо? Держи! – она кинула гнилую репку на стол перед шаманкой. – О, а погляди какииие я шкууурки себе приглядела! Тебе о таких только мечтааать! – Зайчиха покрутилась вокруг себя и попрыгала к стулу возле Жабы.

– ДАа! У теБЯ отличная фиГУра и шКУрки! – весело похлопала в ладоши Жаба, но как только Зайчиха отвернулась от неё, её несползающая улыбка превратилась в жуткий оскал.

Заметив его Саяна сама задрожала, словно под её ногами началось землетрясение. Чтобы грохот её стука зубов друг о друга не услышали звери, она стиснула их со всей силы до жуткой боли.

– Чего это вы тут раскудахтались, словно курицы? – прям из-под стола вылезла почти настоящая Ласка!

Плавными и гибкими движениями она прошла мимо закадычных подружек и подошла к Саяне. Она так тихо ступала по траве, что девушка и не заметила, как её больную руку начала гладить, немного придавливая на оставшиеся красные полосы, таинственная Ласка. Шаманка скривила лицо от боли, и это очень сильно позабавило девушку, что скрывалась под аккуратной вытянутой маской, обрамлённой шёлком.

– Ох! Ну дела... Совсем голос пропал? Но зато, так мне с тобой не стыдно ходить будет! А то заладила: то с одними девчонками повеселишься, то с другими парнишками похохочешь! Добрая якобы такая! Ни-ни! Змеюка ей богу! – её глаза сверкнули ядовито-желтыми огоньками. Небольшая надменная улыбочка оскалила мелкие зубки.

– ПриСАживайся к НАм! НЕчего с ней ТАм стоЯть, – позвала Ласку Жаба.

Злобные огоньки сверкнули в её сторону.

– Сама решу куда и когда мне сесть! – огрызнулась в ответ Ласка и наклонилась к уху Саяны: – Хочешь, чтобы я тебя спасла? – заглянула ей в испуганное лицо. – В любой момент можешь попросить... Только и скажи: «Умила, прошу тебя!» Желательно, ещё на колени встать... Пока не сделаешь этого, желаю тебе желтеть и корчиться в муках!
После этих слов Саяну стошнило. Стошнило прямо под стол. Жёлтая гнилая слизь выходила из её живота. Всё нутро девушки вывернулось наизнанку.

– Фу, – махнула рукой брезгливо Ласка и отпрыгнула от шаманки.

Виляя бедрами и пряча за длинной странной рубашкой хвост, наконец пошла искать свое место, но не возле Жабы и Зайчихи, а напротив них. А рубашка была странная потому, что было видно невооружённым взглядом, что рукава да ворот были сделаны из прекраснейшего шёлка, а стан весь – из обычного льна.

Не успев до конца прийти в себя от наведенного недуга, что-то холодное дотронулось до ноги Саяны. Отдернув её, шаманка с опаской и неохотой посмотрела на землю и увидела там тощую девушку в маске ящерицы, которая передвигалась по траве на стоящих в горизонтальном положении и широко расставленных руках и ногах. Пальцы её были растопырены, а глаза закатывались обнажая глазной белок. Её маска была покрыта зелёными монолитными чешуйками – безжизненная и мрачная. Тело же было просто обёрнуто в тончайший отбеленный лён. Из безумного образа выбивалась аккуратно сплетенная коса от макушки.

Ящерица, ничего не сказав и только снова закатив глаза, уже уползая к стулу, шлепнула своим тяжёлым и колким хвостом по ноге шаманки.

– ЯНА! КВА! Чего грустНАЯ таКАЯ? – поинтересовалась болтливая Жаба.

Ящерица поморгала и неохотно ответила, сперва обведя всех взглядом и остановившись на Ласке:

– Поскорее бы ночь. Закатные лучи больно яркие, не люблю... Как и эта... Вот бы её глазенки выколоть, уж больно яркие... Хорошо, что хоть голоса этого противного звонкого нет. А уж смеха, тем более... – Затем спросила уже сама у Ласки: – Чего с ней болтала, а? Я всё видела! Не разговаривай с ней больше! И вы двое тоже! – она наконец посмотрела на противоположную часть стола, – Пусть с ней никто не разговаривает!

После этих слов жар пронесся по всему телу шаманки, словно из её внутренностей Ермола начал готовить свое фирменное «мязение».
Ласка повернулась к Ящерице всем телом.

– А чего это ты мне тут указываешь? Приказывай прихвостням своим – не мне!

Ящерица с прищуром взглянула ей прямо в глаза. Не отворачиваясь и не тушась, она тихо и надменно ответила:

– Ты тут не главная. Мы давно выяснили, – прошипела она.

– А я ещё раз повторяю, что со мной так нельзя разговаривать! Или мне Хозяйку позвать? – Ласка, не отводя ответного взгляда, выдавила высокомерный смешок.

Жаба с Зайчихой затихли, будто их голоса отняли так же, как у Саяны. У самой же девушки по ощущениям не хватало сил пережить грядущий общий ужин при звёздном небе.