НАВЬ: Пока ты дышишь

Ослепил свет яркий очи девушки, подняла голову и увидела, что стоит она на холме, а клубок катится вниз со склона. Впереди роща деревьев, слева и справа озёра вроде... Да странное здесь всё какое-то! Деревья, трава, облака в небе – ярко белые, а небо само и вода в озёрах – черные! Прищурив глаза и поморгав, она привыкла к яркости пронзительной и побежала вслед за клубком. Только, пытаясь найти его, поняла – он стал белым. «Вот же засада!» – потеряв его из виду, посетовала она. Но не растерявшись, стала в траве искать нитку, спрятанную от глаз её, дабы в руках держать и не терять дороги.
Какая трава под ногами росла, было трудно распознать: какая колючая была, какая мягкая, но босиком шаманке уж точно не хотелось пробежаться.
Найдя наконец нить, что умело скрывалась от взора, она взяла её в руки. Черные?! Её руки почернели?!

– Ааа! – она испуганно начала разглядывать себя, – да что тут вообще происходит...

Хватая ртом воздух, Саяна попыталась успокоиться. Её сердце чуть не отказалось биться в один миг. По-новой наворачивались слёзы. Белые капли стекали по чёрному лицу девушки и разрезали пронзительной стужей. Словно её щёки дербанили острыми сосульками. Делать было нечего, нужно идти дальше. Сжав кулаки от злой безысходности, она пошла за Круглым.

Вот наконец она дошла до рощи – ивняка. Раздвинув руками белесые колышащиеся ветки, она увидела, как по траве скачет семейство мертвенно-белых зайцев, трусливо поджимая хвосты, и порхающих чернильных бабочек над большими кустами таволги, что была похожа на пену морскую. Одна из крылатых даже подлетела ближе к шаманке и хотела сесть ей на рукав, но та от страха отмахнулась от неё. «Что это за место такое? Неужели так выглядит сама Навь?» – Саяне казалось, будто она в тяжёлом и долгом сне.
Пройдя через кусты таволги и набрав полную грудь одурманивающего приторно-медового запаха, она оказалась на берегу смоляного озера.

На нем кружились, словно исполняя танец вечной любви, лебеди. У каждого седого лебедя был в паре выжженный партнёр. Они, лаская друг друга, пели о своих чувствах. Одновременно это было и прекрасно, и жутко.

Любуясь волшебным местом, Саяна заметила на небе белый диск, но не было понятно – это луна или солнце? Девушка потеряла счёт времени и поэтому у неё не укладывалось в голове: сейчас ясный день продолжается иль Тьма Кромешная наступила?

«Ах! Здесь даже растёт моя любимая плакун-трава! Но... Тут она тоже потеряла свои краски и больше не малинового цвета, а ледяного...» – Саяна поняла, что лишь одни лебеди органично смотрятся в этом пространстве. Всё остальное – мертво. Возможно и... она сама?

Нитка в руках девушки дёрнулась, напоминая о себе. Нехотя шаманка пошла дальше за клубком. Раздвигая ветви ивы, шаманка заметила: «О! А это же гнёзда-рукавички птичек ремезов! Прям как на иве у озера Лебяжьего...» – в груди кольнуло. Так происходило каждый раз, как она вспоминала о том озере.

Вернувшись вглубь ивняка, Саяна двинулась дальше. Место казалось чистым и тихим. Хоть здесь и обитали птицы, что прыгали с ветки на ветку и прятались от глаз, лишь песнь лебедей пока слышала шаманка, остальные же сохраняли молчание. Может, их черёд не настал?

С каждым шагом ив становилось все больше и больше, и приходилось пробираться сквозь их ветви. Будто лабиринт из тысячи нитей, которые так и намеревались обвиться между рук, головы, шеи...

Неожиданно, через ивьи нити, прыгнуло что-то на спину Саяне! Невыносимо тяжёлое придавливало её к траве колючей. Даже крика издать не успела девушка. Как бы ни хотела вдохнуть – не могла.

Ветви ивы, колыхаясь над ней, будто посмеивались. Как ни старалась Саяна, подняться не могла. От бессилия даже нить её выпала из рук. Что-то тощее сидело на её спине, тощее, но невероятно тяжёлое. Оно то плакало, то вздыхало грустно, то злобно сжимало кожу шаманки в своих трехпалых ладонях. Когда голова Саяны стала кружиться и уходить в темноту, на ухо ей противно прошептали:

– А ты справишься? Такая слабая и жалкая? – Голос уныло всхлипнул. – Кому ж ты нужна такая?

– Волчику нужна... – едва сказала это шаманка, как ей плотно зажали рот.

– Ты ни подругу свою не защитила от изменника, ни жениха на свадьбе не спасла... Нужно же было всё-таки за молоком бежать, а не отмахиваться... – злобно и беспощадно кто-то продолжал бить её в самое сердце. – А теперь и любимого своего на смерть повела...
Горло сдавили слёзы. Хотелось закрыть глаза, свернуться калачиком и плакать. Долго плакать. Зачем так больно? Зачем с ней так? Колючие слёзы вновь стали морозом царапать её по лицу. Она попыталась вырваться, но её туго держали тонкие руки.

– Лучше бы и вправду отучилась как положено, да с Владом в городе жили... Без бумажки, ты... – продолжал голос. – Никому ты не нужна такая... Такая... Такая... Кто ты вообще такая? – в глаза Саяны посмотрел глаз.

Один большой глаз.

Внутри Саяны всё подорвалось. Её зрачки расширились, брови поднялись, тело забилось в ужасе. Она стала биться в припадке, бороться за себя, но бледные руки-палки держали мертвой хваткой. Шаманка пыталась кричать, но звук уходил в чужую ладонь. В нос бил тот самый жутко сладкий и тяжёлый аромат таволги, из-за чего сознание скорее уходило в морок.

Рядом, в исчезающем мире, она увидела убегающее семейство зайцев, бабочку, севшую рядом на траву, рога оленьи... Оленьи? С большущими меловыми рогами стоял самец и жевал обугленные ягоды с листьями с куста смородины. С каждой сжёванной ягодой и листвой воздух наполнялся резким и живым запахом. В нос шаманки ударило терпким, травянистым, мощным запахом, который напомнил ей о том, как она гуляла по лесным горам у себя на Алтае в одиночестве, как любила пить травяные отвары вместе с Лелей и сплетничать, как она обещала в горах неизведанных Настасье отвар из морёного дуба сотворить, и из каких цветов подарил ей любимый первый букет... Тысячелистник с пижмой.

Продолжая ранить свое лицо ядовито-холодными кинжалами, Саяна схватила страшную руку, что не давала ей и слово промолвить, и с силой сжала её, пока не почувствовала хруст в своем кулаке. Чудовище взвыло и яростно обрушило на неё:

– Ты – ничто! И я – ничто! Отвратительная! Пустой шаман! Дура! Дура! Дура!

– НЕТ! Я... Я... Я же всего лишь человек! – начала кричать шаманка, отбиваясь от проклятого.

Оно держалось за её спину из последних сил, цепляясь то за волосы, то за шею, дабы не упасть и не коснуться земли. Девушка кричала, что было мочи и пыталась бить его руками, но чаще попадала по собственной спине. Она каталась по траве, дабы скинуть его с себя, но оно всё равно крепко держалось на ней.

– Просто пойми, что ты... – голос свирепо начал нарастать.

– Кто помогал всё это время жителям Лебяжья?! Кто Ульяну лечил?! Кто о здоровье Хмары просил?! – твердила будто молитву шаманка, дабы голос существа вновь не проникал в неё.

– НЕ НУЖНАЯ! – проорал на весь ивняк голос.

– НЕТ! – Саяна изо всех сил перевернулась и схватила существо за горло. Она прижала его к земле и в состоянии аффекта её пальца были сильнее клешней краба.

Вот она увидела его во всей красе. Длинное, худое, сухое... Черные длинные волосы расступались посередине, открывая тот самый глаз. Словно большой глаз мухи смотрел на неё неотрывно и испытывал всепоглощающую ненависть. То же самое чувствовала и Саяна к нему.

– Не уйдёшь от Лиха... Не уйдёшь от себя несчастной... – мерзко прошипело существо.

– А я не буду от себя несчастной уходить... Я ПРОСТО БУДУ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ! – Девушка начала бить Лихо прямо кулаком по скверной морде.

– Я. Нужная. НУЖНАЯ. Понятно. Тебе? – продолжала обезумевшая шаманка. – Я. Сильная. И. Могу. ОШИБАТЬСЯ!

Каждое слово удар. Не по нему. По ней.

Еле встав с травы, ведь её ноги подкашивались и безудержно дрожали, она пошла сквозь ивьи ветви искать свой клубок, свою судьбу. Обернуться на существо она не смогла, ей хотелось поскорее уйти из этого места. На этот раз нескончаемые нити вокруг не пытались сковать её или придушить. Наоборот. Они будто с жалостью поглаживали девушку и хотели просто-навсего обнять её со всех сторон.

Выйдя на полянку, увидела Круглого, сидевшего на пеньке. Поняв, что её спокойно ждут, она упала к ближайшей иве и прикрыла глаза. Ивьи тёмные бархатные слёзы коснулись её щёк. Царапины защипало.