2 Глава - «Праздник»
По щеке Саяны побежали слёзы – пара пришла на венчание к друзьям. Девушка крепко прижалась к Владиславу. Сам парень тоже расчувствовался и потихоньку поглаживал девушку.
Мирослава и Борис светились от счастья. Наконец-то! После пяти лет дружбы они решили, что хотят быть вместе до конца. Будто прекрасный лебедь и бурый медведь решили соединить свои сердца.
На голове девушки был большой цветочный венок. Красный сарафан подчеркивал юную фигуру. Борис же надел свою лучшую рубаху с вышивкой и красивый кожаный пояс, который делал сам именно для этого дня.
– Боже Пречистый и всея твари Содетелю,
ребро праотца Адама Твоею человеколюбною волею в жену преобразивый
и благословивый я, рек: раститеся и множитеся,
и обладайте землею;
Сам и ныне раба Твоего Бориса и рабу Твою Мирославу
соедини любовию в единомыслие... – читал батюшка Прохор грубым басом, но что-то в его голосе смущало Саяну. Будто хочет поскорее закончить?
– ...венчается раб Божий Борис рабе Божией Мирославе...
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, – бубнил батюшка, порой сбиваясь от собственной спешки.
Вышли матушка Мирославы и отец Бориса, чтобы принять от Прохора церковные металлические венки для их детей. Они были украшены природными узорами и крестами. Родители встали сзади молодых и начали держать венки над ними, пока батюшка продолжал читать молитвы.
Церковь, где проходило венчание, была небольшая, из еловых досок сделанная. Внутри висели цветные иконы и плыл дивный запах ладана. Эта атмосфера убаюкивала, будто вводила в транс.
Тут батюшка ринулся с места, поднял крест. Жених и невеста последовали за ним, а за ними родители с венками. Началось шествие вокруг аналоя, на котором покоилось раскрытое старое Евангелие. Певчие запели:
– Исаие, ликуй,
Дева име во чреве
и роди Сына Еммануила...
Пение было звучное, протяжное. На фоне потрескивали свечи. Кто-то из присутствующих всхлипывал, кто-то охал, кто-то затаил дыхание.
Для Саяны это был новый таинственный обряд – многим хоть и схожий с тем, что она видела на Алтае, но всё же со своим настроением. В таёжных горах свадьбы проходили в основном зимой, тихо, с особой строгостью. Звучали национальные распевы, а наряды молодых были очень скромны. Здесь же, в Лебяжье, во время обряда на душе хорошо и нежно. Яркий тёплый свет пробивался сквозь деревянные ставни маленьких окон.
Каждый, кто пришёл сюда, казался живым. Всякий мог поплакать, ахнуть, вздохнуть. Не было этой чрезмерной строгости. И это очень отпечаталось в сердце Саяны. «Хочу так же» – пронеслось у неё в голове. «Хочу так же» – прозвучало эхом уже в голове у Владислава.
***
Солнце закатное под землю тихонько уходило, даря последние алые лучи всему живому, а свадьба задышала новой песней. Гости взялись за руки и давай хороводы водить вокруг молодых. Сначала шли медленно, но темп песни понемногу нарастал. Дошло до того, что так закружились люди, что многие, не удержавшись на ногах, так и попадали, весело смеясь!
Праздновали прямо на полянке. Поставили столы в три ряда – угощайся кто хочет. Было много мяса, сладостей, медовухи. Всего и не попробуешь! Столы украсили вазами с белыми цветами; над фонарями кружились мотыльки.
– Девоньки! – крикнула Мирослава. – Кто хочет стать следующей невестой? Что-то мы запамятовали про веночек!
Девки все засмущались и притихли.
– Я очень хочу! – смело отозвалась одна лишь Саяна.
Гости добродушно посмеялись.
– Вставайте тогда за мной, кто хочет, да приготовьтесь!
Все незамужние девки, кто постеснялся сперва, начали сбегаться с боевой готовностью.
Мирослава сняла с головы венок, украшенный красными лентами, и встала спиной к девушкам. Затем прокричала, а гости подхватили за ней:
– Раз! Два! Три!
Венок полетел очень высоко. Девушки стали толкать и пихать друг друга. Саяна испугалась всеобщей суматохи, закрыла глаза и просто вытянула руку наверх и...
– Саяна! Саяна!
Девушка открыла глаза, а в её руке венок.
Расстроились девицы остальные, не поздравив Саяну, разошлись, кто к молодцам своим, кто к подругам.
– Ааа! – закричала Саяна. – Владюша, ты рад?!
Владислав, что стоял в стороне и волновался, радостно крикнул:
– Я очень рад!
– Поздравляю, Саяна! Это теперь твой венок! – подошла и обняла девушку Мирослава.
– Как это так? Держи, это же твой.
– Нет, по правилам, он теперь твой. Ой! – Девушка подняла с земли две красные ленты. – Отвязались от венка – не к добру. Но! Их же можно привязать обратно!
Саяна улыбнулась и благодарно посмотрела на подругу. А Мира уже успела завязать ленты обратно и надеть венок ей на голову.
К подругам подбежал счастливый Владислав.
– Я поверить не могу! – кинулась ему в объятия Саяна.
– И я, Птичка моя, – парень поцеловал её в голову.
– Ой, я муженька-то своего где оставила? Пойду искать!
«Хмм, пойду ещё себе медовухи плесну! Всё-таки бабушка у Еленочки – колдовка! А там и Боря найдётся», – подумала Мирослава и весело зашагала к бочкам.
По дороге её целовали, обнимали хмельные родственники, поздравляли, а девушки, кому не получилось поймать венок, пытались украсть что-нибудь у невесты или оторвать от одежды. Считалось, что тогда и они замуж выйдут. Ощущалось это как лабиринт из людей – тесный, колючий, из которого не выбраться. Голова Мирославы на какое-то время словно затуманилась от шума людского.
Но вот она пришла к бочке, ей налили до краёв медовухи, а Бориса так и не увидела. «Странно, может, плохо ему стало?» – уже стала волноваться девушка и пошла на поиски, но не сильно показывая другим свою озабоченность.
– Еленочка! Случайно не видела мужа моего? – спросила Мира у подруги, что крутилась возле стола.
– Не-а, женатыми не интересуюсь! – посмеялась белокурая.
– И слава богам!
Затем Мирослава повстречала Богдану и Ждана в обнимку, уставшими после весёлых танцев.
– Ой, голубки! Извините, но не видели моего голубка?
– Что? Жениха украли? Идём искать!
– Ох, да просто разминулись с ним где-то, ничего страшного.
С каждым опрошенным беспокойство Миры росло. Как такой праздник может вообще продолжаться без него? Как столько людей может не замечать его отсутствия? Что вообще происходит? Это их праздник, а не этих людей! Почему они веселятся, когда ей так плохо? Когда Борис пропал! Что же делать? Слезы стали подступать к глазам Мирославы. Она села возле березки и уже хотела заплакать, как её окликнули:
– Женушка!
– А?
– Женушка теперь ты, а ведь совсем мелкая недавно была!
– Макар Степаныч! – не утаив грусти, поздоровалась Мира с деревенским конюхом.
– Это штош тут творится!? Почему прекрасная дева не веселится? Аль жених обидел уже чем? Вот я ему покажу засранцу!
– Нет, что вы! Всё хорошо! Потеряла я просто его, найти не могу.
– А! Так видел я его!
– Да?! Куда же он пошёл?
– Вон туды пошёл, с батюшкой Прохором молвился.
– Спасибо Вам большое, побегу тогда!
– Не должна краса дева из-за мужика плакать! Ещё и на свадьбе! Вот я ему устрою, негодяю!
Мирослава этого уже не слышала. Она побежала туда, куда указал старый конюх. Всегда её выручал и тут выручил. Словно чувствует, когда грустно ей. Однажды потерялась маленькая Мира в лесу – он нашёл её и домой отвёл.
Музыка, песни, пляски – всё это будто происходило где-то далеко-далеко. А перед ней озеро предстало. Тихое. Сердце Миры заколотилось. В ушах только – «тук-тук, тук-тук».
Девушка обогнула его и подошла к песочному берегу. Озеро, будто посмеиваясь, покрывалось дрожащей рябью. Поодаль от берега всплыл кожаный ремень Бориса. Будто бы на том самом месте, где несколько дней назад утонул её венок.