1 Глава - «Утонувший венок»
Солнце уже скрылось за горизонтом. На улице дул прохладный ветерок, что подгонял людей поскорее укрыться в избах своих от Тьмы Великой.
С каждой минутой Владислав всё больше нервничал. Не шла работа – стругал он медвежонка из липы, да выходила пока что большая мышка. «Если не явится через минут десять, пойду искать! Что же она так долго? Давно девчонки остальные разошлись, сам видел! Не иначе с Мирославой заболталась...»
И будто услышав его слова, через десять минут открылась входная дверь в сенях.
– Владюша! Дома я, милый!
– Саяна!
Парень бросил поделку, стремительно пошел ко входу и крепко обнял девушку на пороге.
– Ну, чего ж ты так! Я уж волноваться начал! Все остальные девушки давно по домам разбежались, а моего Соловушка только нет. Договаривались же, что на закате вернешься, аль хочешь, чтобы Темень тебя утащила?
– Да никто меня не утащит, я только тебе нужна, милый мой!
Прошла пара в избу, уселись за стол. Владислав поставил перед Саяной хлеб пышный, масло сливочное, да мед полевой, самовар закипятил.
– Рассказывай, как всё прошло?
– Ой, даже и представить не можешь, что произошло! – Девушка вздохнула. – Началось всё за здравие, а закончилось...
– Тьфу на тебя! Что же ты говоришь такое?
Саяна, сев поудобнее, немного дрожа, начала рассказывать про то, что было на девишнике.
– То и говорю! Началось и вправду здорово! Собрались мы девочками возле озера нашего Лебяжьего, давай цветы собирать, да веселиться! Песни пели про любовь. Звонко так... Думаю, нас в чаще лесной – кто по ягоды пошел – слышал! А Еленочка, представляешь, даже медовуху на всех принесла...
– Ага... Теперь-то всё ясно стало!
– Эй! Медовуха никак меня не затуманила, ведь на мой язык даже капли не упало! Как чувствовала, что не надо.
Владислав разлил по кружкам ромашкового чая, взъерошил вороньи волосы и тяжело вздохнул.
– Я начинаю страшиться.
– Уже всё хорошо! До дома дошла и теперь с тобой в тепле, всё позади! Сплели мы венки себе цветочные, я сделала из одуванчиков и васильков! А Мирослава из одних ромашек, да березы белой-белой! Одним словом – краса! Потом стали обряд проводить, венки в озеро бросать. У Еленочки поплыл быстрее всех, да к берегу противоположному прибился, пусть теперь оттудова жениха ждет! У Богданы крутился на месте, никто и не удивился. Давно ей говорим, что Ждан ее за нос водит...
– А у тебя как венок поплыл? – улыбнулся Владислав.
– Всё тебе скажи, Волчик! – покраснела Саяна. – Хорошо поплыл, да дальше всех!
Парень взял мягкую руку девушки и нежно поцеловал ее.
– Видишь? А ты тревожилась.
– А я тревожилась... У Мирославы потонул.
– Что!?
– Да, она как увидела, зарыдала. Мы ее давай успокаивать, но тут уж не попляшешь. Как ее венок поплыл – камыши зашуршали шумно, вода взволновалась. Страшно всем было.
– Вот те на... На девишнике, перед собственной свадьбой!
– И такое, оказывается, бывает. А я и шепчу ей на ухо, что помогу, чтоб успокоилась. Объяснила – это проделки Алмыс, надо задобрить и поживать дальше, бед не знать. Только не ругай меня, милый мой.
Владислав промолчал, с готовностью слушал дальше.
– Думаю, раз могу хоть чем-то помочь – нужно попробовать. Дальше стали танцевать, да песни петь по-новой. Смотрю, Мирославе чуть легче на душе стало. Затем наказала я девкам, чтобы медовуху не выпивали полностью, да не поскупились оставить. Демоницу водную можно утихомирить только напитком каким-то, да и обращаться к ней только по темноте. Поэтому, как последние лучи рыжего солнца скрылись, девоньки ушли, а мы с Мирой остались.
Парень хмуро посмотрел на любимую.
– Это же опасно! Нужно было меня позвать!
– Как раз тебя не нужно было звать, ты бы Алмыс точно полюбился, забрала бы тебя у меня. – Девушка ревниво хмыкнула.
– Думаешь, я нас защитить не могу?
– Можешь! Что ты!
– Кто такая Алмыс? Дух какой-то? Русалка?
– Ох, да не просто дух, а самый настоящий демон! Алмыс много, они обитают в горах, лесах, воде.
– Зачем ей было топить венок Миры?
– Зависть! Зависть к жизни! Почуяла неладная, что свадьба у Мирославы скоро, да решила, что вправе счастье отобрать! Просто так это оставлять нельзя было, иначе от мелкой пакости жди большой беды!
– Почему ты была так уверена, что это Алмыс, а не русалка?
– Свое всегда почую. Алтайское. Я бы очень обрадовалась, если бы это оказалась просто русалка. Или хранитель вод ээзи Кол. Хранители не делают вреда, они защищают равновесие. Алмыс же совсем другое...
– Откуда же она в нашем озере-то взялась?
– Ой, не знаю, милый. Может с прошлого места ее выгнали, так она сюда пришла.
– И как ты ее задабривала?
– Сначала я собрала веточки ивы и березы, разожгла костёр. Миру рядом с костром посадила, на шею тумар ей надела – тот мой мешочек, что звенит еще. Набрала можжевельника, зажгла его, окурила Мирославу. Ах, запах какой чудный был! Потом вылила всю оставшуюся медовуху в озеро...
– Ага, вот чем ныне девок задабривать надобно? А я думал, как же ты медовухой демона водного успокаивать будешь. Могла бы ей хоть в кружку плеснуть, – посмеялся парень.
Саяна покраснела.
– За молоком бежать времени не было, потому взяла, что наше Небо послало! Медовуха – дар земной. Людской и праздничный. Такое нечисть водная любит! Вот я и вылила её в озеро и заиграла на варгане. Играла громко, протяжно, голоса птичьи звучали из уст моих. И тут вдруг костёр начал трещать в такт музыке моей. Значит, правильно всё сделала. Вот чуйка моя никогда не подводит. Хорошо, что инструмент взяла с собой. Слушать уметь себя надо! Долго звать мелодией не пришлось, показало лико свое – довольное – в отражении водном. Ухмыльнулась страшная дева и исчезла.
– Всё? Со свадьбой Мирославы и Бориса всё будет хорошо?
– Надеюсь, я сделала, что могла.
– Мда... Вот через три дня и посмотрим. Однако, может, нужно было батюшку Прохора позвать?
– Не думаю, что батюшка знает, как задабривать Алмыс, только кагор пить и просфорой закусывать умеет...
– А что, вылил бы в озеро кагор! Думаю, не хуже медовухи! – парень засмеялся.
Саяна скрестила руки, хмыкнула и отвернулась.
– Не обижайся, Соловушка, на любимого своего. Хорошо, что всё хорошо кончилось, но только больше так не делай! Сразу меня зови, всегда придумаем что-нибудь. А если такое повторится, ругать буду!
– Эй! Я же помогала!
– А нечего своего милого заставлять беспокоиться! А сейчас... пойдем-ка спать ложиться, устал сам за сегодня!
– Просто спать? – хитро улыбнулась Саяна.
– Кто ж знает, Птичка моя, – сказал, весь светясь, Владислав. Затем схватил девушку на руки и понес на печку.
– Тако-то, я сегодня дева удалая, ко мне относись нежно! – смеялась Саяна.
– Как скажете, моя любимая.
Положив девушку на печку, он быстро прошел по избе: убрал со стола, проверил, закрыта ли входная дверь и затушил свет.
Вернувшись к любимой, Владислав, сняв с себя рубаху, стал оставлять страстные поцелуи и укусы на шее Саяны.