3 Глава - «Свадьба через три дня»
Деревья, кусты, трава – всё вокруг плясало под свист ветра, из-за чего редкий стрекот сверчков растворялся в пространстве. Огни в домах давно потухли, как и бурный людской быт. Темень пришла в деревню, а Прохор Гаврилыч на озеро после завершения девичника и обряда Саяны. Как наступает «Она» – настоящий «Он» и просыпается. Такой слабый и очень злой. На что злой? Да на весь свет белый.
Пристроился возле ивы священник, дабы укрыться под ней от глазенок лишних, помочился, да и сел на берег песочный. Принес он с собой бутыль, уж за вечер десятую стеклянную с горючим вином. Пришел горевать.
«Напелись... Наплясались сегодня на девичнике бабы срамные... Весело им было. Замуж выходит... Ненавижу! Почему нет другого попа в деревне, да ему бы свадьбы вести и отдал, а себе... отпевания оставил бы! Все бабы распутные, дурные и бесстыдницы! Только одно и нужно! Свести нас добрых мужиков, совратить и обокрасть! Знаю, какие песни в уши поначалу заливают... Свою женушку-то я знатно приструнил когда-то. Лишнего мне не кажет более, не шелохнётся впредь... Поделом ей. Червем родилась – пусть и дальше землей в земле давиться!»
С каждой думой нехорошей ветер сильнее бил по всему тому, что видел.
«Не нужно парнише жениться на ней. Да никогда чтоб не женился и горя не знал! Ненавижу! Ненавижу!» – Прохор Гаврилыч уж допивал бутылку, спешно давясь. С уголков глаз бежали слезы.
Вода в озере будто почернела. Звезды буквально потухли в нем. Оно прислушивалось, Оно ждало.
«А эта алтайка проклятая! Люди к этой лиходейке стали ходить чаще, чем ко мне! Какой же позор! Стыд! Променяли попа на ведьму! Крест на нашей деревне ставить и только! Нет пути нам больше к свету божьему! Злорадствует поди, с милым своим тешится, и смеются надо мной! Приворожила, не иначе, ведьма!»
Из озера стал доноситься тоненький тихий голосок, который, впрочем, Прохор не слышал, но слушал. Шёпот жалобно и ласково стал упрашивать священника: «Ну скажи-и-и! Ну скажи-и-и это, сладкий...»
Священник допил свой последний кагор. Он же и стал его последней каплей. Не выдержав, Прохор склонился над водой – его вырвало прямо в озеро. Это было мерзко. Его рвало, по щекам текли слезы гнева и бессилия. Шатаясь встал – голова ужасно кружилась. Сжимая кулаки, прокричал:
– Да чтоб они сдохли все!!!
Вытерся об рукав и поковылял домой. Пустую бутылку забрал с собой, как и в прошлые разы. Не должны деревенские знать о слабостях батюшки. О слабостях души деревни. Пустым ушел – и телом, и душой. Лишь разум его навеки утонул, не в нём самом, а где-то там, на глубине озера Лебяжьего.
Озеро же закипело, забурлило за спиной его. Вода стала биться против ветра. Ничего не могло в тот момент укротить её. И Её.
***
Печка, на которой лежали овчины и тяжелое шерстяное одеяло, свет луны в оконце и горящие свечи – ночь двух суженых. Они лежали в обнимку и успокаивали друг друга, ведь на сердце у них трепет. У Бориса. У Мирославы же грудь таила ужасную тревогу. Страх за них, за свадьбу. Все ли пройдет хорошо? Сработал ли обряд Саяны? Это сжигало её изнутри. Борис ничего не знал о том, что случилось. Девушка решила не пугать своего возлюбленного. А ведь свадьба уже скоро! Как ей успокоить сердце? Как справиться с этим одной? Тяжёлую ношу на плечи взвалила.
– Точно ли с тобой все хорошо, Мирочка? – в который раз спросил Борис. – Как вернулась, чувствую же, что не так что-то! Кто обидел, может, или случилось плохое?
– Все хорошо, Борь. – Сердце девушки сжалось. – Просто переживаю.
– Наверное, так и должно быть. Мирочка, ничего же не поменяется, ведь так? Ну, будем мы друг друга «жена», да «муж» величать, а жить-то по-прежнему будем. Вон уж сколько друг друга знаем! Даже пожили вместе уже! Так чего ж нам теперь бояться? – прижал парень любимую к себе крепко-крепко.
Девушка выдохнула.
– Прав ты, Борюшка, прав. Поскорее бы вечер свадебный настал, чтобы так же на печи лежали уже и обнимались.
– Не торопи время! Дай хоть мне насладиться волнением! И думаю, что вечером праздник будет только в самом разгаре. А потом уж жить будем, как подобается приличной паре. Нарожаем деток... Иль хочешь сначала съездим куда-нибудь, мир посмотрим? Саяна про Байкал рассказывала, место силы говорит. Можно и поближе – на море... Ни разу там не был! Вот мой отец с матушкой много чего видали, может и нам так же? Уж скоро жена моя, а так и не сказала мне, к чему у тебя душа лежит. Я бы сначала выбрал посмотреть на свет белый! А если деток захочешь, то их с собой просто возьмём в дорогу!
– Звучит сладко, словно медок янтарный! – Мира впервые посмеялась за то время, что пришла домой. «Может не стоит так мучить себя? Борис спокоен же, так и я спокойна буду. Саяна помогла мне, она много кому помогает, все должно получиться! Зря душу терзаю. Ведь я так ждала: предложения, свадьбы, подготовки, праздника, что пора бы радоваться начать каждой минутке!»
Борис вдруг набросился на Мирославу, и давай щекотать её.
– Эй! Зачем!? – начала отбиваться девушка, весело смеясь.
Щекотка перешла в небольшую детскую драку. Борис любил поддаваться любимой, ведь ему нравилось смотреть, как она радуется, побеждая его. Ему так же нравилось, как её тёмные ореховые волосы прилипали к лицу, а она забавно пыталась их убрать. А ещё больше ему нравились её пухлые губы: в один момент они могли нежно целовать, а в другой – обнажали острые белые зубы.
Через минут десять пара выдохлась.
– А знаешь, что? – тяжело дыша и накручивая на палец кудри возлюбленного, начала Мирослава.
– Что?
– Куда ты пойдёшь, туда и я пойду. Так что выбирай сам, куда хочешь первым делом отправиться! Сразу же после свадьбы! На следующий день!
Борис спрятал своё лицо руками. Дабы скрыть от Миры, как он счастлив.