Не твой мальчик

За большим обеденным столом Джейк медленно намазывал масло на тост, но каждое его движение было настолько напряженным, что пальцы, сжимавшие нож, побелели от усилия. Марго, делая редкие глотки черного кофе, бросала на мужа осторожные, мимолетные взгляды. За годы брака она научилась читать его молчание как открытую книгу и сейчас отчетливо понимала: лучше не произносить ни слова.

Вчерашняя выходка младшего сына стала для Джейка не просто очередным скандалом. Алекс в очередной раз растоптал авторитет отца перед ключевыми партнёрами и акционерами, ударив по самому уязвимому месту Джейка — его гордости.

Молчание прервали лишь тихие шаги секретаря. Томас осторожно вошел в столовую, стараясь не привлекать лишнего внимания, но выражение его лица выдавало крайнюю обеспокоенность.

— Мистер Ревенхолл, — негромко произнес он, остановившись в нескольких шагах от стола. — К вам приехал Роберт Кросс.

— Что? — Джейк резко развернулся к помощнику, и в его глазах промелькнуло искреннее изумление. — Почему без предупреждения?

Томас лишь растерянно пожал плечами, показывая, что и сам не знает причины столь раннего визита.

— Проводи его в мой кабинет. Сейчас же, — сухо отрезал глава семейства, поднимаясь из-за стола.

Он уже догадывался о причине этого визита: выражение лица партнёра по бизнесу вчера вечером не предвещало ничего хорошего.

Когда Джейк переступил порог собственного кабинета, Кросс-старший уже сидел в кресле возле рабочего стола, всем своим видом демонстрируя явное раздражение и крайнее недовольство.

— Такой внезапный визит, Роберт. Что-то стряслось? — сдержанно спросил хозяин дома, проходя к креслу напротив.

Кросс медленно повернул голову. Его жесткий взгляд не сулил ни снисхождения, ни мягкости.

— Когда мы с тобой обсуждали эту сделку, ты утверждал, что полностью контролируешь своего сына. Я не ослышался, Джейк?

— Этого больше не повторится, Роберт. Обещаю, — быстро отрезал Старший Ревенхолл, пытаясь как можно скорее замять неприятную тему.

— И как же я могу быть уверен, что это не повторится? — Кросс пристально вглядывался в лицо партнера, словно пытаясь найти хоть капли искренности в его словах.

— Я никогда не подводил партнёров! Ты же прекрасно знаешь, за что меня всегда уважали в бизнесе, — с давящей уверенностью ответил Джейк.

Кросс молчал несколько секунд, обдумывая услышанное, после чего произнес ледяным тоном:

— Мне нужны гарантии, Ревенхолл.

— Какие ещё гарантии, Роберт? Мы столько лет работаем вместе! Я никогда тебя не подводил! — с возмущением отозвался Джейк.

— Но верить тебе на слово я больше не намерен, — резко оборвал его Кросс. Его терпение было на исходе, и в голосе прозвучали такие опасные нотки, что Джейк на мгновение опешил. — Когда-то давно я уже доверился вашей семье. Я был настолько глуп, что позволил своему сыну сблизиться с омегой. И ты прекрасно помнишь, чем именно это закончилось.

Кросс произносил каждое слово с тяжелым нажимом, глядя прямо в глаза Джейку, и тот впервые не нашел, что возразить.

— Я пришел сюда исключительно ради своего сына, — продолжал Кросс, поднимаясь с кресла. — Иначе я бы ни за что не позволил ему даже на шаг приблизиться к семье, чей отпрыск когда-то разрушил его жизнь. А теперь мой сын вынужден связывать себя с другим твоим сыном, который ничем не лучше, а то и хуже прежнего!

После этих слов пальцы Джейка судорожно сжались в кулак. В его глазах вспыхнул опасный гнев, а по кабинету начали стремительно распространяться тяжелые, отравляющие феромоны ярости.

— Не смей, Роберт, так говорить о моих детях! — рыкнул старший Ревенхолл, поднявшись ему навстречу. — Да, Алекс молод и безрассуден, я это признаю и исправлю! Но Генри... Я не позволю так говорить о нём!

Оба старших альфы несколько секунд молча сверлили друг друга тяжелыми, уничтожающими взглядами.

— Пока что я оставлю всё как есть — и только ради Яна, — чеканя каждое слово, произнес Кросс. — Но если твой непутевый сын выкинет еще хоть одну глупость, причинит вред моей семье или лично моему сыну... Я сделаю всё, чтобы уничтожить то, что тебе дорого, Джейк.

Не дожидаясь ответа, Кросс развернулся и стремительно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Томас, зашедший в комнату спустя пару минут, застал пугающую картину. Джейк сидел за столом, судорожно пытаясь вдохнуть и взять себя в руки, но его лицо буквально почернело от удушающего гнева. В воздухе физически ощущалась агрессивная аура взбешенного альфы. Томас был бетой и не чувствовал запахов, но даже он ощутил, как атмосфера в кабинете стала тяжелой и плотной, словно перед ударом молнии.

— Найди мне Алекса, — низким, срывающимся голосом выдохнул Джейк. — Приведи его сюда. Немедленно.

— Слушаюсь, мистер Ревенхолл.

Спустившись по лестнице, секретарь едва не столкнулся с Марго. Женщина остановила его, сжимая в дрожащих пальцах бокал с мартини.

— Томас! Что произошло? О чём они говорили? — взволнованно шепнула она.

— Я не знаю. Меня не было в кабинете во время беседы, — честно ответил тот.

— Ясно... — Марго поджала губы, с тревогой глядя наверх. — Ты уже уходишь?

— Да. У меня неотложное поручение от мистера Ревенхолла.

Спустя минуту на лестнице показался Джейк. Лицо его было искажено яростью. Давящие феромоны гнева волной хлынули вниз, заполняя собой всё пространство холла. Мужчина судорожно вцепился пальцами в спинку дубового кресла, пытаясь подавить внутренний шторм, но эмоции окончательно взяли верх.

Марго мгновенно прикрыла нос ладонью и отступила на шаг назад. Агрессивные феромоны мужа физически давили на неё, выбивая воздух из лёгких.

— Джейк, что сказал тебе Кросс?! — со страхом в голосе выдохнула она. — Твои феромоны... Тебе нужно успокоиться...

Джейк медленно повернул к ней голову. Увидев жену с бокалом мартини в руках в столь раннее время, он окончательно потерял контроль. Марго впервые за все годы совместной жизни увидела в его глазах такую слепую, разрушительную ярость.

— Что сказал?! Твой драгоценный сын решил свести меня в могилу раньше времени! — закричал он, а затем резко вырвал из её рук бокал и с грохотом швырнул его на пол.

Хрусталь разлетелся на сотни мелких осколков, а алкоголь лужей растёкся по дорогому паркету.

С каждым его выкриком волна агрессивных феромонов становилась только гуще. У Марго резко закружилась голова, земля ушла из-под ног, и она судорожно пыталась вдохнуть.

— Из-за вас партнеры перестали меня уважать! Разговаривают со мной так, будто я грязь из-под ногтей! — орал Джейк, не замечая состояния жены. — Если сына сегодня же не будет дома... и если ты снова возьмёшься за старое, — он агрессивно ткнул пальцем в сторону разбитого бокала, — я за себя больше не ручаюсь, Марго!

Но женщина уже едва воспринимала его слова. Феромоны отравляли воздух, не давая ей нормально дышать. Лишь когда её тело бессильно опустилось на паркет, Джейк внезапно замер. Взгляд его прояснился. Он с ужасом осознал, что только что чуть не задушил собственную жену.

Испугавшись самого себя и содеянного, он с диким, почти животным страхом посмотрел на лежащую Марго, резко развернулся и выскочил из дома, громко хлопнув дверью.

К женщине тут же подбежала прислуга-бета. Девушка аккуратно помогла хозяйке подняться, подхватила её под руки и вывела из душного холла на свежий воздух.

Полдень в особняке Кроссов проходил в почти удушающей тишине. За длинным обеденным столом сидели только двое: Натали и её мать Анна. Роберт и Ян уехали по делам с самого утра, а Софи отправилась в больницу к матери.

Анна грациозно попивала свежевыжатый сок, изредка бросая строгий взгляд на дочь.

— Слава Богу, вчерашний вечер прошёл хорошо. Я так боялась, что Ян не выдержит... — обеспокоенно начала Анна.

— Его новый врач прописал ему нано-таблетки. Пока они помогают, — сухо отозвалась Натали, не поднимая глаз.

— Ему сейчас так тяжело... Годовщина Генри, новые лекарства, ещё и эта помолвка с младшим Ревенхоллом. Хуже и представить невозможно, — тихо пробормотала Анна себе под нос, а затем строго добавила: — Поддерживай брата. Ему сейчас нелегко.

Натали резко отложила приборы. Звонкий стук серебра о фарфор прозвучал слишком громко, выдавая вспыхнувшее раздражение. То, как родители постоянно пеклись о сыне, невероятно её задевало. Ведь за неё никто и никогда так не переживал — на неё лишь сыпались бесконечные упрёки. У Яна, конечно, были веские причины для родительской опеки, но ведь она тоже была их ребёнком!

— Мама, Ян сам сказал, что с ним всё в порядке! — вспыхнула девушка. — И вообще, когда ему тяжело, он превращается в глухую каменную стену. Сколько в неё ни стучи — всё без толку. А если начинаешь давить, он тут же выпускает шипы. Так что я пас. Я больше не собираюсь лезть ему под кожу.

— Тем не менее мы — семья, Натали, — отчётливо произнесла Анна, выделяя каждое слово. — И в трудные времена мы обязаны держаться вместе.

— Если бы мы реально были семьёй, вы бы никогда не поступили со мной так паршиво! — выдохнула Натали, едва сдерживая слёзы. — Вы притащили эту девушку в наш дом, даже не спросив моего мнения!

Анна тяжело поджала губы, устремив на дочь ледяной взгляд, и полностью проигнорировала её слова.

— Кстати, у тебя свадьба уже через два месяца. Ты уже выбрала платье в том ателье, о котором я говорила?

У Натали окончательно пропал аппетит. Её снова проигнорировали. Проблемы брата снова оказались важнее её собственной жизни. Не в силах продолжать этот отравляющий разговор, она поднялась из-за стола, с досадой швырнула салфетку на тарелку и молча направилась в свою комнату. Анна лишь спокойно продолжила трапезу, даже не обернувшись вслед дочери.

Ближе к вечеру, завершив все дела, Ян решил заехать на кладбище к Генри. На переднем сиденье лежал заказанный заранее букет синих роз. Ян ехал молча, практически ни о чём не думая, и лишь изредка проводил большим пальцем по безымянному пальцу, ещё вчера украшенному кольцом. Теперь там было пусто.

Воздух на кладбище был прохладным и сырым. Ян вышел из машины и замер у ворот. Он приходил сюда каждый год, но сегодня путь к Генри казался особенно тяжёлым. Сделав глубокий вдох, он всё же шагнул вперёд.

Не доходя нескольких шагов до надгробия, Ян замедлил ход. На скамейке рядом сидела женщина. На её голове был изящный шёлковый платок, а глаза скрывали тёмные очки. Услышав шаги, она повернула голову, и Ян сразу узнал Марго Ревенхолл. Женщина быстро вытерла выступившие слёзы и слегка, почти невесомо улыбнулась.

— Здравствуй, Ян, — тихо произнесла она.

Ян ответил сдержанным кивком. Подойдя ближе, он аккуратно положил синие розы на холодный мрамор и присел на край скамейки. Почти сразу он уловил лёгкий, чужой запах агрессивных феромонов альфы, въевшийся в одежду Марго. От этого тяжёлого запаха его слегка замутило, но из вежливости он не стал ничего спрашивать.

Повисла пауза. Несколько минут они молча смотрели на надгробие, погружённые каждый в свои мысли. Наконец Марго тихо всхлипнула:

— В последнее время я слишком много плачу... Хотя должна быть сильной и весёлой, — с грустной иронией усмехнулась она.

— Вы никому и ничего не должны, Марго, — мягко отозвался Ян.

— Я знаю... Но как же мне хочется снова быть такой, как раньше. Весёлой, хохотушкой, не думающей о проблемах... Когда Генри был жив...

— Не надо, — спокойно перебил её Ян. — Я знаю, о чём вы хотите сказать. Но не стоит.

Марго перевела взгляд на его руки и заметила отсутствие кольца.

«Не забыл. И никогда не забудет...» — пронеслось в её голове.

— Ян... Я абсолютно не имею права о таком просить, — Марго замолчала и настороженно посмотрела на него. В её глазах читалось столько отчаяния, что сердце Яна болезненно сжалось. — Защити Алекса.

Она сделала паузу и быстро продолжила, глотая слезы:

— Джейк сейчас не в себе. Я перестала узнавать собственного мужа. Он совершенно не контролирует свой гнев. Я всерьёз боюсь, что он сделает что-то ужасное с нашим сыном... Я верю, что с тобой Алекс будет в безопасности.

Ян молчал несколько секунд, а затем перевёл взгляд на надгробный камень.

— Разве я сейчас не этим занимаюсь? — тихо произнёс он. — Я и так защищаю его, даже когда все против...

После короткой паузы он едва слышно добавил:

— Ради Генри. Но... и вам, Марго, не стоит оставаться в одном доме с человеком, который так с вами поступает.

Ян взглядом намекнул на следы чужих феромонов, от которых женщина всё ещё с трудом дышала.

— Нет, — Марго печально покачала головой. — Джейк — мой муж. Мы прошли с ним слишком многое. Он не бросил меня, когда мне было плохо, и я не брошу его сейчас. Даже если мне придётся умереть рядом с ним.

Ян удивлённо посмотрел на неё. Он искренне не понимал, как можно продолжать жертвовать собой ради человека, для которого статус и бизнес давно стали важнее собственной семьи.

Но затем его взгляд снова упал на синие розы, лежащие на могиле.

И вдруг Ян понял: если бы Генри когда-нибудь сломался под тяжестью всего происходящего, он без колебаний отдал бы за него жизнь.