Не твой мальчик

Утро началось с прохладного уличного сквозняка, пробивавшегося сквозь открытые стеклянные двери террасы.

Алекс полулежал на шезлонге в одном лишь тёплом халате, мелкими глотками попивал терпкий алкогольный коктейль и нервно покуривал сигарету. Дым медленно поднимался к потолку, растворяясь в воздухе.

Сегодня вечером его должны были официально объявить женихом Яна Кросса. Само слово «жених» Алекс за последние дни возненавидел сильнее любого ругательства. По-хорошему, парень бы с огромным удовольствием послал всё к чёрту, выключил телефон и просто проигнорировал всех и всё. Но он пообещал матери. И, что было гораздо важнее, он не мог позволить себе осквернить память о погибшем брате.

«Странный этот Кросс...» — мысль навязчиво крутилась в голове, пока Алекс стряхивал пепел в хрустальную апельсиновую пепельницу.

Ян совсем не был похож на того человека, которого Алекс помнил из своего детства. Сколько парень себя знал, Кросс всегда казался невероятно активным, ярким и живым юношей. Когда-то Ян и Генри вместе играли за один футбольный клуб.

Алекс с теплой грустью вспомнил, как ребёнком прибегал к ним на поле, и они втроём гоняли мяч до самой темноты. Да, даже тогда в Яне было что-то взрослое и непостижимое, а их разница в возрасте казалась Алексу настоящей пропастью, но он точно не был таким. Будто перед ним были два совершенно разных человека. Сейчас Ян, погрязший в делах, сухости и холодном расчёте, выглядел так, словно вместе с Генри похоронил и самого себя.

— Сыночек! — громкий, взволнованный голос Марго резко оборвал поток его воспоминаний.

Женщина буквально выскочила на террасу, на ходу снимая пальто. После вчерашнего шопинга Марго уехала домой, но сегодня снова появилась с самого утра — лично контролировать подготовку сына к вечеру.

— Дорогой! Ты куришь?! Да ещё и с самого утра! И пьёшь?! — Марго с возмущением подлетела к нему, бесцеремонно вырвала сигарету из его пальцев и с шипением потушила её о край пепельницы. — Ты же знаешь, как никотин влияет на цвет лица и состояние кожи! А у тебя вечером такое событие!

— Мам, я, по-твоему, какая-то нежная девица, за которой нужен постоянный уход? — тяжело вздохнув, сердито произнёс парень. — Я мужчина. Меня всё это абсолютно не волнует.

— И что? Разве мужчинам не нужно ухаживать за собой и думать о здоровье? — тут же возразила Марго, всплеснув руками.

— Надоело, — Алекс откинулся на подушки. — Я иду туда исключительно ради тебя. Чтобы почтить память Генри. И только.

— Не только, милый. Сегодня тебя официально представят общественности как будущего супруга Кроссов. На вас наденут кольца... — с искренней, трепетной радостью прошептала Марго.

Алекс закрыл лицо обеими ладонями и бессильно сполз по шезлонгу вниз, искренне желая провалиться сквозь землю.

— Мама, прошу, не напоминай. Меня воротит, когда ты говоришь об этом с таким восторженным тоном, — он с трудом сел прямо. — Кстати, после всей этой показухи меня куда? Обратно в этот дом? Надеюсь, меня хотя бы не собираются держать под домашним арестом?

— Милый... давай поговорим об этом позже, хорошо? — Марго умело вильнула, уходя от прямого ответа, и взяла его за руку. — Время поджимает, мне нужно привести тебя в порядок!

Спустя два часа Алекс стоял перед огромным ростовым зеркалом.

На нём был тот самый костюм арктически-белого цвета. Ткань идеально сидела по фигуре, выгодно подчёркивая широкие плечи и тонкую талию. Марго завершала укладку его волос, а затем потянулась к воротнику, намереваясь завязать классический строгий галстук.

— Мам, стоп, — Алекс перехватил её тонкие запястья. — Оставь.

Он мягко отстранил руки матери и уверенным движением расстегнул сразу три верхние пуговицы шелковой рубашки, обнажая ключицы и верхнюю часть торса. Поверх светлой кожи Алекс надел тонкий жемчужный бодичейн. Нити жемчуга мягко легли на грудь, едва заметно переливаясь. Это украшение он купил втайне от Марго.

— Боже, Алекс! У тебя же всё нараспашку! — ахнула Марго, прикрывая рот руками. — Там же соберётся вся элита! Приличные люди!

— Я либо иду так, либо вообще не выхожу из этой комнаты, — регулируя цепочку на шее, твёрдо отрезал парень.

Этот откровенный вырез был его личным манифестом. Способом показать окружающим, что сломить его так и не удалось.

— Отец будет просто в бешенстве... — прошептала Марго, со вздохом поправляя плечики его пиджака.

— Замечательно, — искренне ухмыльнулся бета. — День уже прожит не зря.

Вечер наступил стремительно.

Огромный банкетный зал элитного отеля был затоплен ярким светом и глухим гулом голосов. Здесь собралось всё высшее общество. Все собранные за вечер средства должны были пойти в фонд имени Генри Ревенхолла — на поддержку центров реабилитации после сердечно-сосудистых заболеваний. Но, разумеется, благотворительность интересовала присутствующих меньше всего. Все с нетерпением ждали главного события вечера: официального объявления о помолвке Яна Кросса и Алекса Ревенхолла.

В обществе слишком хорошо знали, кто такой Алекс Ревенхолл. Неуправляемый бунтарь, скандалист, привыкший жить на полную катушку. И вдруг — помолвка с самым холодным, сдержанным и недосягаемым альфой города. Более того, среди гостей ходили слухи, что в юности Яна и Генри связывала не просто дружба, а глубокая, нераскрытая симпатия. Гости сгорали от любопытства: что вообще может объединять столь разных людей?

Ян уже стоял в центре зала, неторопливо потягивая напиток и обсуждая вопросы бизнеса с ключевыми партнёрами. Рядом с ним находился Джейк Ревенхолл. Чуть отдалённо, за отдельным столиком, Натали попивала шампанское, а Софи вела светские разговоры с их матерью, Анной.

Всё было безупречно... ровно до тех пор, пока на пороге не появились Алекс с Марго.

Зал словно вымер.

Разговоры оборвались на полуслове, десятки взглядов устремились к входу.

Бета выглядел так, будто принёс с собой кусочек арктической зимы. Безупречно белый костюм резко выделялся среди тёмных смокингов и вечерних платьев гостей, притягивая внимание вопреки любым правилам приличия.

Верхние пуговицы белоснежной шёлковой рубашки были небрежно расстёгнуты, открывая ключицы и тонкий жемчужный бодичейн, мерцавший при каждом шаге. Перед гостями стоял молодой человек, словно сошедший с рекламного плаката люксового бренда.

Но сильнее всего притягивал взгляд.

Вызывающий. Дерзкий. Упрямый.

В нём читалось открытое неповиновение, словно Алекс заранее бросил вызов каждому, кто находился в этом зале. Он будто говорил без слов: «Попробуйте осудить меня. Мне всё равно.»

Казалось, он пришёл не на вечер памяти собственного брата и не на свою помолвку, а на закрытый показ мод.

Джейк Ревенхолл моментально изменился в лице. Его челюсти сжались так, что заходили жёлваки. Старший Ревенхолл с ужасом перевёл взгляд на Кросса, панически боясь, что очередная выходка сына станет последней каплей и заставит Яна разорвать контракт. «Если он сорвёт сделку, я уничтожу этого паршивца», — пронеслась в голове отца бешеная мысль.

Однако Ян даже не вздрогнул. Он мельком, совершенно невозмутимо окинул Алекса взглядом с ног до головы, скользнул по обнажённым ключицам и... просто повернулся обратно к партнёрам, продолжая прерванный разговор о делах. Словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Всем добрый вечер, — натягивая фальшивую, обворожительную маску вежливости, произнёс Алекс.

Марго, подхватив сына под руку, быстро повела его к их заранее приготовленному столику.

— Молодец... Просто улыбайся, прошу тебя. Всё будет хорошо, — суетливо шептала она ему на ухо.

— Конечно, мам, — скаля зубы в фальшивой улыбке, процедил парень.

Спустя полчаса ведущий объявил начало официальной части. Гости начали занимать свои места.

Алекс, не теряя времени, тут же прихватил с проходящего подноса бокал с вином. Когда гости начали занимать свои места, Ян и Джейк подошли к их столику и заняли свои места. Отец смотрел на сына так, будто был готов разорвать его прямо на глазах у всех. Но парню было плевать. Он демонстративно отвернулся, медленно смакуя алкоголь.

Настал черёд речи старшего Ревенхолла. Джейк поднялся, взял микрофон и вышел в центр сцены. Он сделал глубокий вдох, выдерживая драматическую паузу.

— Мой старший сын, Генри, ушёл слишком рано... — произнёс он, с трудом сглатывая тяжёлый ком.

За столиком Марго мгновенно залилась слёзами, судорожно вытирая их шёлковым платком. Алекс, увидав это, сжал пальцы матери своей ладонью, даруя ей немую поддержку.

— Ему бы сейчас было тридцать три... Он был моей гордостью: активный, умный, рассудительный. Он хотел путешествовать и сделать этот мир лучше. Но не успел...

У Алекса в груди всё сжалось в тугой, болезненный узел. Он давно научился глушить в себе боль от потери брата, но когда о Генри говорили вот так, публично, самообладание начинало рушиться.

— Тем не менее, — продолжил отец, — я уверен: Генри был бы счастлив видеть, что сегодня мы собрались здесь ради благого дела.

Зал взорвался вежливыми аплодисментами. Джейк выждал пару секунд и перевёл дыхание.

— А теперь — к ещё одному важнейшему событию этого вечера.

Алекс мгновенно подобрался, всем телом чувствуя приближающуюся хрень.

— Сегодня у моего младшего сына, Алекса, помолвка, — произнёс Джейк, и его голос зазвучал с особой, тяжелой торжественностью. — Мы с Робертом Кроссом — давние партнеры. И я искренне рад, что отныне наши семьи обретут не только деловую, но и настоящую родственную связь.

Джейк выдержал небольшую паузу, позволяя залу затихнуть, а затем медленно повернул голову к сыну. Его взгляд был тёплым для публики, но для Алекса он был давящим.

— Алекс у нас парень с характером... бунтующий, пылкий, — с лёгкой, почти отцовской улыбкой произнёс Джейк. — Но я спокоен. Я знаю, что передаю его в надёжные, сильные руки человека, который сумеет направить эту энергию в нужное русло.

Эти слова ударили Алекса прямо в виски, рассыпаясь в голове оглушительным эхом.

Ладно отец — его отношение Алекс давно знал наизусть. Но выставить его таким здесь? На вечере памяти Генри? Публично стереть его достоинство в порошок, завернув всё это в красивую обёртку «отцовской заботы»?

По залу прошёл одобрительный шёпот. Публика проглотила эту фальшь без малейших сомнений: для них Джейк Ревенхолл всего лишь с улыбкой говорил о непростом характере младшего сына. Никто из этих сытых светских львов не понял, что только что произошло у них на глазах.

Отца не осудили — ему сочувствовали.

Алекса же публично растоптали, навесив на него клеймо человека, которого необходимо исправлять, направлять и держать под контролем. Внутри всё закипело от жгучей, удушающей обиды.

Марго, чувствуя, как сына буквально трясёт от ярости, отчаянно вцепилась в его руку. Но было уже поздно.

Алекс медленно поднялся со своего места. Небрежным движением он снял с подноса проходившего мимо официанта высокий бокал с шампанским, поднял его над головой и с ядовитой, ослепительной улыбкой посмотрел прямо в глаза отцу.

— Ты прав, отец! — его звонкий, пропитанный чистым ядом голос мгновенно разрезал звенящую тишину зала. — Так выпьем же за всех тех... кто так красиво и элегантно продаёт собственных детей!

Алекс залпом осушил бокал и с грохотом поставил его на стол.

Зал буквально взорвался. Гости шокированно зашептались. Натали за соседним столом уже порывалась подняться, чтобы вмешаться и разрядить обстановку, но Ян едва заметным, повелительным жестом оставил её на месте.

В эпицентре этого скандала Ян Кросс поднимался со своего стула неторопливо, с абсолютным, нечеловеческим спокойствием. В зале снова воцарилась мёртвая тишина.

Альфа поправил манжеты своего пиджака и перевёл свой пронзительный взгляд на багровеющего от ярости Джейка Ревенхолла.

— Позволю себе с вами не согласиться, — ровно и отчётливо произнёс Ян. Его бархатный голос без труда накрыл весь зал. — Алекс — не вещь, которую можно передать из рук в руки. Его невозможно контролировать. И, полагаю, никому из присутствующих не стоит даже пытаться этого делать.

Алекс несколько секунд просто смотрел на него. Не вещь? Невозможно контролировать? Тогда какого чёрта сам Кросс держал его взаперти последние дни?

Отец Алекса буквально лишился дара речи. Даже самые разговорчивые гости умолкли.

Ян выдержал короткую паузу, затем спокойно поднял свой бокал.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память Генри. Так давайте выпьем за него.

Алекс стоял, хлопая ресницами и смотря на Кросса с полнейшим непониманием. Что только что произошло?! Ян заступился за него? Или просто спас его отца и весь этот вечер от окончательного позора?!

Не желая больше оставаться в этом лицемерном аду ни секунды, Алекс резко развернулся, намереваясь покинуть зал.

— Алекс.

Спокойный голос Яна остановил его.

Бета замер, но оборачиваться не спешил. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Что? — бросил он через плечо.

— Мы ещё не закончили.

В этих четырёх словах не было ни угрозы, ни приказа — только холодная уверенность, от которой Алекс невольно замер.

Парень медленно повернулся. Его глаза вспыхнули диким, необузданным гневом.

— Кросс! Не беси меня, я на грани!

Марго тут же подскочила со своего места, едва не плача от ужаса:

— Прошу вас! Умоляю, Алекс, на нас же все смотрят!.. — женщина суетливо гладила сына по плечу, пытаясь сбить его пыл.

Парень смотрел прямо в непроницаемые тёмные глаза Яна. В этом взгляде смешалось всё: ярость, унижение, усталость и странное, необъяснимое замешательство. Перед ним будто стоял совсем другой человек — не тот холодный альфа, которого Алекс успел возненавидеть, а кто-то, кого он никогда по-настоящему не знал.