Не твой мальчик

После того как глава семейства резко ограничил свободу сына, запретив ему покидать пределы особняка, парень уже несколько дней жил под домашним арестом. Единственным развлечением для него осталось бесцельное дрейфование на надувном матрасе посреди лазурной глади бассейна, наблюдая, как один бесконечно похожий на другой день медленно тянется к вечеру.

Он лениво качался на легких волнах под палящими солнечными лучами, неспешно потягивая прохладные коктейли через трубочку.

Временами, рассеянно глядя на безупречно чистое, мозаичное дно, блондин ловил себя на привычных язвительных мыслях. Почему судьба так несправедлива к нему? Ведь прямо сейчас, вместо этого заключения, он мог бы загорать на лазурном побережье в окружении красивых, свободных людей, искренне наслаждаясь молодостью.

— Дорогой мой, — над краем мраморного бортика внезапно наклонилась Марго.
На ухоженном лице женщины блуждала натянутая улыбка. Подобный наигранный позитив сразу же заставил юношу внутренне подобраться и насторожиться.

— У меня просто прекрасные новости для тебя! — весело защебетала мать.

Бунтарь продолжал безвольно подставлять тело солнцу, словно морской лев, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие к происходящему.

— Ян приедет к нам сегодня вечером на ужин, — торжественно провозгласила женщина, радостно всплеснув руками.

— Да разве это прекрасная новость, мама? — парень разочарованно вздохнул и прикрыл глаза ладонью от слепящего света.

— Ну подумай сам! Разве он плохой человек? У него безупречная репутация, он ни разу не был замечен в скандалах, активно занимается благотворительностью... Даже если этот союз — формальная сделка, он может отлично сказаться на твоем положении в обществе, — убеждала она сына.

— Какое благородство! У него случайно еще не выросли крылья за спиной? — саркастически хмыкнул младший Ревенхолл. — Может, мне вообще начать на него молиться?

— Но... зачем ты так? — тихо, с явной обидой произнесла мать, уводя растерянный взгляд в сторону.

— Мама, давай просто не будем, — парень устало вздохнул и слегка подгреб руками к кафельному краю, чтобы зафиксировать матрас. — Я устал. Эта фамилия в последнее время звучит в нашем доме слишком часто. Тебе самой от этого еще не тошно?

— Ну, милый мой, — Марго предприняла отчаянную попытку вернуть беседе легкий, непринужденный тон. Она потянулась изящной рукой к хрустальному фужеру, стоявшему на столике. — Разве это не радость — иметь такого импозантного, интеллигентного супруга? В наших кругах им интересуются многие...

Блондин внимательнее всмотрелся в её лицо, в слишком расслабленные движения и неестественно рассеянный взгляд. В груди неприятно кольнуло: эту картину он уже видел.

— Мама, ты снова пьешь? — тихо, без упрека, но со скрытой тревогой спросил он. — Почему ты опять в таком состоянии с самого утра? Отец снова тебе что-то наговорил?

— Нет, что ты, я совсем немного... только пригубила, — женщина быстро, словно обжегшись, отставила бокал и поспешно отвернулась.

Парню стало не по себе. Он слишком хорошо помнил, как после внезапной гибели Генри мать окончательно сломалась. Тогда она пыталась заглушать невыносимую душевную боль алкоголем прямо с первых минут пробуждения.

Отцу в то время даже пришлось в строжайшей тайне поместить её в закрытую специализированную клинику. Мужчина сделал всё, чтобы ни одна живая душа в высшем свете не узнала об этой постыдной слабости его супруги. Гибель первенца оставила в душе женщины рану, которая с годами так и не затянулась.

Она держалась долгие годы. Что же именно сейчас заставило её снова потянуться к бутылке? Юноша прекрасно понимал: ей просто безумно одиноко. Как бы мать ни старалась разыгрывать перед подругами счастливую женщину, супруг всегда оставался к ней несправедливо холоден. Их брак окончательно треснул по швам после трагедии.

И если раньше женщина находила крохи тепла в детях, то теперь тот, с кем она была ближе всего — послушный старший сын — навсегда покинул этот мир. А младший со своим вечным бунтом стать полноценной заменой не мог.

Юноше захотелось прямо сейчас подняться из воды, крепко обнять её хрупкие плечи, забрать себе всю эту съедающую изнутри печаль и навсегда оградить маму от расчетливого, деспотичного отца.

Однако этот редкий эмоциональный порыв был грубо прерван резким звуком телефонного уведомления. Парень достал смартфон из кармана рубашки, открыл всплывшую ленту популярного таблоида и замер.

Заголовок кричал жирным шрифтом:

«ГРОМКИЙ СКАНДАЛ В ВЫСШЕМ СВЕТЕ: Обрученная Натали Кросс застигнута врасплох за жаркими поцелуями с Дэвидом Прайдом!»

Ниже разместили серию ярких фотографий из элитного ночного клуба. На снимках Натали, прижав к себе чужого омегу, самозабвенно целовала его прямо посреди клуба.

Автор статьи с явным удовольствием расписывал каждую пикантную подробность, гадая, как отреагирует на это консервативное семейство Кроссов. Ведь Прайды — их заклятые враги, прямые конкуренты, и их жестокая кровная вражда в бизнесе длилась уже не один десяток лет.

Бунтарь удивленно приподнял бровь. На его губах сама собой расплылась широкая, откровенно торжествующая усмешка. Он развернул экран телефона к матери. Марго быстро пробежала глазами по строчкам и в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Какой кошмар... — испуганно прошептала она. — Бедная Натали. Её родители будут не в восторге.

— Бедная не она, а бедная её невеста, — с жесткой иронией возразил сын. — Терпеть такую выскочку — это же какие нервы нужно иметь!

— Не говори так, у всех в отношениях бывает кризис, возможно, у них сейчас именно такой период, — пыталась защитить девушку Марго.

Юноша лишь недовольно отмахнулся от её наивных мыслей:

— Как же всё это бесит...

В то же самое время в особняке Кроссов обстановка была далека от умиротворения.

Виновница скандала, прекрасно осознавая, какую мощную информационную бомбу она только что взорвала, не стала покорно дожидаться неминуемой расплаты. Своевременно собрав самые необходимые вещи, девушка сбежала ближайшим рейсом в Испанию, искренне надеясь скрыться от бешеного гнева отца и удушающих нравоучений старшего брата.

Софи сидела на самом краешке роскошного дивана в гостиной. Она отрешенным взглядом всматривалась в глянцевый экран планшета, где во всей красе красовалась та самая злополучная статья.

Сверху, со второго этажа, доносились яростные крики главы семейства. Мужчина, окончательно сорвавшись после нескольких тяжелых дней, пребывал в неистовстве.

Анна со слезами на глазах пыталась удержать мужа за руки и привести его в чувство. Супруг всегда учил детей быть осмотрительными и никогда не попадаться репортерам. От злости у старшего Кросса начали выделяться подавляющие, тяжелые феромоны, но жена тут же поднесла ему специальные контролирующие их природу таблетки. К счастью, таблетки помогли ему быстро взять феромоны под контроль.

Гостья отчетливо понимала: эта грязная публикация очернила не только их род. В тексте жирным шрифтом подчеркивалось, что девушка официально обручена. Весь высший свет теперь будет тыкать в обманутую невесту пальцем, выставляя её жалкой омегой, которой предпочли юношу из вражеского клана.

Ей было невыносимо больно. Гордость оказалась цинично растоптана. Девушка ведь никогда, ни за что на свете не согласилась бы на этот фальшивый союз, если бы не обстоятельства и прогрессирующая болезнь мамы, требовавшая огромных денег.

Теперь она чувствовала себя отвратительно. Внутри крепла уверенность: даже если это замужество каким-то чудом состоится, годы, проведенные с такой партнершей, покажутся ей сущим адом.

— Её нужно срочно выдать замуж! Прямо сейчас, пока не поздно! — долетел из коридора строгий, тон Роберта, который вместе с супругой наконец спускался по лестнице.

— Да, дорогой, но что нам это даст прямо сейчас, кроме еще больших вопросов и сплетен? — взволнованно возражала Анна, едва поспевая за его размашистыми шагами.

— Никаких проблем не будет! — Мужчина тяжело дышал, его лицо зловеще побагровело. — Эту статью необходимо немедленно перекрыть другим инфоповодом. Мы объявим, что Натали счастлива в своих отношениях и что произошедшее в клубе было нелепой случайностью. — В конце концов, этот парень из Прайдов мог намеренно соблазнить её своими грязными феромонами! Натали вернётся, всё подтвердит — и вопрос будет закрыт.

Услышав эти слова, Софи лишь криво усмехнулась. « Как же самонадеянно и жалко», — подумала Софи. Эти люди готовы были переписать реальность целиком, лишь бы сохранить безупречную картинку для окружающих.

— Где Ян, кстати? Он уже в курсе этой катастрофы? — нервно спросил глава семьи, потирая виски.

— Я не знаю, дорогой. У него ведь тоже важные дела. Но, думаю, он наверняка уже в курсе, — ответила Анна, пытаясь говорить спокойно.

Мужчина решительно достал телефон.

— Что ты собираешься делать? — с тревогой спросила жена.

— Пусть поднимет на ноги всех своих людей, перевернёт всё вокруг, найдёт её и немедленно притащит домой за шкирку!

— Не надо, прошу тебя, не устраивай еще больший скандал! — Анна умоляюще заглянула ему в глаза. — Я поговорю с сыном. Он найдет её аккуратно, хорошо?

— Ладно, мне пора ехать на встречу, — мужчина раздраженно посмотрел на золотые часы. — Скажи Яну, чтобы нашел эту паршивку в течение двух суток. Эту новость нужно срочно перекрыть.

— Конечно, милый, всё сделаю, — женщина попыталась перевести дух и наконец повернулась к притихшей на диване омеге.

На лице хозяйки дома в ту же секунду появилась приторно-нежная, дежурная улыбка. Она подошла ближе, присела рядом и мягко обняла девушку за плечи:

— Софи, милая, пойдем к столу? Нам сегодня шеф-повар приготовил отличные десерты по секретному рецепту французского мастера. Тебе обязательно нужно попробовать. Вот увидишь, сразу станет легче!

Софи едва заметно поморщилась. От этой приторной заботы становилось не по себе. Эта фальшивая жалость, пусть даже продиктованная каплей сочувствия, была ей противна. Каждый раз, когда Натали вытворяла очередную мерзость, жалели почему-то именно её — Софи. Подсовывали сладости, гладили по плечу, говорили ласковые слова, словно перед ними сидел беспомощный ребёнок. И именно это раздражало сильнее всего.

— Нет, я не хочу, спасибо, миссис Анна, — тихо, но твердо ответила Софи, мягко отстраняясь.

— Ну что ты, милая, не надо меня так официально называть, — ласково возразила женщина. — Зови меня просто Анной. Ты ведь мне уже как родная дочь!

Но от этой любезной улыбки стало лишь тошнее.

— Ладно, тогда я пойду к себе, — девушка поднялась с дивана, стараясь сохранять вежливость. — Я хочу позвонить маме, узнать о её самочувствии.

— Конечно, разумеется, иди, — закивала хозяйка.

Добравшись до своей комнаты, Софи первым делом плотно заперла дверь на замок. Она подошла к тайнику и достала тщательно припрятанную пачку сигарет — никто в этом доме не должен был знать о её маленькой, постыдной привычке.

Омега осторожно вышла на просторный балкон, отыскав глухой угол, который абсолютно не просматривался ни камерами наблюдения, ни глазами прислуги из сада.

Чиркнула зажигалка. Девушка жадно затянулась, глубоко, до лёгкой боли в груди, впуская в себя горький табачный дым. Медленно выпустив серую струю в прохладный воздух, Софи прикрыла глаза.

Хотя бы здесь ей не приходилось улыбаться.