Глава 8. Вспышка на горизонте
Алекс лениво покачивался на надувном матрасе посреди лазурной глади бассейна, волоча за собой шлейф своей внезапно ставшей невыносимо скучной, однообразной жизни. Отец ограничил его свободу, запретив покидать пределы особняка уже несколько дней подряд.
Единственным доступным развлечением для него стало бесцельное плавание под палящими солнечными лучами да неспешное потягивание прохладных коктейлей.
Временами, рассеянно глядя на безупречно чистое, мозаичное дно, Алекс ловил себя на горьких, циничных мыслях. Почему судьба так несправедлива к нему? Ведь прямо сейчас, вместо заключения, он мог бы загорать на лазурном побережье в окружении красивых людей, наслаждаясь молодостью и меняя партнеров хоть каждый день.
— Дорогой мой, — над краем бортика внезапно наклонилась Марго.
На её ухоженном лице блуждала вымученная улыбка. Этот позитив сразу же заставил Алекса внутренне подобраться и насторожиться.
— У меня просто прекрасные новости для тебя! — весело защебетала женщина.
Алекс продолжал безвольно дрейфовать, словно ленивец, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие.
— Ян приедет к нам сегодня вечером на ужин, — провозгласила Марго, всплеснув руками. — А это значит, что мы наконец-то в спокойной обстановке обсудим вашу предстоящую помолвку!
— Да разве это прекрасная новость, мама? — Алекс разочарованно вздохнул и прикрыл глаза ладонью, защищаясь от слепящего солнца.
— Алекс, ну подумай сам! Ян Кросс — великолепная партия для тебя, он самый завидный жених в высшем свете, — Марго подошла ближе и грациозно опустилась на шезлонг у самой воды. — К тому же он невероятно ответственный мужчина, взрослый, мудрый и очень влиятельный. Знаешь, до этого он вообще никому и никогда не делал официального предложения. Какая это огромная честь для нашей семьи.
— Никому, кроме Генри, да, мама? — Алекс резко убрал руку от лица и в упор, безжалостно посмотрел на мать. — Или ты про него уже совсем забыла?
Марго мгновенно осеклась, будто наткнувшись на невидимую стену. Фальшивая радость вмиг сошла с её лица. Женщина заметно замялась, её пальцы растерянно затеребили полы легкого шелкового халата.
— Но... зачем ты так, Алекс? — тихо, с явной обидой в голосе произнесла она, уводя взгляд в сторону. — К чему сейчас ворошить прошлое...
— Мама, давай просто не будем, — Алекс устало вздохнул. Он слегка подгреб руками к кафельному краю, чтобы зафиксировать матрас на одном месте. — Я устал. Фамилия Кроссов в последнее время звучит в этом доме слишком часто. Тебе самой от этого еще не тошно?
— Ну, милый мой, — Марго предприняла попытку вернуть беседе легкий, непринужденный тон. Она потянулась изящной рукой к хрустальному фужеру, стоявшему на столике рядом. — Разве это не чистая радость — иметь такого импозантного, интеллигентного мужа, как Ян? Эх, была бы я помоложе...
Алекс внимательно, присмотрелся к её лицу, к этой легкой, слишком неестественной расслабленности движений. Его сердце болезненно сжалось от нехорошей догадки.
— Мама, ты снова пьёшь? — тихо, без прежнего упрека, но со скрытой тревогой спросил он. — Почему ты опять в таком состоянии с самого утра?
— Нет, что ты, я совсем немного... только пригубила, — Марго судорожно, словно обжегшись, отставила спиртное в сторону и поспешно отвернулась.
Алексу стало горько. Он слишком хорошо помнил, что после внезапной смерти Генри Марго окончательно сломалась. Тогда она начала заглушать невыносимую душевную боль алкоголем прямо по утрам.
Отцу в то время даже пришлось в строжайшей тайне поместить её в закрытую специализированную клинику. Джейк сделал всё, чтобы ни одна живая душа в высшем свете не узнала об этой постыдной слабости его супруги. Гибель старшего сына оставила в душе матери огромную сквозную рану, которая так и не затянулась.
Марго держалась долгое время, но что именно сейчас заставило её снова взяться за старое? Алекс прекрасно понимал: ей просто безумно одиноко. Как бы мать ни старалась разыгрывать перед подругами счастливую женщину, Джейк всегда оставался к ней леденяще холоден. Он был таким всю их совместную жизнь.
Но если раньше Марго находила крохи тепла и утешения в детях, то теперь тот, с кем она общалась лучше всего — её послушный сын-омега Генри — навсегда покинул этот мир. Алекс со своим вечным бунтом стать полноценной заменой не мог.
Юноше захотелось прямо сейчас подняться из воды, крепко обнять её хрупкие плечи, забрать себе всю эту съедающую изнутри печаль и навсегда оградить маму от расчетливого, деспотичного отца. Это было, пожалуй, единственное, что он искренне хотел сделать для нее.
Однако этот редкий эмоциональный порыв был грубо прерван резким звуком телефонного уведомления. Алекс достал смартфон из кармана рубашки, открыл всплывшую ленту популярного таблоида и замер.
Заголовок кричал жирным шрифтом:
«ГРОМКИЙ СКАНДАЛ В ВЫСШЕМ СВЕТЕ: Обрученная Натали Кросс застигнута врасплох за жаркими поцелуями с Дэвидом Прайдом!»
Ниже красовались сочные, четкие и явно не постановочные фотографии из элитного ночного клуба. На них Натали, вовсю прижимая к себе чужого омегу, самозабвенно и страстно целовала его.
Автор статьи с явным удовольствием расписывал каждую пикантную подробность. Журналист гадал, как отреагирует на это консервативное семейство Кроссов. Ведь Прайды - их заклятые враги, прямые конкуренты, и их жестокая кровная вражда в бизнесе длилась уже не один десяток лет.
Алекс удивленно приподнял бровь. На его губах сама собой расплылась широкая, откровенно торжествующая усмешка. Он развернул экран телефона к матери. Марго быстро пробежала глазами по строчкам и в ужасе прикрыла рот ладонью.
— Какой кошмар... — испуганно прошептала она. — Бедная Натали. Родители её буквально уничтожат за подобную выходку.
— Нет, мам, бедная тут Софи, — цинично хмыкнул Алекс, убирая гаджет. — Она наверняка стала такой же бесправной заложницей в этой властной семейке, как и я. Мне её даже по-человечески жалко стало. Интересно, зачем она вообще терпит эти постоянные унижения? Какой в этом смысл?
Юноша задумчиво прищурился, глядя на воду.
— И вообще, мам, этот брак по контракту выглядит очень странно. Тебе не кажется, что во всей этой истории слишком много белых пятен? Если это просто стандартный бизнес-договор, то почему отец так трясется за него, аж заперев меня под замок?
— Дорогой мой, Джейк просто до паники боится прессы, — покачала головой Марго, пытаясь взять себя в руки. — Ты же сам видишь, что репортеры способны уничтожить твою репутацию всего в одном абзаце, не говоря уже о чем-то более серьезном. Если они застанут тебя в невыгодном свете, отмыться не получится.
— Как же всё это бесит, — недовольно проворчал Алекс, поморщившись.
— Лучше бы эти стервятники из газет вообще никогда не знали, кто я такой и как меня зовут.
В то же самое время в особняке Кроссов обстановка была далека от умиротворения. Натали, прекрасно осознавая, какую мощную информационную бомбу она только что взорвала, не стала покорно дожидаться неминуемой расплаты.
Альфа успела оперативно собрать самые необходимые вещи и сбежать ближайшим рейсом в Испанию. Она искренне надеялась скрыться от бешеного гнева отца и удушающих нравоучений старшего брата.
Софи сидела на самом краешке роскошного дивана в гостиной. Она отрешенным взглядом всматривалась в глянцевый экран планшета, где во всей красе красовалась та самая злополучная статья.
Сверху, со второго этажа, доносились яростные, оглушительные крики Роберта Кросса. Глава семейства, окончательно сорвавшись после нескольких тяжелых дней, которые ему устроили собственные дети, пребывал в неописуемом бешенстве. Он хватался за всё подряд, швырял подвернувшиеся предметы об стену и крушил интерьер.
Анна со слезами на глазах пыталась удержать мужа за руки и привести его в чувство. Роберт как мог старался держать благообразную маску перед обществом, но характер у него был взрывным и опасным. Иногда он свирепел до такой степени, что едва сдерживал свои устрашающие, подавляющие феромоны, которыми мог нечаянно душить окружающих. К счастью, в этот раз он хотя бы эту часть своей природы умудрялся контролировать.
Софи отчетливо понимала: эта грязная публикация очернила не только Кроссов. В тексте жирным шрифтом было подчеркнуто, что Натали официально обручена. Весь высший свет теперь будет тыкать в Софи пальцем, выставляя её жалкой, обманутой невестой, которой предпочли омегу из вражеского клана.
Ей было невыносимо больно. Гордость Софи оказалась цинично растоптана. Она ведь никогда, ни за что на свете не согласилась бы на этот фальшивый союз, если бы не тяжелые обстоятельства и прогрессирующая болезнь мамы, требовавшая огромных денег на лечение.
Теперь она чувствовала себя просто отвратительно. Внутри крепла мрачная уверенность: даже если это замужество каким-то чудом состоится и продлится недолго, эти годы, проведенные с Натали, покажутся ей сущим адом на земле.
— Её нужно срочно выдать замуж! Прямо сейчас, пока не поздно! — долетел из коридора неистовый, хриплый крик Роберта, который вместе с женой наконец спускался по лестнице.
— Да, дорогой, но что нам это даст прямо сейчас, кроме еще больших проблем, вопросов и сплетен? — взволнованно возражала Анна, едва поспевая за его размашистыми шагами.
— Никаких проблем не будет! — Роберт тяжело дышал, его лицо зловеще побагровело. — Эту паршивую статью нужно немедленно перекрыть грандиозным инфоповодом! Мы официально объявим, что Натали Кросс абсолютно счастлива со своей невестой Софи.
Он остановился посреди комнаты, рубя воздух ладонью.
— А то, что засняли репортеры в клубе — это минутное, глупое помутнение молодой альфы. В конце концов, этот омега Прайдов мог намеренно соблазнить её своими грязными феромонами, и Натали это публично подтвердит! Обычная ошибка, в которой нет ничего серьезного. В нашей семье все счастливы, и точка!
Услышав эти слова, Софи лишь горько улыбнулась одними уголками губ. «Как самонадеянно и жалко», — отрешенно подумала она, поражаясь способности этих властных людей врать самим себе ради сохранения красивой картинки.
— Где Ян, кстати? Он уже в курсе этой катастрофы? — нервно спросил Роберт, потирая виски.
— Я не знаю, дорогой. Ведь у него тоже есть свои важные дела, скоро его собственная помолвка с Ревенхоллом. Но, думаю, он наверняка уже в курсе, — ответила Анна, мимоходом поправляя безупречную прическу.
Роберт решительно взял в руки телефон.
— Что ты собираешься делать? — с тревогой спросила жена.
— Я звоню своему секретарю. Пусть поднимет на ноги всех ищеек, перевернет всё, найдет мне Натали и немедленно притащит домой за шкирку!
— Не надо, дорогой, прошу тебя, не устраивай еще больший скандал. Она просто совершила глупость, мы всё исправим без шума, — Анна умоляюще заглянула ему в глаза. — Я поговорю с Яном. Он старший брат, он найдет её аккуратно, хорошо?
— Ладно, мне пора ехать на встречу, — Роберт раздраженно посмотрел на золотые наручные часы. — Набери сыну. Скажи, чтобы нашел эту паршивку в течение двух суток. Эту новость нужно срочно перекрыть.
— Конечно, милый, всё сделаю, — Анна попыталась перевести дух и наконец повернулась к притихшей на диване омеге.
На лице женщины в ту же секунду появилась приторно-нежная, дежурная маска. Она подошла ближе, присела рядом и мягко, заботливо обняла Софи за плечи.
— Софи, милая, пойдем к столу? Нам сегодня шеф-повар приготовил просто отличные десерты по секретному рецепту одного знаменитого мастера из Франции. Тебе обязательно нужно это попробовать, дорогая. Вот увидишь, тебе сразу станет легче.
Софи внутренне передернуло от этого тона. Эта жалость со стороны Анны, пусть даже в какой-то степени продиктованная каплей искреннего сочувствия, была ей глубоко противна.
Каждый раз, когда Натали вытворяла очередную мерзость, к Софи подбегали, чтобы погладить по голове, пожалеть и попытаться подбодрить сладостями, будто маленького ребенка. Для гордой омеги это было самое ужасное, самое унизительное чувство на свете — ощущать себя бедной родственницей, которую великодушно подкармливают за чужие грехи.
— Нет, я не хочу, спасибо, миссис Анна, — тихо, но твердо ответила Софи, мягко отстраняясь от чужих рук.
— Ну что ты, милая, не надо меня так официально называть, — ласково возразила женщина, искренне улыбаясь. — Зови меня просто Анной. Ты ведь мне уже как родная дочь, мы близкие люди.
Но самой Софи от этой любезной улыбки стало лишь сильнее противно. Вся эта фальшь вызывала тошноту.
— Ладно, тогда я пойду к себе в комнату, — Софи поднялась с дивана, стараясь сохранять вежливый вид. — Я хочу позвонить маме, узнать о её самочувствии.
— Конечно, милая, разумеется, иди, — закивала Анна.
Добравшись до своей уединенной комнаты, Софи первым делом плотно заперла дверь на замок. Она подошла к тайнику, достала свои тщательно припрятанные сигареты — никто в этом доме не должен был знать о её скрытой, неэстетичной привычке.
Омега осторожно вышла на просторный балкон, отыскав глухой угол, который абсолютно не просматривался ни камерами наружного наблюдения, ни глазами прислуги из сада.
Чиркнула зажигалка. Софи жадно затянулась и глубоко, до самой боли в легких втянула в себя горький табачный дым. Медленно выпуская серую струю в воздух, она тихо, с нескрываемым отчаянием прошептала самой себе:
— Господи, во что же я ввязалась...