Не твой мальчик

​Тяжелая дверь сейфа поддалась с тихим щелчком.

Ян Кросс молча смотрел на бархатную коробочку в своих руках. Внутри поблескивали два обручальных кольца. Альфа разглядывал их безмолвно, не выдавая ни единой эмоции на строгом лице.

Высокий, собранный, облаченный в безупречный темный костюм, Ян производил впечатление человека, абсолютно уверенного в себе. В его глубоких зелёных глазах с редким золотистым отливом таилась сила, заставлявшая собеседников невольно отводить взгляд. Однако сейчас в этом проницательном взоре отражалась лишь холодная, отстраненная сосредоточенность.

На кожаном диване у стены раздраженно вздохнула его сестра. Натали — тоже альфа, независимая, резкая и своенравная — вот уже полчаса демонстративно и громко хлопала страницами деловой папки. Наконец её терпение окончательно лопнуло. Девушка с грохотом отбросила документы на столик и уставилась на брата.

— Слушай, ты так и будешь гипнотизировать их взглядом? — недовольно выгнула бровь брюнетка. — К чему весь этот пафос с эксклюзивными ювелирными украшениями? Это обычный брак по контракту, чистая деловая сделка.

Мужчина полностью проигнорировал чужой выпад. Он спокойно убрал коробочку обратно, закрыл сейф и прошел к массивному рабочему столу. Демонстративно придвинув к себе стопку документов, Ян молча открыл первую папку с документами.

— Ты решил играть со мной в молчанку? — в голосе девушки послышались ядовитые, раздражающие нотки.

Она резко поднялась с дивана, шагнула к столу и с силой упёрлась в полированную столешницу ладонями, вынуждая собеседника поднять голову.

— Ян, я бросила все дела и прилетела первым же рейсом, как только мать сообщила, что ты женишься. И на ком?! На младшем брате Генри Ревенхолла! А как же память о нем?

Девушка наклонилась ниже, пыталась пробить его ледяную, непроницаемую маску:

— Я была уверена, что ты больше никогда никого к себе не подпустишь. Почему именно Алекс? Неужели тебе действительно нужна эта головная боль?

Брюнетка подозрительно прищурилась, что-то лихорадочно обдумывая, а затем выдала:

— Или... дело всё ещё в Генри?

Мужчина сделал вид, будто пропустил колкое замечание мимо ушей, но на мгновение пальцы сильнее сжали тяжелую папку, а на лбу залегла едва заметная складка.

Девушка мгновенно уловила это мимолетное движение и хищно улыбнулась:

— Не поделишься с родной сестрой, в чем тут секрет? — по-семейному поддела она, прекрасно зная, что брат никогда не откроет душу.

— Почему бы тебе не заняться собственными делами, Натали? — ледяным тоном оборвал её старший.

Он поднял тяжелый взгляд, и его глаза вспыхнули предупреждающим, подавляющим блеском доминантного Альфы. Сестра слегка отстранилась назад, невольно признавая эту неоспоримую силу.

— Я занят. Завтра международная конференция, и мне нужно подготовиться, — отчеканил Кросс.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, и на его губах заиграла встречная, сухая усмешка:

— Тебе стоит переживать о собственном положении. Твоя невеста осталась за океаном одна, ты прилетела без неё, а вчера вечером тебя снова видели в клубе с омегой.

Улыбка мгновенно испарилась с лица девушки, а глаза потемнели от закипевшей ярости. Тема навязанного отцом брака действовала на неё как детонатор.

— Вы сами во всем виноваты! — процедила она сквозь зубы, расправляя плечи. — И я — альфа, мне инстинктивно положены связи на стороне. Это природа.

— Натали, всё это глупые оправдания. Динамика давно контролируется препаратами, ты это прекрасно знаешь, — отрезал мужчина.

Девушка лишь дерзко усмехнулась:

— Да, но из правил бывают исключения. И это исключение — я.

Она резко развернулась на каблуках и покинула кабинет, с шумом захлопнув за собой массивную дверь.

Когда эхо её шагов окончательно затихло в длинном коридоре, в комнате воцарилась звенящая, давящая тишина. Мужчина устало прикрыл глаза. Сестра, сама того не ведая, задела слишком много живых струн.

Помедлив несколько секунд, он выдвинул верхний ящик письменного стола и достал старую фотографию — потёртую по углам, одну из немногочисленных вещей, которые он бережно хранил от чужих глаз.

Яркий летний день. Зелёное футбольное поле. На снимке их было трое: он сам, Генри и Алекс.
Беспечное время, которое уже никогда не вернуть.

В центре стоял Генри — светлый, удивительно спокойный, с той самой мягкой, согревающей улыбкой. Пальцы старшего Кросса едва ощутимо коснулись края глянцевого снимка, а затем его взгляд сместился в сторону.

К Алексу. Совсем еще мальчишке. Наглому, взбалмошному, вечно влипающему в неприятности. Даже на этой фотографии, обнимая старшего брата за плечи, юноша дерзко ухмылялся, словно весь этот мир существовал исключительно ради его развлечения.

Мужчина невольно усмехнулся про себя. Некоторые люди, похоже, вообще не меняются. Даже тогда этот мальчишка умудрялся перевернуть всё вверх дном. Генри всегда искренне смеялся над его выходками, но при этом отчаянно и яростно его защищал.

Он молча всматривался в родные черты еще несколько мгновений, а затем решительно перевернул снимок лицом вниз и тяжело закрыл глаза, погружаясь в водоворот болезненных воспоминаний.

Ровно через неделю ему предстоит встретиться с младшим Ревенхоллом лицом к лицу. И старший Кросс не сомневался: спокойно эта встреча не пройдет. Юноша возненавидит этот контрактный брак с первой же секунды.

И если мальчишке действительно захочется превратить их совместную жизнь в отчаянную войну...

«Что ж... Другого выхода у меня нет», — горько и тяжело подумал Ян.