dangerlyoha

Утром я проснулась с ощущением, что мне нужно срочно ехать домой. На острове было красиво, но внутри уже тянуло в свою квартиру, в свою тишину, в свой бардак, который ждал меня. Я быстро собрала вещи, натянула удобную одежду и вышла из номера. Вадя уже стоял у входа, видимо, решил проводить меня. Он выглядел слегка помятым, но улыбался.

— Бля, Вадь, прости, что так получилось, — сказала я, чувствуя, что должна извиниться за то, что уезжаю так рано. — День рождения был крутым, но мне реально нужно домой.

— Та нечо, — ответил он, обнимая меня. — Главное, что вообще приехала. Ты сделала мой день, серьёзно. Спасибо, что была здесь.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент к нам подошёл Денжер. Он выглядел немного сонным, но улыбнулся, увидев меня.

— Ника, ты куда? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Домой, срочно надо, — ответила я, поправляя лямку рюкзака.

Он шагнул ко мне и обнял. Я на мгновение замерла, но потом обняла его в ответ. Это было тепло и как-то по-дружески, хотя внутри что-то ёкнуло. Отстранившись, я улыбнулась ему и быстро пошла к такси, чтобы не думать о том, что это могло значить. Машина тронулась, я смотрела на удаляющийся остров и чувствовала, как внутри становится тихо.

Дома. Я зашла в квартиру и первое, что бросилось в глаза — это бардак. Разбросанные вещи, пакеты из магазина, пустые стаканы. Я вздохнула и поставила чемодан в угол, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Но я не могла оставить это так. Я достала телефон, включила камеру и, уже зная, что это будет ИРЛ, сказала:

— Привет, пиздюки. Сегодня целый день проведёте со мной. Короче, убираем всё, что здесь валяется. Пришло время навести порядок.

Я начала убираться, складывать вещи, вытирать пыль. Чат активно обсуждал что-то, но я старалась не обращать внимания. Пока я убиралась, я иногда парила, но камера была направлена так, чтобы этого не было видно. В какой-то момент, когда я складывала вещи в шкаф, пришло сообщение от Дани. Я остановилась, прочитала, и внутри разлилось лёгкое раздражение. Я ответила коротко, стараясь быть вежливой. Потом вышла из чата, убрала телефон и снова взяла камеру:

— Так, чат, дальше. У нас по плану записаться в спортзал. И точка.

Я глянула в чат, и комментарии начали сыпаться, но я не стала их читать. Я просто продолжила убираться, чувствуя, как внутри нарастает усталость, но не давая себе остановиться. Никаких заявлений, никаких оправданий. Просто я делаю то, что должна. Я кинула тряпку в ведро, включила музыку и улыбнулась в камеру, хотя внутри было пусто. Я не хотела, чтобы они знали, что происходит у меня в голове. Это только моё.

Я выключила стрим, как только почувствовала, что больше не могу держать лицо. Тишина в квартире стала гулкой, и я поняла, что мне нужно чем-то занять голову, чтобы не думать о том, что сказала мама, что пишут в чате, что я вижу в зеркале. Я взяла телефон, открыла ютуб и нашла самую первую попавшуюся тренировку — какую-то китайскую, с нелепым переводом и бодрой музыкой, которая звучала так, будто её записывали на коленке в подвале. Название было написано иероглифами, но мне было всё равно. Я нажала «воспроизвести» и встала на коврик.

Первые пять минут я ещё шутила сама с собой, пытаясь повторять движения, но потом стало не до шуток. Через десять минут я уже чувствовала, как горят ноги, через двадцать — как дрожат руки, а через тридцать я поняла, что это пиздец. Спустя 35 минут я рухнула на пол, прямо на холодный ламинат, и просто лежала, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по лицу и сердце пытается выпрыгнуть из груди.

— Блять, я чуть не сдохла, — прошептала я в пустоту, глядя в потолок. — Это не тренировка, это пытка.

Я полежала так минуту, потом с трудом поднялась, пошатываясь, и побрела в ванную. Включила холодную воду и встала под душ, чувствуя, как ледяные струи бьют по разгорячённой коже. Я выдохнула, и боль начала уходить. После душа я завернулась в халат и пошла в гардеробную. Открыла шкаф и долго стояла, глядя на вещи, которые висели передо мной.

— Так, где тут все мои топы? — спросила я сама себя и начала перебирать вешалки.

Я нашла старый органайзер, который валялся на верхней полке, и начала запихивать в него все открытые вещи: топы, майки с глубоким вырезом, короткие шорты. Всё, что когда-то казалось мне красивым, теперь почему-то казалось лишним. Я запихнула органайзер обратно на полку, закрыла шкаф и выдохнула. На душе было тяжело и пусто, но хотя бы я что-то сделала. Я поплелась на кухню, налила себе воды и села за стол, глядя в окно на вечерний Белград. Внутри было странное ощущение, будто я сделала что-то правильное, но не знала, зачем. Я просто хочу, чтобы это чувство ушло. И если ради этого нужно заниматься до потери пульса и прятать свои вещи — я готова. Пока я не пойму, что именно мне нужно, чтобы снова почувствовать себя собой.

Ближе к вечеру я услышала, как хлопнула соседняя дверь. Леха вернулся. Я замерла на кухне с ножом в руке, прислушиваясь к звукам за стеной. Шаги, звук закрывающейся двери, потом тишина. Я выдохнула и вернулась к готовке — нарезала овощи, смешивала какие-то низкокалорийные ингредиенты, пытаясь сделать из них хоть что-то съедобное. Настроение было никаким, и я просто хотела чем-то занять руки.

Через двадцать минут телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление: «dangerlyoha ведёт стрим». Я поставила нож, вытерла руки и зашла, оставив готовку на паузу. Никто не знал, что я там. Я просто смотрела, не включая камеру, не пиша в чат. Леха сидел у себя на кухне, лениво откинулся на спинку стула, крутил в руках кружку, и на его лице была та самая ухмылка.

Чат начал активно писать. Леха читал сообщения, иногда усмехался, иногда закатывал глаза. Потом он остановился на одном вопросе, прочитал его вслух:

— «Леха, а что ты думаешь о женских фигурах? Вот эти все комплексы, переживания по поводу веса... Как ты к этому относишься?»

Он хмыкнул, почесал затылок и ответил, лениво растягивая слова:

— Блять, ну вы серьёзно? Каждый человек должен быть таким, каким он хочет быть. А не таким, каким его хочет видеть какой-то мудак из интернета. Это же база. Если баба хочет худеть — пусть худеет. Если хочет быть пышкой — пусть будет пышкой. Главное, чтобы она себя кайфовала. А если она не кайфует — это её личное дело, не ваше.

Я замерла, слушая, и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.

Но чат не унимался. Следующий вопрос был уже про меня:

— «А что скажешь про фигуру Ники? Ей ведь тоже надо похудеть, да?»

Я сжала ложку и замерла, глядя на экран. Леха прочитал вопрос, и его лицо изменилось. Ухмылка сползла, он нахмурился и посмотрел прямо в камеру.

— Бля, вы дебилы, что ли? — сказал он, и голос его стал жёстким. — У Ники нормальная фигура. И вообще, нахуй вы это спрашиваете? Она вам кто, чтобы вы лезли в её тело? Если вам не нравится, как она выглядит — идите нахуй, никто вас не держит. А она, блять, красивая. И точка.

Я вышла из стрима, не оставив никаких следов. Я просто взяла свою тарелку с этой низкокалорийной хернёй и села на диван, включив ТикТок. Я ела и смотрела его одновременно, пытаясь не думать о том, что только что услышала. Но внутри было тепло, и я не могла перестать улыбаться.

Ночью я легла в кровать, но не могла уснуть. Бессонница накрыла меня с головой. Я ворочалась, смотрела в потолок, считала овец, но сон не шёл. Я встала и начала бродить по квартире — то на кухню, то в коридор, то обратно в комнату. Я уже хотела включить свет и что-то почитать, как телефон завибрировал.

Сообщение от Лехи.

«Ты шо там всё ходишь?»

Я замерла, глядя на экран. Он что, слышит меня через стену? Или просто знает?

«Я тебя разбудила? Извини, пожалуйста.»

«Нет, не разбудила. Так шо ты не спишь?»

Я вздохнула и набрала:

«Бля, бессонница, как будто. Всё кручусь, не могу уснуть.»

«Приходи.»

Я застыла.

«Что?»

«Иди в мою квартиру.»

Я помедлила, но потом встала, взяла телефон, зарядку, подик и надела свои любимые тапки. На мне была широкая пижама — большая футболка и мягкие штаны. Я вышла в коридор, подошла к соседней двери и позвонила.

Леха открыл почти сразу. Он стоял в футболке и домашних штанах, сонный, но улыбающийся.

— Проходи, манюнь, — сказал он, отступая в сторону.

Я зашла, разулась и посмотрела на него.

— Идём, — сказал он, и я последовала за ним.

На кухне он поставил чайник, заварил ромашковый чай и поставил передо мной кружку. Я взяла её в руки, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.

— Лень, ты спал — спросила я.

— Нет, — ответил он, но я видела, что он лукавит.

— Это не вопрос, а утверждение. Ты сонный, — сказала я, глядя на него.

— Ну, чуть-чуть, — улыбнулся он.

Я быстро выпила ромашковый чай, чувствуя, как он успокаивает.

— Спасибо большое, — сказала я.

— Идём, — сказал он и направился в комнату.

Я пошла за ним. В его комнате было темно и уютно. Он указал на свою большую мягкую кровать:

— Клади всё на тумбочку.

Я положила телефон и зарядку.

— Ложись, — сказал он.

— Зачем? — спросила я, чувствуя лёгкое замешательство.

— Ложись, говорю, — повторил он.

Я легла, и он накрыл меня лёгким, как перышко, одеялом. Потом он подошёл к окну, открыл его, и в комнату ворвался тёплый июльский ветерок. Я почувствовала, как он касается моего лица, и внутри стало спокойно.

Леха лёг рядом со мной, пододвинул меня ближе к себе и обнял. Я почувствовала, как его рука легла на мою спину, и начала гладить меня. Я закрыла глаза и почувствовала, как напряжение уходит, как тело расслабляется, и я провалилась в глубокий, спокойный сон. Я чувствовала себя в безопасности. И я знала, что сегодня я наконец-то усну.