12
хочу сказать ,что многое не совпадает с рж
———————————————————————
Свой день рождения Вадя решил отмечать на острове. Я проснулась с прекрасным настроением — солнечный свет заливал комнату, и я чувствовала, что сегодня будет хороший день. Нужно было успеть съездить в ТЦ, выбрать брату подарок и найти себе наряд. Я быстро собралась, сунула курилку в сумку, но перед выходом сделала пару затяжек, глядя в окно на просыпающийся Белград. Вкус был приятным, успокаивал, и я чувствовала, как лёгкий дым наполняет лёгкие и помогает мне настроиться на день. Я докурила, сполоснула рот водой, бросила последний взгляд в зеркало и вышла из квартиры, уже чувствуя, как внутри разливается предвкушение.
Я включила камеру, поставила штатив и покрутилась перед ней: огромная белая футболка и белые широкие шорты. Чат начал активно писать, и я улыбнулась в объектив:
— Привет, ребят! Сегодня день рождения Вади, и мы едем с вами покупать мне наряд и подарок брату. Итц май лук, как вам? Я выгляжу как бомж или как стильная девочка?
Я уже собралась читать комментарии, когда телефон завибрировал. Я взяла трубку и включила громкую связь:
— Ой, чат, Лёня звонит.
Я ответила, подмигнув камере:
— Да, Лёнь?
— Ника, поехали вместе в ТЦ, а потом до острова? — спросил Леха, и я сразу узнала этот ленивый, слегка насмешливый тон. Я чувствовала, как он ухмыляется на том конце провода.
— Хорошо, только я буду вести ИРЛ, — предупредила я, поправляя камеру и одёргивая футболку.
— Ок, выхожу, бегимотина, — сказал он, и в голосе его послышалась широкая улыбка.
— Леша, ты ахуел! — возмутилась я, но тоже улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается привычное тепло.
— Сама ты Леша, долбаёбка, — ответил он.
— Не пизди, Леха! — сказала я и отключилась, чувствуя, как от этой привычной перепалки на душе становится тепло и как-то по-домашнему уютно.
Я повернулась к камере, закатила глаза и развела руками:
— Чат, чё ржёте? Какая я вам бегимотиха? Вы ахуели, что ли?
Я показала фак в камеру, улыбаясь, потом подняла ногу и продемонстрировала свои кроссовки, которые уже стояли в прихожей:
— Вот такие у меня скороходы, так что бегимотиха вам не светит. Я хоть и массивная, но быстрая, пиздец.
В этот момент за дверью раздался звонок. Я открыла, и мы пошли в ТЦ. Я продолжала вести стрим, показывала витрины, болтала с чатом, выбирала подарки. Мы долго ходили по магазинам, подбирали что-то стоящее для Вади. Наконец, я нашла ахуенную вещь — стильные часы, которые точно должны были понравиться брату, — и взяла её, чувствуя, что брат оценит. Леха что-то советовал, я ворчала, что он не понимает стиля, но в итоге мы сошлись на том, что подарок будет бомбическим.
— Леха, сорри, но мы идём за нарядом для меня, — сказала я, отдавая ему камеру и перекладывая пакеты в одну руку.
Он взял её и направил на меня, пока я рассматривала платья. Я взяла одно — лёгкое, летнее, с открытой спиной, которое сразу привлекло моё внимание. Я покрутила его в руках, чувствуя ткань, и улыбнулась:
— Смотри, какое платье ахуенное. Оно просто кричит: «Надень меня, Ника».
— Ну, Вероника, надо мерить. Пиздуй в раздевалку, — усмехнулся Леха, отступая на шаг, чтобы камера могла заснять меня целиком.
— Фу, какая нах Вероника? Я Ника! — возмутилась я, но улыбнулась. — Подожди, Леха, надо ещё взять менее закрытое. На всякий случай.
— Нахуя? — спросил он, приподнимая бровь.
— Надо, — ответила я и скрылась за шторкой.
Я надела платье. Оно идеально сидело, подчёркивало фигуру, и было именно тем, что я хотела. Но когда я посмотрела в зеркало, улыбка сползла с моего лица. Я видела только то, что не нравилось мне: я чувствовала себя огромной, неуклюжей и жирной. Я провела рукой по бокам, сжала ткань и почувствовала, как внутри закипает злость на себя. Я смотрела на себя и видела ту самую корову, которую так боялась увидеть. Я выдохнула, поправила платье и вышла из примерочной, стараясь улыбнуться.
Я покрутилась перед Лехой и чатом, стараясь выглядеть уверенно, но внутри всё сжималось от того, что я видела в зеркале. Я услышала, как зашуршал чат, и прочитала пару сообщений:
«ФУ НИК ЭТО ПИЗДЕЦ»
«КАК ПРИНЦЕССА»
«ФУ ЧУДОВИЩЕ»
«РЕАЛЬНО БЕГИМОТИХА»
Я закусила губу и опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я хотела закрыться в раздевалке и никогда не выходить, но вместо этого я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на гримасу:
— Та норм, возьму и платье сразу, и рубашку с шортами. Мало ли, может, настроение изменится.
— Ну ок, — сказал Леха, но я заметила, как он смотрит на меня не так, как обычно.
Мы пошли на кассу. Продавщица пробила покупки, и я уже полезла за карточкой, как вдруг Леха опередил меня и приложил свою карту к терминалу. Я замерла и уставилась на него:
— Лёнь, ты идиот? Я сама могу заплатить!
— Та все, манюнь, не пищи. Скоро выезд уже, — сказал он, пряча карту в карман. — Считай это моим подарком на твой переезд или на что хочешь.
Я хотела спорить, но внутри что-то дрогнуло, и я просто кивнула, чувствуя, как на душе становится теплее.
Мы вышли из ТЦ, и Леха вызвал такси. Пока мы ждали, я достала из сумки свою курилку и сделала пару затяжек, глядя на проплывающие облака. Леха посмотрел на меня с лёгким удивлением:
— Ебать, чат, смотрите, у вас мать курить начала, — сказал он в камеру, ухмыляясь.
— Та Леха, блин, не пали, — ответила я, закатывая глаза, и спрятала курилку обратно в сумку. — Ты когда начала-то? — спросил он с любопытством.
— Какая разница, — ответила я, отворачиваясь. — Потом поговорим. Не на стриме же.
Леха усмехнулся и достал свой под, затянувшись в ответ. Мы стояли на улице, и я вдруг почувствовала, что мы снова вместе, снова в своей стихии.
Прибыв на остров, нас сразу расселили по номерам. Я, слава богу, была одна. Я быстро разложила вещи, закинула сумку в угол и огляделась — уютная комната с видом на воду, кровать с белым бельём, и тишина, которую я так хотела. Я выключила стрим и начала наряжаться: надела платье, поправила волосы, подвела глаза. Я вышла из номера и в тот же момент увидела Леху — он тоже выходил из своей двери. Мы встретились взглядами, и я почувствовала, как внутри разливается какая-то тихая радость. Мы улыбнулись друг другу. Вечер начинался. И я знала, что он будет особенным.
Брат вел стрим. Он общался с гостями, они делали завозы, шутили, смеялись, и атмосфера была тёплой и шумной. Я сидела за столом, иногда ковырялась в салатике, но в основном просто пила — сначала вино, потом перешла на что-то покрепче, чтобы снять напряжение, которое я уже начала чувствовать. Я смотрела на всех этих людей, на брата, который сиял от счастья, и внутри было приятно. Но я знала, что скоро что-то изменится.
— Эу, манюнь, или снимай нас! — крикнул Леха, махнув рукой. Он стоял в окружении гостей и явно хотел, чтобы я запечатлела этот момент.
— Щас, — ответила я, вставая и поправляя платье. Я подошла, взяла камеру и начала снимать, пытаясь поймать самые яркие моменты. Мы проходили мимо гостей, я снимала их улыбки, их смех, их тосты. Я почти забыла о той тревоге, которая сидела внутри, пока не появилась она.
Мама подошла к брату, обняла его, поздравила. Я видела, как он расплывается в улыбке, и на мгновение мне стало тепло. Но потом она повернулась ко мне, и её взгляд стал таким, какой я слишком хорошо знала.
— Вероника, пойдём отойдём? — сказала она тихо, но в её голосе было что-то, что заставило меня замереть.
— Ладно, щас, — ответила я, чувствуя, как внутри начинает холодать. — Лёнь, возьми стрим.
— Давай, — сказал Леха, забирая у меня камеру.
Мы отошли с мамой на пару шагов, подальше от шума и гостей. Я уже знала, что ничего хорошего этот разговор не принесёт. Она осмотрела меня с ног до головы, и я увидела, как её лицо меняется.
— Вероника, в чём это ты? — спросила она, и голос её звучал так, будто я сделала что-то ужасное.
— Что не так? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё начинало дрожать.
— Ника, ты что, сама не видишь, что поправилась? — сказала она, и каждое слово звучало как удар. — Зачем портить кадры? Ты же знаешь, как это выглядит. Или переоденься.
Я почувствовала, как в горле пересохло, и внутри разливается холод. Я смотрела на неё и не могла найти слов, потому что они застревали где-то глубоко.
— Мам, попозже, ок? — сказала я, стараясь сохранить лицо.
— Чтобы через два часа была переодетая, — сказала она и ушла, даже не оглянувшись.
Я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё рушится. Я слышала шум вечеринки, но он казался далёким и чужим. Я провела рукой по платью, чувствуя, как ткань касается моего тела, и внутри поднималась волна отвращения к себе. Неужели я и правда толстая? Неужели я выгляжу настолько ужасно? Я чувствовала, как внутри поднимается волна обиды и злости, но я не могла её выпустить. Я просто стояла и смотрела в одну точку.
Я подошла к парням, стараясь держать спину ровно. Леха повернулся ко мне и сразу нахмурился:
— Ника, чо с настроением? Ты какая-то сама не своя.
Я натянула улыбку, ту самую, которую я так хорошо научилась показывать.
— Та всё отлично, — сказала я, чувствуя, как слова звучат пусто. — Просто устала немного. Всё хорошо.
Я посмотрела на брата, который снова смеялся с гостями, и внутри стало горько. Я хотела уйти, но знала, что не могу испортить его праздник. Поэтому я просто осталась, натягивая улыбку и делая вид, что всё хорошо. Я подошла к столу, взяла бокал и сделала большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и на мгновение притупляет боль. Но она не уходила. Она оставалась внутри, тихая и холодная, как лед. Я знала, что этот вечер я запомню надолго. Но не потому, что он был весёлым.
Ближе к вечеру, когда солнце уже начало садиться за горизонт и воздух стал прохладнее, я поняла, что больше не могу сидеть в этом платье. Оно давило на плечи, напоминало о маминых словах, и каждое его прикосновение к коже казалось укором. Я тихо вышла из-за стола, пробралась в свой номер, скинула его, даже не глядя в зеркало, и натянула ту самую гавайскую рубашку — лёгкую, широкую, с яркими цветами, которая пахла летом и свободой. К ней я добавила широкие шорты и свои любимые кроссовки. В зеркало я снова посмотрела, но уже не так пристально. Я просто хотела быть удобной и не чувствовать себя неправильной. Я выдохнула, улыбнулась сама себе, насколько могла, и вернулась к столу.
Я подошла к компании. Леха стоял с камерой в руках и снимал тосты. Увидев меня, он на мгновение задержал взгляд, и я не поняла, что он там увидел, но он не сказал ни слова.
— Ник, ты переоделась? — спросил он, приподнимая бровь.
— Да, просто что-то устала от платья, — ответила я, стараясь звучать легко. — Давай мне стрим, ты уже наверное устал держать эту бандуру.
— Держи, манюня, — сказал он, передавая мне камеру. Я взяла её, поправила объектив и снова улыбнулась, на этот раз уже в экран. Чат начал активно писать, но я прочитала только пару сообщений:
«ООО А ТАК ЛУЧШЕ»
«В ЭТОМ ПРИКОЛЬНО»
«А ПЛАЩЕ БЫЛО КРАСИВЕЕ»
«МАНЮНЯ В ХАВАЙСКОМ, ВОТ ЭТО ПОВОРОТ»
Я усмехнулась, глядя на комментарии, и сделала пару шагов, чтобы показать свой образ:
— Чат, ну как вам? Гардеробный твист вечера. Я решила, что платье сегодня уже всё сказало, а я хочу просто быть удобной и отдыхать. У нас тут ещё много вечера впереди.
Чат снова взорвался, а я уже начала снимать гостей, смеяться, шутить. Я старалась, чтобы голос звучал весело, даже когда внутри всё ещё было холодно. Я держала камеру, иногда отвечая на вопросы чата и пытаясь не думать о том, что сказала мама. Леха иногда смотрел на меня, но я отводила глаза и снова улыбалась. В какой-то момент я поймала его взгляд, и он подошёл поближе, тихо, чтобы никто не слышал:
— Ника, ты точно норм? Ты выглядишь так, будто что-то случилось, но ты делаешь вид, что всё окей. Я тебя знаю.
— Всё хорошо, Леха, серьёзно, — сказала я, улыбнувшись, и даже не веря в это сама. — Просто день был длинный, и я устала. Спасибо, что спросил.
Он хотел сказать что-то ещё, но его отвлекли гости, и я осталась одна. Я подошла к столу, налила себе сок, потому что алкоголь больше не хотелось, и сделала глоток, глядя на воду. Внутри было тихо. Не злость, не боль, а какая-то пустота. Но я знала, что справлюсь. Как всегда.
Ближе к ночи, когда звезды уже вовсю горели над островом, а воздух стал совсем прохладным и свежим, гости начали потихоньку расходиться по номерам. Я уже успела переодеться обратно в пижамные штаны и широкую футболку, сидела на кровати, поджав ноги, и задумчиво парила, глядя в окно на тёмное море. В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышался приглушённый смех и звуки музыки, которые постепенно затихали. Я выдохнула облачко пара и задумалась о том, как странно устроен этот день. Я чувствовала, как внутри всё ещё отдаётся эхом мамин голос, и я пыталась заглушить его этой привычной рутиной. Но вейп помогал. Он успокаивал, отвлекал, заставлял чувствовать себя немного свободнее. Я посмотрела на устройство в руках и тихо усмехнулась:
— Бля, всё же эта хуйня прикольная.
Докурив, я встала, накинула лёгкую ветровку и вышла из номера, чтобы подышать свежим воздухом. Ночной остров был прекрасен — вдалеке плескалось море, на небе горели звёзды, а воздух был таким чистым, что хотелось дышать им глубже. Я медленно пошла по дорожке, наслаждаясь тишиной, как вдруг заметила знакомую фигуру, лежащую прямо на земле. Я подошла ближе и увидела Вадю. Он лежал на спине, глядя в небо, а рядом с ним суетились две девушки, пытаясь ему помочь. Он что-то бормотал, смеялся, но явно был в том состоянии, когда карты, ключи и здравый смысл уже не работают.
— О, мой спаситель, — простонал он, когда я подошла.
— Что случилось, бомжара? — спросила я, улыбнувшись, но я уже поняла.
— Карта ключ не работает, я как дурак лежу тут уже полчаса, — ответил он, вздыхая.
Я попросила у работающих запасную карту к его номеру, взяла её и протянула брату:
— Вставай, бомжара. На тебе карту. Иди уже в номер и ложись спать.
Вадя с трудом поднялся, обнял меня так крепко, что я почти задохнулась, и заплетающимся языком сказал:
— Ебать ты соч, спасительница. Чат, чтоб я делал без сестры? Я бы тут до утра лежал.
— Да иди уже, — сказала я, похлопывая его по плечу и отстраняясь.
— А ты чё так пахнешь? — спросил он, принюхиваясь и щурясь. — Жижей, что ли? Это что за новый парфюм?
— Тебе кажется, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимое лицо. — Иди спать, Вадь. Завтра поговорим.
— Всё-всё, я пошёл, — усмехнулся он, покачиваясь, и скрылся в двери своего номера. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как на душе становится спокойно. Я вздохнула, задержалась ещё на мгновение, глядя на тёмное небо и слушая ночной бриз, а потом развернулась и пошла обратно к себе. Сегодня был долгий день. Я хотела просто лечь и забыть обо всём, что случилось, но я знала, что утро будет новым. И я готова встретить его.