dangerlyoha

Сегодня я иду на прогулку с Даней. Я решила провести мини-стрим, буквально пока собираюсь, чтобы хоть немного пообщаться с чатом, но без обязательств. Включила камеру, поправила волосы и улыбнулась в объектив:

— Привет, приемыши! Сегодня я решила провести маленький коротенький стрим, хотя не обязана, но вы же мои любимые уроды, так что держите.

Чат сразу оживился:

«ООО МАТЬ»
«РОДНАЯ ЛОКАЦИЯ»
«БЛЯ»
«ЧТО ЗА УЕБОК РЯДОМ С ТОБОЙ БЫЛ НА КАДРАХ?»
«КАКОГО-ТО ТЫ ПИДОРА ВЫБРАЛА»
«ЛЕХА ЛУЧШЕ»

Я закатила глаза, но улыбнулась:

— Разогнались вы чота, не вашего ума, с кем я гуляю и с кем появляюсь. Я, блять, взрослая девочка, сама решаю. Так что не лезьте.

Я сделала нюдовый макияж — лёгкий, почти незаметный, только чуть подчеркнула глаза и губы. Потом надела чёрную шелковую юбку, которая мягко струилась по ногам, и белый топ. Покрутилась перед зеркалом, осталась довольна.

— Ну как вам я? — спросила я, показывая себя в полный рост.

Чат, как всегда, разделился на два лагеря:

«КАК ВСЕГДА ШИКАРНА, МАТЬ»
«КАК ШЛЮХА»
«НА ЭТО МОЖНО ДРОЧИТЬ?»
«ТЕКЁМ ОТ ТВОЕГО ВИДА»

Я только рассмеялась:

— Уёбки. Но я вас люблю, даже таких.

Я взяла сумочку, ключи, ещё раз посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась:

— Всё, всем пока, люблю вас!

Я выключила стрим и вышла из дома. Данил уже ждал меня у подъезда с огромным букетом красивых цветов — нежных, пастельных, завернутых в крафтовую бумагу. Я растерялась на секунду, потому что не привыкла к такому вниманию.

— Ой, Даняя, — сказала я, принимая букет и вдыхая его приятный запах. — Спасибо большое, мне очень приятно, но не стоило.

— Стоило, — ответил он с той самой идеальной улыбкой, которая должна была бы меня растопить, но почему-то только смутила. — Как можно не дарить цветы такой девушке?

Мы пошли в кафе, и весь вечер я чувствовала себя не в своей тарелке. Данил был слишком правильным. Он открывал передо мной двери, заказывал всё самое лучшее, спрашивал, что я люблю, и даже не позволил себе ни одного грубого слова. Он был джентльменом. Настоящим. Таким, о которых пишут в книгах. И я вдруг поняла, что надеваю маску. Я не могла быть собой — я придержала мат, не смеялась громко, не шутила пошло. Я была вежливой, тихой и правильной. И от этого внутри всё сжималось. Я чувствовала себя самозванкой. Будто я играю роль, которая мне не подходит. Но я не рассказывала о нём в стриме. Это было только моё. Я не хотела, чтобы чат лез в мою личную жизнь, не хотела, чтобы они обсуждали его, осуждали или сравнивали. Я просто хотела попробовать, понять, что мне нужно, и разобраться в себе без лишних голосов.

Вечером, когда я наконец вернулась домой и упала на диван, я взяла телефон и позвонила Ваде. Он ответил почти сразу.

— Ало, Вадь, занят? — спросила я, чувствуя, как внутри всё кипит.

— Нет, сеструх. А чо такое? — спросил он.

— Блять, это пиздец! — выпалила я. — Я никогда так долго не притворялась правильной!

— Шо, в смысле? Ты о чём? — не понял он.

— Блять, это Даня! Он джентльмен, самый настоящий! Я тебе показываю цветы, — я поднесла букет к камере, даже не включив видео. — Он даже не матерится, Вадь! Он не пьёт! Он открывает передо мной двери! Я чувствовала себя незнаю кем! Я сидела и боялась сказать слово «блять», чтобы не испортить вечер!

Вадя на той стороне засмеялся:

— Ооо, такой мужик нам в семью не нужен. А вот Денжера я бы принял.

— Сука, ёблан, — сказала я, но улыбнулась. — Я серьёзно, Вадь. Как я должна с ним общаться, если я чувствую себя матерщинницей?

— Ну, может, он тебя и такую примет? — сказал он, и я услышала в его голосе лёгкую насмешку. — А может, ты просто не привыкла к нормальным отношениям, сеструх?

Я задумалась. Может, он и прав. Но внутри всё равно было странное чувство, будто я предаю себя, когда пытаюсь быть той, кем не являюсь. И я понимала, что это не для меня. Я не хочу быть с кем-то, кто не видит меня настоящую. Я вздохнула и сказала:

— Ладно, хер с ним. Посмотрим, что будет дальше. А пока я пойду выпью чаю и подумаю о том, как быть собой в мире, где от тебя ждут цветочков и комплиментов.

— Держись, — сказал Вадя. — И не теряй себя, Ник.

— Постараюсь, — ответила я и отключилась, чувствуя, что сегодняшний вечер оставил во мне больше вопросов, чем ответов. Но, возможно, это и есть главное — искать ответы, не теряя при этом себя. И я знала, что не хочу никому рассказывать о Дане. Это только моё. Пока я сама не пойму, что мне нужно.

Я сидела на балконе, завернувшись в плед, и смотрела на ночную Москву. Вид был ахуенный — огни города тянулись до горизонта, где-то вдалеке мерцали окна высоток, а по набережной медленно ползли машины. Я чувствовала, как ветер касается моего лица, и внутри разливалось спокойствие. На столике стояла кружка с чаем, я медленно потягивала его и слушала тишину, которая была моей — без стримов, без шума, без ожиданий.

Телефон завибрировал на столе, и я взяла его, увидев уведомление от Дани. Я открыла сообщение, и внутри что-то дрогнуло.

Даня: «Здравствуй, красавица. Как твой вечер?»

Я улыбнулась и набрала в ответ:
Я: «Привет, рыцарь. Всё отлично, сижу на балконе, пью чай, смотрю на город.»

Даня: «Звучит уютно. Как тебе идея сходить завтра в музей? Я знаю один классный, там сейчас выставка современного искусства. Думаю, тебе понравится.»

Я помедлила с ответом. Музей. Современное искусство. Это звучало красиво, но я чувствовала, что снова придётся быть той правильной девочкой. Но внутри меня сидела мысль, что я хочу попробовать. Может, я ошибаюсь. Может, он не такой правильный, как кажется.
Я: «С радостью составлю тебе компанию. Во сколько?»

Даня: «Заеду за тобой в 14:20. До встречи.»

Я: «Пока.»

Я отложила телефон и выдохнула. Внутри пролетело только одно слово: «Пиздец». Я снова согласилась. Я снова буду играть роль. Но почему-то я не могла отказаться. Наверное, я хотела убедиться, что он не просто правильный, а по-настоящему хороший. Или я просто боялась остаться одна. Я взяла телефон и набрала брата.

— Ало, Вадь, спишь? — спросила я, услышав его сонный голос.

— Бля, Ник, за 30 минут второй раз звонишь. Не сплю я, — буркнул он. — Думаю, как организовать свой юбилей. Кстати, ты успеешь? Он послезавтра.

Я замялась. Я знала, что у меня рейс завтра вечером, и я должна была быть в Белграде. Но я ещё не решила, когда именно я улетаю.

— Ой, Вадь, не могу. Нету билетов, — сказала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Ой, ладно, — сказал он, и в голосе его я услышала разочарование. — Ладно, Ник, я пошёл. Извини, дело появилось.

— А... Ладно, пока, — ответила я, и он отключился.

Я положила телефон на стол и задумалась. Он обиделся на меня? Наверное. Но он не знает, что самолёт у меня завтра вечером. Я не хотела ему рассказывать, потому что хотела сделать сюрприз. Я хотела появиться у его двери ровно в полночь, чтобы он понял, что я всё-таки приеду. Но тут я вспомнила, что завтра в 18:00 у меня вылет. А я только что согласилась на музей.

— Блять, — прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Завтра вылет вечером, а я нахуй согласилась в музей?

Я схватила телефон и быстро набрала Дане:

— Алло, Дань, извини, что так поздно звоню, — сказала я, когда он ответил. — У меня завтра самолёт в 18:00. Мы успеем до этого времени? Я не хочу тебя подводить.

Он засмеялся, и в его голосе я услышала такое спокойствие, что мне стало легче:

— Да, конечно. Просто твой чемодан сразу же разберём, и я тебя увезу в аэропорт. Не переживай.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Спасибо, Дань. Ты просто спас меня.

— Всегда готов, — ответил он, и я снова улыбнулась, уже не чувствуя себя такой потерянной.

Я отключилась и посмотрела на ночной город, понимая, что завтра у меня будет насыщенный день. И что я, возможно, наконец-то пойму, что мне на самом деле нужно. Или это просто очередной день, в котором я ищу себя.

Утро. Я проснулась около десяти, чувствуя лёгкую усталость после вчерашнего вечера, но внутри уже горело предвкушение дня. Я быстро собрала чемодан, сложила всё аккуратно, чтобы ничего не забыть, и оделась в удобное, но красивое — лёгкое платье, которое не сковывало движений, и удобные балетки. Время подошло к двум, и я уже была готова. Телефон завибрировал, и я увидела сообщение от Дани:

— Ало, красавица, готова?

Я улыбнулась и ответила:

— Да, Дань, сейчас спущусь.

Мы приехали в какой-то музей. Бля ,честно, это был реально пиздец. Я никогда в жизни не ходила в музеи и поняла, что не зря. Это было что-то невероятное — странные инсталляции, абстрактные картины, какие-то непонятные объекты, которые назывались искусством. Данил что-то увлечённо рассказывал, но я слушала вполуха, потому что всё моё внимание было занято тем, чтобы не заржать в голос от некоторых экспонатов. Даня сфоткал меня на фоне одной из картин, и я, глядя на своё лицо на экране телефона, поняла, что выгляжу так, будто меня заставили есть брокколи в детстве. Я улыбнулась и выставила фото в свой Telegram-канал с подписью:

«Приучаюсь к культуре.»

Не прошло и пяти минут, как мне в личку прилетело сообщение от Вади. Я открыла и чуть не подавилась от смеха.

Вадя: «АХАХАХАХА ПИЗДЕЦ, У ТЯ ЕБАЛЬНИК НЕДОВОЛЬНЫЙ. ТЫ ТАМ ТРУПИШЬСЯ, ЧТО ЛИ?»

Я: «Настолько видно?»

Вадя: «Очень. Ты выглядишь так, будто тебя заставили смотреть лекцию по философии в 8 утра. Ты чё, не в кайф?»

Я: «Да я просто не понимаю это искусство, Вадь. Я чувствую себя тупой.»

Вадя: «Ты не тупая, ты просто не любишь, когда тебя заставляют быть правильной. Слушай, может, ты просто не хочешь быть с ним?»

Я задумалась. Может, он прав. Я не хочу быть с ним, если это значит быть не собой. Я вышла из чата и убрала телефон в карман, чувствуя, как внутри что-то щемит.

Мы с Даней вышли из музея и отправились гулять. Он что-то рассказывал о выставке, но я слушала вполуха, думая о том, что мы такие разные. И что я не могу быть с ним. Он был слишком правильным, а я слишком... неправильной. Я чувствовала себя не в своей тарелке и хотела лишь, чтобы этот вечер закончился.

В 16:40 мы выехали в аэропорт. Ехать было около тридцати минут, и я смотрела в окно на проплывающий город. Через несколько часов я буду в Белграде. Я буду снова собой. Я буду рядом с теми, кто принимает меня такой, какая я есть. А этот вечер останется просто воспоминанием о том, что я пыталась быть кем-то другим, но поняла, что не хочу. И я знала, что скоро я окажусь там, где я действительно нужна, где я могу быть собой, не притворяясь и не играя. И это было лучшим чувством, которое я могла испытать.

Садясь в самолёт, я чувствовала, как усталость накрывает меня с головой. Я прошла к своему месту у окна, поставила рюкзак на колени и глубоко выдохнула. Впереди было больше четырёх часов полёта, и я не знала, чем себя занять. Я уже пересмотрела всё, что можно было скачать, и не хотела смотреть фильмы, которые мне не интересны. Я просто сидела, глядя на взлетающий самолёт, и думала о том, как быстро летит время. Как быстро я успела привыкнуть к Москве, к этому ритму, к этим людям. Я чувствовала, что внутри меня разрываются противоречия. С одной стороны, я хотела вернуться в Белград, к своей жизни, к своим друзьям, к своему пространству. С другой — я знала, что оставляю здесь часть себя. Может быть, ту, которая хотела быть правильной. Но я знала, что это не я.

Я взяла телефон и зашла в свой Telegram-канал. Прокрутила вниз, до последнего поста — того самого, с фото из музея. Открыла комментарии и начала читать. Сначала я улыбнулась, но с каждой новой строчкой улыбка таяла, а внутри разрасталось неприятное чувство.

«Ебать, Ника, ты поправилась?!»
«Чо с тобой? Ты как-то странно выглядишь.»
«Ты как всегда шикарна, мать.»
«Ну любимая мать, ты огонь.»
«Пиздец, тебе не идёт этот образ, реально.»
«Ебать, щёки как у хомяка, честно.»

Я замерла. Прочитала это ещё раз. Потом ещё. И почувствовала, как внутри поднимается волна холода. Я смотрела на эти слова и не знала, что ответить. Я хотела написать что-то резкое, послать их всех, но мои пальцы застыли над экраном.

Я закрыла чат и открыла свою галерею. Я начала листать фотографии, которые мы сделали с Даней в музее. На первой я улыбалась — неестественно, натянуто, будто пыталась казаться счастливой. На второй я стояла сбоку, и свет падал на лицо так, что я увидела то, чего раньше не замечала. Я приблизила фото. Провела пальцем по экрану, рассматривая своё лицо. Щёки. Они казались мне полнее. Я нахмурилась, переключилась на другую фотографию, потом на третью. Я чувствовала, как внутри разрастается неприятное чувство. Я стала искать фото, где я нравилась себе, но всё, что я видела — я видела только недостатки. Я видела свои щёки, которые казались мне слишком круглыми. Я видела, как платье сидит не так, как я хотела. Я видела себя некрасивой. Я видела себя уродиной. Я приближала фотографию за фотографией, чувствуя, как внутри закипает обида на себя за то, что я позволила себе быть такой. Я смотрела на своё лицо и видела только то, что не нравилось мне. Я закрыла галерею и снова открыла комментарии. Может быть, они правы? Может, я действительно выгляжу иначе? Может быть, я просто не замечала, как изменилась? Но внутри меня была надежда, что это не конец, что я могу измениться. Но сейчас я чувствовала себя сломленной. Чужие слова застревали внутри, как иголки, которые я не могла вытащить. Я поднесла руку к лицу, провела по щеке, чувствуя, что она действительно кажется мне мягче, чем раньше.

Я поднесла руку к лицу, провела по щеке. Я не выгляжу иначе. Я та же. Но их слова застревали внутри, как иголки, которые я не могла вытащить. Я отложила телефон, отвернулась к иллюминатору и уставилась на облака, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Я злилась на себя за то, что позволила этим словам задеть меня. Я злилась на них за то, что они пишут это. И я злилась на себя за то, что не могу просто послать их всех и забыть об этом.

Я снова открыла галерею. Зачем я это делаю? Я же знаю, что будет больно. Но я не могла остановиться. Я листала фото за фото, и с каждым разом я видела себя всё более уродливой. Я не видела красивого лица, я видела только свои недостатки. Я ощущала, как внутри разрастается пустота, которую нечем заполнить. Каждое новое фото укрепляло во мне мысль о том, что я не такая, как надо. Я ненавидела себя за то, что я слабая. Что я позволяю этим комментариям задеть меня. Что я не могу просто закрыть телефон и забыть. Но я не могла. Я продолжала смотреть и чувствовала, как внутри становится холодно и пусто. Я закрыла глаза и попыталась просто дышать. Через несколько часов я буду в Белграде. Я буду рядом с Вадей, с Лехой. Но я не знала, захочу ли я смотреть им в глаза, чувствуя себя такой ничтожной. Я снова открыла глаза, посмотрела на облака за окном и прошептала в пустоту:

— Похуй на них. Я есть. Я живу свою жизнь. Но я хочу быть красивой. И я не знаю, что мне делать, чтобы увидеть себя такой.

Я убрала телефон, закрыла глаза и попыталась просто дышать. Самолёт набирал высоту, и я знала, что через несколько часов я буду в Белграде. Но я не была уверена, что смогу вернуться к себе прежней. Я знала, что мне нужно время. И что чужие слова не должны определять меня. Но пока я чувствовала только одно — боль. И холод. И пустоту, которую нечем было заполнить.

Прилетев в Белград, я вышла из самолёта и почувствовала, как воздух обнимает меня теплом. В Москве было прохладно и пасмурно, а здесь, даже ночью, дышалось по-другому. Я быстро прошла через зону прилёта, взяла чемодан и вызвала такси. До полуночи оставался ещё целый час двадцать — я успевала. Всё шло по плану.

Такси остановилось у моего дома, я расплатилась, вышла и увидела светящуюся вывеску круглосуточного магазина. Я зашла, быстро выбрала торт с цифрой «30» на мастике, взяла свечи, а заодно и банку энергетика, чтобы точно не уснуть до конца ночи. Потом заскочила в табачку, взяла хороший вейп и сразу две большие баночки жижи. Я вышла из магазина, подержала пакет в руке и задумалась:

— Бля, нахуя я это купила? — сказала я сама себе шёпотом. — Ну ладно, раз купила — нужно попробовать. Вдруг понравится.

Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и открыла дверь своей квартиры. На мгновение я замерла, вдохнув знакомый запах. Дома. Наконец-то дома. Я поставила торт и свечи на столешницу, как вдруг телефон завибрировал. Сообщение от Лехи.

«Никша, ты прилетела что ли?»

Я улыбнулась:
«Да, Лех. Как узнал?»

«Услышал. Мы же соседи, всё слышно»

«только ваде не говори»

«Я и не собирался.»

«Пойдёшь его поздравлять?»

«Да.»

«Тогда в 23:55 встречаемся у лифта.»

«Окей.»

Я выключила телефон, сняла куртку и пошла в душ. Горячая вода смыла с меня усталость и московскую пыль, я почувствовала, как напряжение уходит вместе с водой. Я надела чёрные спортивные штаны на низкой посадке и такую же чёрную широкую футболку. Всё просто, удобно и по-моему. Вейп и жижи я убрала в туалетный столик — решила, что попробую потом, когда останусь одна.

23:47. Я обула кроссовки, взяла торт и аккуратно поставила свечи в виде цифр —тридцать. Их свет мягко мерцал в темноте, и я почувствовала, как внутри разливается волнение.

— Пиздец, старик у меня брат, — сказала я тихо, глядя на горящие свечи.

Я вышла в коридор и встретила Леху. Он уже ждал у лифта. Мы обнялись, быстро, по-дружески, и я почувствовала, как на душе становится теплее. Мы зашли в лифт, поднялись на этаж выше, и ровно в полночь я позвонила в дверь. Из-за двери послышались шаги и голос Вади:

— Да иду я, иду...

Дверь открылась, и Вадя замер на пороге. Он уставился на меня, на торт, на горящие свечи, и глаза его округлились.

— Ты чё, блять, приехала?! — выдохнул он.

— С днём рождения, старик, — сказала я, протягивая торт. — Думал, я забуду?

Он обнял меня так крепко, что я почти задохнулась, но внутри было тепло и правильно.
-идиот я щас торт уроню

За  моей спиной уже собралась компания: Аринка, Рома, Юечка, Копстер и леха . Все кричали «Ура!», Вадя затушил свечи, загадав желание, о котором никому не сказал.