3. Стадия принятия.
يذهب الجسد حيث يأمره الشيوخ، لكن القلب يبقى حيث دُفن.
Тело идет туда, куда прикажут старшие, но сердце остается там, где его похоронили.
***
Пятничное утро в офисе строительной компании Аслана началось с гула телефонных звонков и суеты в приемной. Рахим зашел в кабинет отца ровно в девять, неся в руках тяжелую папку с проектной документацией по новому тендеру. С его лица так и не сошла мрачность после домашнего скандала, а глаза казались еще темнее от недосыпа.
— Рахим, зайди, — Аслан поднял голову от бумаг и жестом указал на кожаное кресло напротив. — Сейчас приедет наш главный поставщик мрамора и гранита, Руслан. От его условий зависит маржинальность всего квартала. Веди себя достойно. Твоё лицо сегодня способно распугать даже коллекторов.
Рахим молча сел, положив сбитые на боксе кулаки на полированный подлокотник. Он ничего не ответил отцу. Его согласие поехать на сватовство в субботу было данью уважения к Аслану, но радоваться этому он не собирался.
Ровно в девять тридцать дверь кабинета распахнулась, и вошел Руслан солидный, статный мужчина пятидесяти лет, отец Марьям. Он буквально излучал уверенность и благополучие. Руслан тепло и крепко пожал руку Аслану, а затем повернулся к Рахиму, протягивая ладонь.
— Рахим Асланович, наслышан о твоей хватке на объектах. Рад личному знакомству, — с улыбкой произнес Руслан.
Рахим поднялся, ответил на рукопожатие коротким, жестким сжатием и сухо кивнул.Руслан на секунду замешкался, наткнувшись на этот ледяной, пронзительный взгляд, который смотрел словно сквозь него, но быстро вернул себе деловой настрой.Переговоры длились больше часа. Пока Аслан и Руслан обсуждали объемы поставок, Рахим методично, пункт за пунктом, разбирал смету. Он говорил мало, но каждое его слово било точно в цель. Он срезал необоснованные наценки, хладнокровно указывал на логистические дыры и не уступал ни рубля там, где поставщик пытался схитрить.Руслан, который привык к более мягким и дипломатичным переговорам, чувствовал себя под этим взглядом крайне неуютно.
Рахим не улыбнулся ни разу. В его манерах не было гостеприимства, только сухой, безжалостный расчет и глухая, давящая стена авторитета. От этого парня веяло такой тяжелой, взрослой силой, что Руслану временами казалось, будто он ведет переговоры с матерым криминальным авторитетом, а не с преемником строительной фирмы.Когда контракт на выгодных для Аслана условиях был наконец подписан, Руслан устало выдохнул и вытер лоб платком.
— Ну, Аслан, — с натянутой улыбкой произнес Руслан, собирая свои бумаги.
— Сын у тебя кремень. С таким парнем шутки плохи. Тяжелый у него характер, ох тяжелый.
— Горская порода, Руслан, — с затаенной гордостью, но и с грустью в голосе ответил Аслан, покосившись на застывшего у окна сына. — Зато дело знает.
Руслан ушел, вежливо попрощавшись. Но стоило двери кабинета закрыться, как его улыбка тут же растаяла. Спускаясь в лифте, отец Марьям чувствовал странный, липкий холодок в груди. Он вспомнил, как вчера его жена и дочь Марьям восторженно щебетали дома о том, что Салима взяла фотографию их девочки для этого самого Рахима. Вспомнил сияющие глаза дочери, которая мечтала об этом. Руслан сел в свой автомобиль, крепко сжал руль и нахмурился. Он любил Марьям больше жизни и желал ей счастья. Но теперь, увидев Рахима в деле, ощутив на себе эту пугающую, мертвую ауру одиночества и жесткости, Руслан впервые засомневался. Этот парень действительно был невероятно красив и силен, но он был слишком разрушителен. Сможет ли его нежная, домашняя Марьям выжить рядом с таким человеком, или этот парень просто раздавит её своей тяжестью?
***
Машина Руслана была припаркована у ворот его дома, но мужчина не спешил выходить из машины. Он еще несколько минут сидел, крепко сжав руки на руле, перед глазами всё еще стоял этот страшный, пустой взгляд Рахима. Отец Марьям чувствовал, как внутри него нарастает глухая, родительская тревога.Едва он переступил порог дома, его окутал аромат свежей выпечки и праздничная суета — подготовка к завтрашнему сватовству шла полным ходом. Из гостиной, весело напевая, выбежала Марьям с охапкой новых шелковых скатертей. На ней было домашнее платье. Она выглядела такой счастливой и беззащитной, что у Руслана сжалось сердце.
— Папочка, ты вернулся! — Марьям подскочила к нему, поцеловала в щеку и тут же затараторила.
— Мама на кухне делает пахлаву, а я выбираю, какой фарфор выставить. Как прошли переговоры с Асланом? Ты видел его? Видел Рахима? Какой он?
Руслан мягко отстранил дочь, попытавшись натянуто улыбнуться.
— Видел, дочка. Договор мы подписали, всё хорошо. Иди помоги маме, а мне нужно с ней поговорить.
Он прошел на кухню, где его супруга, Зарема, как раз доставала из духовки противень. Дождавшись, пока Марьям уйдет в дальнюю комнату, Руслан закрыл дверь и тяжело опустился на стул.
— Зарема, оставь это на минуту, — глухо произнес он. — У нас проблемы. Я сегодня целый час провел на переговорах с этим Рахимом.
Жена удивленно повернулась к нему, вытирая руки полотенцем.
— И что? Аслан ведь уважаемый человек, его тейп...
— Причем тут Аслан! — перебил её Руслан, и в его голосе прорвалось сдерживаемое волнение. — Сын у него не человек. За весь час он ни разу не улыбнулся, слова лишнего не сказал. От него веет смертью и тяжестью, понимаешь? Траур по погибшей невесте не просто изменил его, он выжег его дотла. Наша Марьям как цветок, она привыкла к теплу, любви, заботе. Этот парень раздавит её, даже не заметив. Нам нужно отказать Салиме. Завтрашнее сватовство ошибка.
В этот момент дверь кухни с шумом распахнулась. На пороге стояла Марьям, которая возвращалась за вазой и услышала последние слова отца. Её лицо, только что сияющее, мгновенно побледнело, а губы задрожали от обиды.
— Отказать?! Папа, ты что такое говоришь? — выкрикнула она, и в её живых глазах блеснули слезы гнева. — Из-за того, что он показался тебе слишком строгим на работе?! Ты судишь о человеке по деловым переговорам?
— Марьям, послушай отца, — попытался успокоить её Руслан, поднимаясь с места. — Я мужчина, я вижу других мужчин насквозь. Он сломан изнутри. Он не сможет сделать тебя счастливой, в его сердце нет места для тебя.
— Да откуда ты можешь знать, что в его сердце?! — Марьям упрямо вскинула подбородок, гордость и максимализм взяли верх над послушанием. — Да, он пережил страшную трагедию. Да, он закрылся от мира. Но это значит лишь то, что он умеет любить по-настоящему, а не так, как эти современные мальчишки! Я не откажусь от него, папа. Если его мать выбрала мою фотографию, значит, так суждено. Я отогрею его, я верну его к жизни, вот увидишь! Завтра они приедут, и я выйду к ним.
Марьям развернулась и, громко хлопнув дверью, убежала в свою комнату. Руслан опустил голову на руки, понимая, что влюбленная дочь его не слышит, а субботнее утро теперь неминуемо приближает их к катастрофе.
***
Рахим сидел в глубоком кресле перед панорамным окном. На часах было три часа ночи. В комнате не горел свет, и лишь бледный лунный луч разрезал полумрак, падая на его сбитые на тренировке костяшки пальцев.Рядом с ним на низком столике стояла нетронутая чашка остывшего черного кофе. Рахим не спал. Последние двое суток превратились для него в сплошной внутренний ад.
Ультиматум отца
Либо ты женишься, либо у меня больше нет сына.
Эти слова Петлей затягивались на его шее с каждой минутой. Отказаться, пойти против воли Аслана означало лишь одно разочарование.
Но подчиниться... Подчиниться для Рахима означало предать ту, ради которой его сердце еще продолжало совершать свои глухие удары.Он медленно поднялся, и его тяжелая, бесшумная поступь нарушила тишину пустой квартиры. Рахим подошел к спальне, приоткрыл тяжелую дубовую дверцу шкафа и замер. В темноте белел плотный чехол, скрывающий свадебное платье Айлин. В этот момент ему показалось, что он физически чувствует её присутствие, словно её мягкие руки коснулись его напряженных плеч.
— Прости меня, — едва слышно, одним только выдохом произнес Рахим в пустоту.
Голос сейчас хрипел от сдерживаемой боли.
— Клянусь тебе, никто и никогда не займет твое место. На этот шаг пойдет только мое тело, но не моя душа.
В его голове крутились слова Мурата о том, что жена ему надоела, что он ищет страсти на стороне, топча живую женщину. Рахим горько ухмыльнулся в темноте. Судьба сыграла с ним злую шутку, завтра его везут сватать какую-то незнакомую девушку — эту Марьям, чью фотографию он так и не соизволил удостоить взглядом. Ему было абсолютно плевать, как она выглядит, из какой она семьи и о чем мечтает. Для него она была лишь безликим инструментом, который должен был успокоить гордость отца.Рахим вернулся к окну, его челюсти сжались так, что на щеках заходили желваки. В его глазах застыла жестокая решимость. Он поедет в этот дом. Он сядет за их стол. Но он сделает всё, чтобы эта девушка с первой же секунды поняла: она выходит замуж за живого мертвеца. В его доме не будет тепла, в его постели не будет нежности, а в его сердце навсегда останется только Айлин.