2. Вес слова.
من السهل أن تتأمل قمة الجبل بإعجاب، إلى أن تشعر بالرياح المتجمدة المنبعثة من مثلجاته.
Легко залюбоваться вершиной горы, пока не почувствуешь леденящий ветер её ледников.
***
Запах сырости и бензина в подземном паркинге сменился душным, тяжелым ароматом специй, стоило Рахиму переступить порог дома. После разговора в спортзале кулаки всё еще горели от ярости, а в ушах набатом звучали циничные слова Мурата. Рахим надеялся быстро подняться к себе, но стоило ему зайти, как он понял. Его ждали.
В просторной гостиной, залитой мягким светом хрустальной люстры, за большим столом сидели его родители. Отец, Аслан, мужчина с окладистой седой бородой и тяжелым взглядом, молча перебирал четки. Мать, Салима, сидела чуть поодаль, её глаза были красными — она явно плакала до его прихода.
— Рахим, сядь, — голос отца прозвучал негромко, но в нем звенела сталь, не терпящая возражений.
Рахим остановился в дверях, не снимая спортивной куртки. Его лицо оставалось каменным, но желваки на челюсти привычно заходили ходуном. Он не хотел этого разговора. Он ненавидел его заранее.
— Я устал после тренировки, отец. Давай завтра, — глухо ответил Рахим, делая шаг к лестнице.— Сядь, я сказал! — Аслан с глухим стуком опустил четки на полированное дерево стола. — Три года, Рахим. Три года мы молчали. Мы уважали твое горе, мы хоронили Айлин вместе с тобой. Но так дело больше не пойдет. Ты живой мужчина, тебе двадцать шесть лет! Ты уничтожаешь себя, ты уничтожаешь наш род!
Салима тихо всхлипнула, прижав платок к губам, и умоляюще посмотрела на сына.
— Сынок, посмотри на меня, — сквозь слезы заговорила мать, и в её голосе было столько невыносимой боли, что Рахиму на секунду показалось, будто его собственная броня треснула.
— Твой отец прав. Ты стал как тень. На тебя страшно смотреть.. ни улыбки, ни живого слова. Дом пустой, внуков нет. Айлин уже в раю, её не вернуть плачем и одиночеством. Ты должен продолжить жизнь. Мы нашли тебе хорошую девушку из уважаемой семьи...
— Хватит, — резко оборвал её Рахим.Его глаза полыхнули огнем, который он так долго держал под замком. Он сделал три шага вперед, вплотную приближаясь к столу, и оперся на него тяжелыми, сбитыми в кровь кулаками.
— Я один раз сказал и больше повторять не буду. Моя жена погибла три года назад. Другой у меня не будет. Не нужно искать мне невест, не нужно приводить их в этот дом. Любая женщина рядом со мной будет несчастна, потому что моя душа осталась на той трассе.
— Твоя душа принадлежит твоему роду! — Аслан поднялся во весь рост, глядя сыну прямо в глаза. — Мужчина без семьи это сухое дерево. Ты женишься, Рахим. Это моё последнее слово. Если ты уважаешь своего отца ты женишься. В следующую субботу мы едем на сватовство. Либо ты идешь туда как мой сын, либо у меня больше нет старшего сына.
В гостиной повисла удушающая, грозовая тишина. Рахим смотрел на отца, и внутри него боролись два самых сильных чувства. Уважение к родительской воле и мертвая, нерушимая верность погибшей Айлин.
Мать поднялась со своего места. Рахим не шелохнулся, но желваки на его лице задвигались быстрее.
— Сынок, — тихо, почти шепотом произнесла Салима, оглядываясь на лестницу. — Отец говорит жестко, потому что его сердце разбивается на части. Но я мать. Я просто прошу тебя... взгляни на неё. Всего один раз.
Она полезла в карман своего длинного кардигана и достала оттуда небольшой глянцевый снимок. Салима протянула фото сыну, надеясь растопить его холод.Но это действие стало последней каплей. Рахим резко отпрянул, словно от удара тока. Вся накопленная за вечер ярость, тяжелый разговор с Муратом на ринге и ультиматум отца в один миг вырвались наружу.
— Мама прекрати — вспылил Рахим, и его голос заставил Салиму вздрогнуть. — Мне и так дышать тяжело под этой крышей! Мне и без этого невыносимо трудно принять решение отца, меня ломают через колено, а ты ещё и фотки мне суешь?! Думаешь, если я посмотрю на красивое лицо, я сразу забуду Айлин?
Он со злостью вырвал снимок из её рук, даже не взглянув на изображение. Лицо Рахима горело от гнева, глаза полыхали опасным огнем. Он с силой швырнул фотографию на полированный стол и она проехалась по дереву и упала на ковер, перевернувшись глянцевой стороной вниз.
— Не надо делать из меня барана,
которого можно женить по картинке — тяжело дыша, процедил он сквозь зубы.
— Я подчинюсь отцу, потому что уважаю его. Я поеду в эту субботу. Но смотреть ни на кого заранее я не стану.
Рахим развернулся и стремительным шагом направился к лестнице, на ходу бросив
— Я к себе.
Спустя секунду наверху оглушительно хлопнула дверь его спальни.Салима осталась стоять посреди гостиной, прижав дрожащие руки к груди. На глазах матери снова заблестели слезы. Она медленно опустилась на корточки и подняла с ковра упавший снимок. С фотографии на нее по-прежнему смотрела двадцатитрехлетняя скромная студентка-дизайнер.
Салима тяжело вздохнула, аккуратно спрятала фото обратно в карман и подумала о том, что этой субботы она теперь ждет с искренним страхом.
***
Спустя два дня после тяжелого дежурства и семейного скандала Зара наконец смогла вырваться из дома. Ей отчаянно требовался глоток свежего воздуха и возможность поговорить с кем-то, кто не был вовлечен в их бесконечные родственные драмы. Ноги сами привели её к небольшому, уютному кафе на тихой улочке, где её уже ждала Марьям, самая близкая подруга еще со времен школьной скамьи.Едва Зара переступила порог, колокольчик над дверью весело звякнул, и Марьям тут же вскочила из-за углового столика.
Марьям была канонической красавицей. Статная с точеным профилем, идеальной осанкой и живыми глазами, в которых всегда плясали искорки. В отличие от уставшей и хрупкой Зары, Марьям казалась воплощением бьющей через край жизненной энергии.
— Зара! Наконец-то! — Марьям подлетела к подруге, крепко, до хруста в ребрах обнимая её и обдавая шлейфом дорогих сладких духов. — Ты совсем пропала в своей реанимации, тебя скоро по паспорту узнавать придется!
Зара слабо улыбнулась, чувствуя, как в этих объятиях тает её многодневное напряжение. Они сели за столик, где уже дымились две чашки кофе и стояло блюдо с миндальным печеньем. Марьям буквально светилась изнутри, её щеки пылали румянцем, а пальцы взволнованно перебирали край салфетки. Зара сразу поняла, что у подруги есть новости.
— Рассказывай, — улыбнулась Зара, делая первый глоток горячего напитка. — Что случилось?
Марьям оглянулась по сторонам, наклонилась через стол почти вплотную к Заре и зашептала, едва сдерживая восторг:
— Зарочка, ты не поверишь! Сама до сих пор поверить не могу! По городу пошел слух... Семья Аслана ищет невесту для своего старшего сына. Говорят, они хотят приехать к нам со сватовством уже в эту субботу!
Зара на секунду замерла с чашкой в руках. Имя Аслана в их кругах знали все, это был уважаемый, очень богатый и влиятельный глава строительного тейпа.
— Подожди... — Зара нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. — Для старшего сына? Это для Рахима? Того самого, у которого три года назад невеста погибла в день свадьбы?
— Да, для него! — Марьям взволнованно прижала ладони к лицу, её глаза заблестели. — Я знаю, знаю, что про него говорят. Что он стал как каменный, ни с кем не разговаривает, наводит ужас на всех подряд и до сих пор носит траур. Но Зара, он же невероятный! Красивый, сильный, настоящий мужчина. А то, как он предан памяти погибшей девочки, доказывает, какое у него огромное, верное сердце! Если я смогу растопить этот лед...
Зара смотрела на сияющую подругу, и внутри неё шевельнулось странное, необъяснимое чувство тревоги. Она вспомнила слухи о Рахиме — о человеке, чья душа умерла вместе с Айлин, о его ледяном взгляде и тяжелом нраве. Ей, как будущему врачу, было прекрасно известно: такие глубокие психологические травмы не лечатся просто красивой улыбкой новой невесты. Но разрушать хрустальные замки влюбленной Марьям ей не хотелось.
— Я рада за тебя, — мягко сказала Зара, накрывая ладонь подруги своей. — Ты заслуживаешь самого лучшего. Главное, будь осторожна.
Марьям весело отмахнулась, уверенная в своей неотразимости.
— Ой, брось! Перед моей улыбкой еще ни одна скала не устояла. Суббота уже близко, Зара. Ты обязана будешь прийти ко мне и помочь подготовиться!