Повесть о конце света

Две души одного клинка

Сасаки Кодзиро смотрел на обрубок стали в своей руке, но в его глазах не было и капли отчаяния. Он, всю жизнь шедший по тропе поражений, прекрасно знал: истинный бой начинается тогда, когда ломается твоё оружие.

Посейдон уже развернулся спиной к самураю, считая поединок оконченным, как вдруг обломки меча на полу и в руке Кодзиро ярко вспыхнули божественным светом. По арене разнесся оглушительный, двойной резонанс душ.

Раскрылся великий секрет второй валькирии. Имя Христ таило в себе глубокое двойственное значение — «Дрожащая» от первобытного страха и «Яростная» от безумного, праведного гнева. Внутри одного тела валькирии сосуществовали две абсолютно разные, полярные личности. Из-за этой ментальной особенности её душа, расколовшись вместе со сталью катаны, не погибла в небытии, а трансформировалась, подстраиваясь под непоколебимую волю самурая.

Сияние рассеялось. Вместо одного разбитого меча в руках Сасаки Кодзиро теперь покоились два полноценных, идеально сбалансированных клинка — традиционный длинный одати и короткий вакидзаси. Христ разделила себя, чтобы дать своему мастеру второй шанс.

Стиль двух клинков

Увидев это оружие, Сасаки Кодзиро тепло улыбнулся и перехватил рукояти поудобнее. Он плавно встал в новую боевую стойку, которую до этого момента никогда не использовал в реальном бою. Это был легендарный стиль «НиТэн Ити-Рю» — ультимативная техника боя двумя мечами, созданная его вечным соперником и главным критиком, Миямото Мусаси.

На трибунах людей сам Мусаси вскочил со своего места, его глаза горели восторгом и гордостью. Величайший мастер прошлого преданно и неистово болел за человека, которого когда-то лишил жизни, видя, как Кодзиро воплощает его наследие на арене Вальгаллы.

Сасаки Кодзиро начал свое финальное восхождение. В своем разуме он объединил, переплавил и довел до абсолютного идеала стили всех мастеров, у которых он когда-то учился, которых встречал на своем пути и которых в итоге превзошел за 400 лет загробных тренировок. Это был не просто танец самурая — это был триумф всей человеческой истории фехтования, собранный в одном человеке.

Ярость Тирана

Кодзиро ринулся вперед, двигаясь с невероятной, плавной скоростью. Посейдон привычно выбросил вперед свой трезубец, ожидая легкой победы, но Сасаки коротким мечом изящно заблокировал и отвел смертоносное остриё в сторону, а длинным клинком нанес молниеносный, режущий удар наотмашь.

ВСПЛЕСК!

По белоснежной коже Посейдона расползлась тонкая багровая линия, и из неё брызнула божественная кровь, окропив каменные плиты. Трибуны богов онемели от ужаса. Безжалостный Тиран Океана, идеальный бог, не знавший поражений, был ранен простым смертным стариком.

Посейдон замер. Медленно, с леденящей душу задержкой, он впервые за весь поединок повернул голову и заглянул прямо в глаза Сасаки Кодзиро. На его безупречном, ангельском лице появилась жуткая, искаженная чистой яростью гримаса. Его аквамариновые глаза потемнели, напоминая бушующую ночную пучину.

В тишине Вальгаллы раздался тихий, прерывистый свист. Посейдон свистел — и этот звук заставил даже высших богов содрогнуться. Это был знак того, что Владыка Морей рассвирепел и больше не оставит от врага камня на камне.

— Ничтожное... насекомое! — выплюнул Посейдон.

Бог морей взмыл в воздух, и вокруг него соткался колоссальный, удушающий купол из чистой божественной энергии.

— ПОТОП ХИОСА!!! — взревел Тиран Океана.

На Сасаки Кодзиро обрушился истинный апокалипсис. Посейдон наносил миллионы выпадов сверху вниз с такой безумной частотой, словно на арену обрушился сплошной, непрерывный ливень из смертоносных трезубцев. Воздух превратился в мясорубку.

Сасаки отчаянно крутился в центре этого ада, его мечи слились в защитный кокон, но скорость бога превосходила все человеческие лимиты. Острые зубцы раз за разом пробивали блоки самурая, вырывая куски плоти. Кодзиро получал тяжелейшие, глубокие раны. Кровь заливала его лицо, кимоно превратилось в лохмотья, а израненное тело едва слушалось команд разума. Старый самурай стоял на пороге бездны, удерживаемый лишь своей железной, несгибаемой волей.