Повесть о конце света

Океан внутри меня

Сасаки Кодзиро стоял посреди бушующего ада, истекая кровью, а его сердце билось на пределе человеческих возможностей. Каждый взмах трезубца Посейдона в технике «Потоп Хиоса» уносил с собой частицу его жизни. Силы покидали израненное тело старика, мир перед глазами плыл, а боль заглушала крики ликующих богов и молящихся людей. Самурай находился в шаге от окончательной смерти.

Но именно на этой тонкой грани, заглянув в глаза небытию, разум величайшего неудачника совершил невозможный, эволюционный скачок. Время для Сасаки словно замедлило свой ход. Его уникальный дар «Тысяча Изображений», до этого сканировавший лишь движения живых соперников, переродился в нечто высшее — «Сканирование Всего Сущего».

Кодзиро перестал смотреть только на Посейдона. В этот миг он почувствовал абсолютно всё мироздание вокруг себя. Он ощутил направление и силу ледяного ветра, срывающего капли пота с его лица; уловил тончайшие колебания и ритм океанской воды, бьющейся о ринг; осознал саму внутреннюю структуру и микротрещины каменной арены под своими босыми ногами. Весь мир превратился для него в единый, понятный чертеж. Сасаки Кодзиро больше не угадывал атаки бога — он видел всю хронологию боя на несколько шагов вперед, сопрягаясь с самой тканью реальности.

Крах божественного идеала

Когда Посейдон обрушил на самурая очередной «абсолютный» шквал смертоносных ударов, произошло чудо. Кодзиро, казавшийся до этого неуклюжим израненным стариком, задвигался с пугающей, неземной грацией. Он плавно скользил между острыми зубцами трезубца, словно сухой лист, летящий сквозь бурю. Ни один выпад бога больше не мог задеть его плоть.

Поймав идеальный момент, Сасаки на мгновение занизил стойку и проскользнул прямо под смертоносное древко оружия, сокращая дистанцию до минимума.

ВСПЫШКА!

Длинный клинок Христ молниеносным росчерком рассек воздух. Правая рука Посейдона, всё еще сжимавшая трезубец, с глухим стуком отлетела в сторону. Бог морей даже не вскрикнул — его лицо исказилось от неописуемой ярости. Он мгновенно перехватил оружие левой рукой, готовясь нанести ответный удар, но Кодзиро коротким мечом вакидзаси уже совершил второе, безупречное движение. Левая рука бога со свистом отделилась от плеча.

Божественная багровая кровь фонтаном брызнула на каменные плиты платформы. Обезоруженный, лишенный обеих рук Тиран Океана шатнулся назад. На трибунах богов воцарился леденящий, парализующий ужас. Зевс, Арес и Локи смотрели на арену с широко открытыми ртами, не веря собственным глазам.

Но даже в этот миг бесконечная, упрямая божественная гордыня Посейдона отказалась сломиться. Падая, он совершил последнее, безумное усилие: бог наклонился, намертво перехватил зубами рукоять своего золотого трезубца и, истекая кровью, устремил на Сасаки взгляд, полный первобытной, чистой ненависти. Он был готов драться до последнего вздоха, презирая смертного червя всем своим существом.

Сасаки Кодзиро с глубоким уважением и легкой грустью посмотрел в глаза своему величайшему учителю. Он скрестил оба клинка перед собой.

— Спасибо тебе за этот бой, Владыка, — тихо произнес самурай.

Два меча Христ соединились в финальном, ультимативном крестообразном разрезе. Клинки с легкостью прошли сквозь плотное тело бога. Посейдон застыл на месте. В следующую секунду его идеальный, безупречный силуэт покрылся сетью светящихся трещин и с глухим звуком разлетелся на миллиарды сверкающих частиц, превращаясь в холодную морскую пыль, которую тут же унес ветер Вальгаллы. От Тирана Океана не осталось ничего.

Первая кровь богов

— М-МАТЧ ОКОНЧЕН!!! — сорвавшимся, дрожащим от шока голосом закричал Хеймдалль в свой рог. — Победитель третьего раунда — человек, Сасаки Кодзиро!!! Счет Рагнарёка становится 2:1! Человечество... человечество одержало свою первую победу над богами!!!

В ту же секунду трибуны людей взорвались таким оглушительным, неистовым экстазом, какого эти древние стены не слышали за миллионы лет. Миллиарды душ — воины, короли, крестьяне и дети — прыгали от радости, обнимались и плакали, выкрикивая имя старого самурая. Великий Миямото Мусаси стоял на парапете, и по его суровому лицу катились крупные слезы чистой, неподдельной гордости за своего вечного друга и соперника, превзошедшего само небо.

А на противоположной стороне амфитеатра царило гробовое, удушающее молчание. Боги сидели бледные, словно мраморные статуи. В их глазах больше не было высокомерия или спеси — там поселился дикий, первобытный страх. Впервые за всю историю существования Вальгаллы бессмертные владыки осознали страшную правду: они смертны. Люди могут их ранить. Люди могут их убивать. Владыка Морей стерт из бытия навсегда.

Тьма надвигающегося раунда

Где-то в глубоких, полутемных коридорах арены Брунгильда стояла перед огромным светящимся экраном выбора бойцов. Её лицо было бледным, но на губах играла опасная, торжествующая ухмылка. Младшая сестра Гёлль, всё еще утирая слезы радости после победы Сасаки, тихо спросила:

— Сестра Брунгильда... Мы сделали это! Мы победили Посейдона! Кто же... кто пойдет на арену следующим, чтобы закрепить наш успех? Боги наверняка отправят кого-то невероятно сильного и праведного, чтобы вернуть себе величие...

Брунгильда медленно повернулась к ней, и в полумраке её глаза блеснули безумным, фанатичным огнем.

— О, ты права, Гёлль. Боги уязвлены. Их гордость растоптана. И чтобы восстановить свой статус, они выставят на четвертый раунд своего самого любимого, чистого и праведного героя. Великого полубога, защитника слабых — Геракла.

Брунгильда сделала шаг к экрану и решительно нажала на скрытую, заблокированную панель, на которой высветилось имя, окутанное мраком, кровью и ужасом викторианского Лондона.

— А против их абсолютного света и праведности... мы выставим полную противоположность, — голос Брунгильды стал леденящим душу. — Мы отправим на арену саму черную, презираемую и ужасную гниль, которую когда-либо порождало человечество. Существо, сотканное из чистой злобы и коварства. Встречай четвертый раунд, Гёлль... Джек-потрошитель выходит на охоту против величайшего героя небес.

Экран вспыхнул багровым светом, проецируя силуэт мужчины в цилиндре с безумной ухмылкой, а в небе над Вальгаллой начали сгущаться тяжелые, мрачные тучи, знаменуя начало самого грязного и непредсказуемого поединка в истории Рагнарёка.