10 часть
Феликс нёс его на руках, словно самую драгоценную ношу. Хёнджин прижимался щекой к его груди, чувствуя бешеный ритм сердца альфы под тонкой тканью рубашки. В коридоре мелькнули стены, дверной проём, и вот они уже в спальне — просторной, с огромной кроватью, застеленной тёмно-серым бельём, и мягким светом ночника, разгоняющим сумрак.
Феликс аккуратно опустил Хёнджина на край постели, и тот, не разжимая рук, потянул альфу за собой. Халат окончательно сполз с плеч омеги, открывая бледную кожу, испещрённую мурашками — то ли от прохлады, то ли от предвкушения. Феликс навис над ним, опираясь на локти, и на мгновение замер, вглядываясь в лицо напротив. В расширенных зрачках Хёнджина плескалась смесь желания и доверия, которое пугало своей глубиной.
Ф: Я хочу запомнить этот момент, — прошептал Феликс, проводя большим пальцем по скуле омеги, по влажным губам. — Как ты смотришь на меня. Как пахнешь. Как дрожишь.
Х: Не заставляй меня ждать, — выдохнул Хёнджин, приподнимая бёдра, прижимаясь к твёрдому телу альфы. — Пожалуйста...
Феликс склонился и поцеловал его — сначала нежно, почти благоговейно, смакуя вкус мяты и сладости, оставшейся от чая. Но Хёнджин ответил с такой жадностью, с таким отчаянием, что контроль альфы дал трещину. Он углубил поцелуй, проникая языком в горячий рот, и Хёнджин застонал, выгибаясь навстречу, вцепляясь пальцами в волосы Феликса.
Руки альфы скользнули вниз, сбрасывая халат с плеч омеги полностью. Ткань упала на пол бесшумным облаком. Хёнджин остался обнажённым, и при свете ночника его кожа казалась фарфоровой — гладкой, тёплой, с лёгким румянцем на груди и шее. Феликс оторвался от его губ, чтобы проложить дорожку поцелуев по подбородку, по челюсти, спускаясь к шее, где билась тонкая жилка.
Х: Феликс... — выдохнул Хёнджин, запрокидывая голову, открывая доступ к чувствительной коже.
Альфа втянул запах — чистый, сладкий, пьянящий. Белый шоколад с горьковатой нотой возбуждения. Он прикусил нежную кожу у ключицы, и Хёнджин вскрикнул, дёрнувшись, но тут же притянул его ближе, вжимаясь бёдрами в бёдра.
Ф: Я хочу попробовать тебя везде, — прошептал Феликс, спускаясь поцелуями ниже, к груди. — Каждый сантиметр. Каждый дюйм.
Он взял в рот сосок, обвёл языком, посасывая, и Хёнджин выгнулся дугой, вцепившись в простыни. Вторая рука альфы легла на другой сосок, сжимая и поглаживая, подводя к грани наслаждения. Хёнджин скулил, раздвигая ноги шире, приглашая, умоляя.
Феликс оторвался от груди только тогда, когда оба соска набухли и покраснели, блестя от слюны. Он продолжил путь вниз — целовал живот, обводил языком пупок, чувствуя, как под губами дрожит каждый мускул. Когда он добрался до бёдер, то замер, вдыхая запах, исходящий от паха Хёнджина — густой, сладкий, с отчётливым ароматом течки. Член омеги стоял твёрдо, с влажной головкой, и от одного взгляда на него у Феликса перехватило
дыхание.
Ф: Ты такой красивый, — хрипло сказал он, проводя пальцем по внутренней стороне бедра, заставляя Хёнджина вздрагивать. — Такой отзывчивый.
Х: Не дразни, — взмолился Хёнджин, приподнимая бёдра. — Я не выдержу.
Феликс усмехнулся — тёмно, собственнически и наклонился, обхватывая головку члена губами. Хёнджин почти задохнулся, запрокидывая голову, и мир сузился до этого ощущения — горячего рта альфы, языка, скользящего по стволу, рук, сжимающих его бёдра. Феликс работал ритмично, то углубляясь, то отстраняясь, дразня кончиком языка головку, и Хёнджин таял, растекался, теряя себя.
Х: Феликс... я сейчас... — простонал он, чувствуя, как напряжение внизу живота нарастает до предела.
Но альфа отстранился — резко, оставляя его на грани. Хёнджин застонал от разочарования, но Феликс уже потянулся к прикроватной тумбочке, доставая маленький тюбик. Смазка. Его пальцы блестели в тусклом свете, когда он сжал плечо омеги.
Ф: Расслабься, — шепнул он, целуя его в висок. — Сделай вдох.
Первый палец вошёл легко — тело омеги было горячим, влажным, готовым принять. Хёнджин выдохнул, разводя ноги шире, и Феликс начал двигаться внутри, медленно, осторожно, готовя его к большему.
Х: Ещё, — выдохнул Хёнджин, кусая губы. — Давай ещё.
Второй палец. Третий. Растяжка шла плавно, и Феликс следил за реакцией омеги, ловя каждый вздох, каждую дрожь. Когда Хёнджин начал подаваться навстречу, насаживаясь на пальцы, альфа понял, что дальше ждать невозможно.
Ф: Ты уверен? — спросил он, нависая сверху, глядя в затуманенные глаза, одновременно одевая презерватив.
Вместо ответа Хёнджин сам потянулся к ремню его брюк, дрожащими пальцами расстегивая пряжку. Феликс помог ему, стягивая одежду, и на мгновение они оба замерли — кожа к коже, грудь к груди, дыхание смешивается.
Феликс вошёл одним плавным движением — глубоко, наполняя Хёнджина до предела. Омега вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи альфы, и выгнулся, принимая его целиком. Внутри было тесно, горячо, влажно — течка делала своё дело, заставляя тело подстраиваться, принимать.
Ф: Чёрт... — выдохнул Феликс, замирая, давая Хёнджину привыкнуть. — Ты такой узкий. Такой тёплый.
Х: Двигайся, — почти взмолился Хёнджин, обхватывая его ногами за талию. — Пожалуйста, Феликс...
И альфа начал двигаться — сначала медленно, глубокими толчками, от которых у Хёнджина закатывались глаза. Затем быстрее, наращивая темп, вбиваясь в податливое тело под ним. Комнату заполнили звуки — влажные шлепки, сбитое дыхание, стоны, срывающиеся с губ омеги.
Х: Да... да, вот так... — шептал Хёнджин, запрокинув голову. — Ещё, не останавливайся...
Феликс наклонился, целуя его в губы, в шею, в ключицы, всасывая сладкую кожу, оставляя метки. Его руки блуждали по телу омеги, сжимая бёдра, ягодицы, поглаживая член, который стоял твёрдо, истекая смазкой.
Ф: Я хочу, чтобы ты кончил для меня, — прошептал Феликс, ускоряясь. — Кончи, Хёнджин. Покажи мне, как тебе хорошо.
И Хёнджин сломался — тело выгнулось дугой, голос сорвался на крик, и волна оргазма прокатилась по нему, вышибая сознание. Он кончал, сжимаясь вокруг члена альфы, и Феликс, почувствовав это, позволил себе отпустить контроль — глубоко, сильно, до дрожи.
Они замерли, тяжело дыша. Феликс опустился на локти, уткнувшись лицом в изгиб шеи Хёнджина, и чувствовал, как под ним бьётся чужое сердце.
Ф: Ты в порядке? — спросил он, едва слышно.
Х: Лучше, чем когда-либо, — ответил Хёнджин, поглаживая его по спине.
Но течка — коварная штука. Не прошло и десяти минут, как Хёнджин снова заворочался, прижимаясь к альфе, и запах белого шоколада стал гуще, требуя продолжения.
Х: Феликс... — прошептал он, кусая его плечо. — Ещё.
Альфа усмехнулся, переворачивая его на живот и приподнимая бёдра. В этой позе доступ был глубже, и новый раунд начался — более дикий, более жадный. Хёнджин сжимал простыни и выкрикивал имя альфы, пока тот вколачивался в него снова и снова, пока оба не потеряли счёт времени.
Они брали друг друга на кровати, на полу, у стены, в душе — горячая вода смешивалась с потом, с запахами, со стонами, эхом разлетающимися по квартире. К утру, когда за окном забрезжил серый рассвет, они валялись на смятых простынях, переплетённые, уставшие, но не желающие отпускать друг друга.
Хёнджин лежал головой на груди Феликса, слушая, как бьётся его сердце — ровно, сильно. Альфа перебирал его влажные волосы, рассматривая, как солнечные лучи медленно заливают комнату.
Ф: Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — тихо сказал Феликс, и в голосе его не было привычной колкости — только уязвимость. — Мы должны начать, Хёнджин. Вместе.
Он поцеловал Хёнджина в макушку.
*
Когда Хёнджин вернулся в свою квартиру тем утром, на нём не было ни царапины, но внутри зияла пустота. Он принял душ, смывая с себя запах Феликса, белого шоколада и альфы, смешавшиеся в сладкий яд.
Следующие семь дней он провёл, как в вакууме. Занавески были задернуты, телефон лежал на беззвучном режиме экраном вниз. Он не отвечал ни на одно сообщение от Феликса — а их было много.
«Ты как? Всё хорошо? Нужно поговорить».
«Хёнджин, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь».
«Я знаю, что ты дома. Дай мне знать, что ты в порядке».
Хёнджин смотрел на уведомления, и каждый раз в груди сжимался ледяной комок. Он хотел ответить. Он хотел написать: «Я скучаю. Я боюсь. Что мы теперь?» Вместо этого он зарывался глубже в одеяло и смотрел в потолок, пока слёзы не высыхали сами.
Он вспоминал руки Феликса на своей талии, его горячий шёпот, обещание «начать» после течки. Но альфа говорил это в порыве страсти, под влиянием феромонов. Разве можно верить словам, сказанным в запале? Разве альфа, такой сильный, властный, мог на самом деле захотеть омегу, который годами строил вокруг себя стену из колкостей и сарказма?
«Он просто насытился, — думал Хёнджин, кусая губы до крови. — Течка закончилась, и я ему больше не нужен».
Он перестал есть, пил только воду. Сынмин несколько раз звонил, но Хёнджин сбрасывал, отправляя короткое «потом». К концу недели он выглядел измождённым: под глазами залегли тени, щёки впали, а в глазах потух огонь.
*
Хёнджин вошёл в здание компании за десять минут до начала рабочего дня. На нём был идеально выглаженный чёрный костюм, белая рубашка, волосы уложены с педантичной аккуратностью. Маска холода на лице — ни единого намёка на уязвимость.
В коридоре он столкнулся с Сынмином. Альфа остановился, увидев друга, и его лицо вытянулось.
С: Хёнджин? Ты чего такой? — шёпотом спросил он, оглядываясь по сторонам. — Я звонил тебе всю неделю. Ты...
Х: Всё нормально, — отрезал Хёнджин, проходя мимо. — Работа.
Сынмин удержал его за локоть.
С: Не ври мне. Я знаю, что ты с ним сделал... то есть вы... — он замялся. — Давай поговорим в обед?
Хёнджин выдохнул, и на мгновение маска треснула. Он кивнул, не глядя на друга, и зашагал к своему кабинету.
В холле он мельком увидел Феликса. Альфа стоял у кофемашины в тёмно-синем пиджаке, волосы чуть растрёпаны, глаза устремлены на вход. Когда их взгляды встретились, Хёнджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но он заставил себя отвернуться, бросить равнодушное:
Х: Доброе утро, — и пройти мимо, даже не замедлив шаг.
Феликс застыл с чашкой в руке.
Хёнджин старался игнорировать, старался избегать. К обеденному времени Сынмин не вытерпел эти прятки и потащил друга за собой.
Сынмин затащил Хёнджина в пустую переговорную и закрыл дверь.
С: А теперь рассказывай, — потребовал он, скрестив руки на груди. — Ты выглядишь как привидение. Он тебя обидел? Я ему ноги вырву, альфе проклятому!
Х: Нет, — Хёнджин опустился на стул, потирая виски. — Он не обидел. Наоборот... он был... нежным. И заботливым. И после этого сказал, что хочет попробовать отношения.
С: И? — Сынмин нахмурился. — В чём проблема? Почему не начнёте?
Х: Потому что я не верю! — выкрикнул Хёнджин, и голос его дрогнул. — Он альфа. Самый сильный в компании. Ему нужна была омега в течке — он получил. А теперь, когда гормоны улеглись, он просто играет в благородство. Я не хочу быть его игрушкой, Сынмин. Я не вынесу, когда он поймёт, что я ему не нужен на самом деле.
Продолжение следует...
1630 слов