9 часть
Корпоратив в ресторане «Diamond» шёл уже второй час. Зал был украшен золотыми и бордовыми лентами, на столах мерцали свечи в высоких подсвечниках, а с натянутой над танцполом сетки свисали гроздья воздушных шаров. Гул голосов смешивался с приглушённой музыкой — кто-то уже танцевал, кто-то шумно обсуждал рабочие проекты, приправляя их тостами.
Хёнджин сидел за длинным столом между Сынмином и девушкой из бухгалтерии, рассеянно крутил в пальцах бокал с соком и чувствовал, как по телу разливается непривычная слабость. Сначала он списывал это на усталость — рабочий день выдался тяжелым, а до этого он почти не спал. Но к середине вечера в висках запульсировала тупая боль, а внизу живота начало тянуть неприятно, знакомо.
С: Ты чего такой бледный? — наклонился к нему Сынмин, обеспокоенно заглядывая в лицо.
Х: Всё нормально. Просто голова разболелась, — Хёнджин натянуто улыбнулся. — Пойду проветрюсь.
Он поднялся, стараясь не делать резких движений, и направился к выходу из зала. Краем глаза заметил, как Феликс, сидящий во главе стола, проводил его взглядом — холодным, изучающим. Хёнджин ускорил шаг.
В коридоре было тише. Он прошёл мимо туалетов, свернул в боковой холл, где располагались отдельные кабинеты для переговоров. Один из них был открыт — небольшая комната с мягким диваном, журнальным столиком и тусклой лампой на стене. Идеально.
Хёнджин зашёл, прикрыл дверь, но не стал запирать — вдруг кто-то тоже захочет уединиться. Он опустился на диван, откинул голову на подушку и закрыл глаза. Дыхание было сбитым, ладони вспотели. Он прижал руку к животу — под тканью рубашки пульсировало тепло, растекающееся всё сильнее.
Х: Что за... — прошептал он, приподнимая воротник рубашки и нюхая ткань.
И тут же понял. Сладкий, приторно-нежный запах белого шоколада — его собственный феромон, который обычно был едва уловим, теперь бил в нос, заполняя комнату. Хёнджина охватила паника.
Течка.
Он знал, что должна была начаться на следующей неделе. Он следил по календарю, всегда следил. Но, видимо, стресс и сбитый график сыграли злую шутку. Организм решил иначе.
Х: Нет-нет-нет, — зашептал он, сползая с дивана на пол. — Только не здесь. Только не сейчас.
Он забился под низкий журнальный столик, а потом, поняв, что этого недостаточно, отполз ещё дальше — за диван. Пыльно, темно, но хотя бы никто не увидит его в таком состоянии. Он поджал ноги к груди, обхватил живот руками и зажмурился. Жар нарастал, дыхание становилось хриплым, а сладкий запах всё густел, пропитывая собой каждый уголок комнаты.
Где-то в коридоре раздались шаги — уверенные, твёрдые. Шаги затихли у двери. Хёнджин замер, молясь, чтобы человек прошёл мимо. Но дверь открылась.
Феликс вошёл и почти сразу почувствовал этот запах — плотный, как сироп, шоколадный аромат, от которого у альфы перехватило дыхание. Он замер на пороге, обводя комнату взглядом. Диван был пуст, но пиджак Хёнджина висел на спинке стула.
Ф: Хёнджин? — голос Феликса прозвучал на удивление мягко, без привычной колкости.
Тишина. Только сдавленное дыхание из-под дивана.
Феликс опустился на колени и заглянул под мебель. Там, скорчившись в комок, лежал Хёнджин. Рубашка сбилась на боку, волосы прилипли ко лбу, глаза были зажмурены, а губы прикушены до крови. Он дрожал всем телом, и от него волнами исходил тот самый белый шоколад — дразнящий, умоляющий.
Х: Уходи, — выдохнул Хёнджин, не открывая глаз. — Пожалуйста. Уйди.
Инстинкты омеги кричали: нет, не уходи, останься, защити. Но разум приказывал прогнать альфу, чтобы не случилось того, о чём они оба потом пожалеют.
Феликс медленно выдохнул, подавляя рвущийся наружу инстинкт — собственнический, жадный. Он аккуратно опустился на пол, лёг на живот и протянул руку в темноту.
Ф: Хёнджин, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Посмотри на меня.
Х: Нет.
Ф: Пожалуйста.
Голос Феликса дрогнул. Хёнджин замер — он никогда не слышал, чтобы директор просил. Всегда приказывал. Всегда требовал. А сейчас в его тоне звучала непривычная, почти уязвимая мольба.
Хёнджин приоткрыл один глаз. В полумраке он увидел лицо Феликса — сосредоточенное, без обычной маски холода. Глаза альфы потемнели, но в них не было угрозы. Только беспокойство.
Х: Я... я не могу выйти, — прошептал Хёнджин. — Я пахну. Ты же чувствуешь.
Ф: Чувствую, — кивнул Феликс. — И поэтому прошу тебя вылезти. Там, в коридоре, скоро кто-то пойдёт. А ты здесь один, без блокаторов, без лекарств.
Х: Ты тоже альфа.
Ф: Я знаю. Но я не причиню тебе вреда, Хёнджин. Клянусь.
Хёнджин колебался. Каждая клетка тела вопила: не верь, беги, прячься. Но другая часть — оголённая, жаждущая тепла и защиты — тянулась к этому голосу.
Он медленно, с трудом разогнул затёкшие конечности и выполз из-под дивана. Феликс отодвинулся, давая ему пространство. Когда Хёнджин сел на полу, прислонившись спиной к дивану, Феликс протянул к нему руку.
Ф: Можно? — спросил он, кивая на плечо омеги.
Хёнджин судорожно кивнул, кусая губы, чтобы не застонать от приближающегося тепла альфы.
Феликс придвинулся ближе и осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, обхватил его за плечи, притягивая к себе. Хёнджин сначала дёрнулся, попытался отстраниться, но в следующую секунду его прорвало — он вцепился пальцами в пиджак Феликса, уткнулся носом в его шею и сделал глубокий вдох.
Горьковатый, терпкий аромат свежесваренного кофе — феромонный фон альфы. Чистый, без примесей агрессии, только сила и спокойствие. Хёнджин выдохнул, и всё тело расслабилось, будто его накрыли тёплым одеялом.
Ф: Тише, тише, — шептал Феликс, гладя его по спине, чувствуя, как дрожит под пальцами чужое тело. — Я здесь. Я не уйду.
Х: Мне стыдно, — выдохнул Хёнджин ему в ключицу. — Перед тобой... перед всеми...
Ф. Не надо стыдиться. Это естественно. И никто не узнает — я никого не пущу сюда.
Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и время словно остановилось. Феликс чувствовал, как его собственный запах постепенно пропитывает омегу, успокаивая, выравнивая его дыхание. Хёнджин больше не дрожал, только дышал глубоко и ровно, вбирая в себя альфу, его силу, его присутствие.
В какой-то момент Феликс слегка отстранился, заглянул в глаза омеги — мутные, с расширенными зрачками, но уже не такие испуганные.
Ф: Тебе нужно в номер, — сказал он. — Я отвезу тебя в гостиницу. Или к себе.
Х: К себе? — переспросил Хёнджин, и в голосе скользнула тень прежней колкости. — Чтобы ты мог похвастаться, что приручил строптивого омегу?
Феликс усмехнулся — чуть грустно, чуть горько.
Ф: Нет. Чтобы убедиться, что с тобой всё будет в порядке.
Эти слова повисли в воздухе между ними. Хёнджин молчал, переваривая услышанное. Внутри всё ещё бушевала течка, разливая по телу липкую истому, но рядом с альфой — с этим конкретным альфой, от которого пахло кофе и запретным теплом — становилось почти безопасно.
Х: Хорошо, — прошептал он, опуская взгляд. — Только чтобы никто не видел, как мы уходим вместе.
Ф: Обещаю, — Феликс поднялся, помог Хёнджину встать и, не отпуская его талию, повёл к чёрному выходу, укрывая своим пиджаком от посторонних глаз.
Ночь встретила их прохладой и тишиной. И, наверное, впервые за долгое время Хёнджин позволил себе просто довериться альфе, который нёс его к машине, осторожно усаживая на пассажирское сиденье.
Путь домой был коротким, но этого времени хватило, чтобы запах белого шоколада в салоне смешался с горьковатым ароматом кофе, создавая странный, пьянящий коктейль. Феликс периодически сжимал руль, сбрасывая напряжение, и бросал короткие взгляды на омегу, который сидел, забившись в угол, и смотрел в окно.
Когда они вошли в квартиру Феликса — просторную, с высокими потолками и панорамными окнами, Хёнджин остановился в прихожей, не зная, куда деть руки. Комната пахла альфой, и это заставляло инстинкты сходить с ума.
Ф: Ванная слева, — сказал Феликс, снимая обувь. — Там есть халат, полотенца. Можешь принять душ, если хочешь.
Х: А ты? — спросил Хёнджин, не глядя на него.
Ф: Я буду на кухне. Сделаю чай. Если понадоблюсь — зови.
Он развернулся и ушёл, оставив Хёнджина наедине с его желаниями. Омега прикусил губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной смеси неловкости и благодарности.
Душ помог сбить жар, но не убрал главного — тянущего чувства внизу живота, желания быть рядом с альфой, в его запахе, в его руках. Хёнджин вышел в халате, мокрые волосы прилипли к шее, и прошёл на кухню.
Феликс стоял у стойки, держа в руках чашку с дымящимся напитком. Увидев Хёнджина, он замер — тот выглядел одновременно уязвимым и манящим: халат нараспашку, на ключицах блестят капельки воды, запах белого шоколада стал мягче, но всё ещё дразнил.
Ф: На, — Феликс протянул ему чашку. — Травяной чай. Поможет успокоиться.
Хёнджин взял чашку, их пальцы соприкоснулись, и по руке пробежал разряд.
Х: Спасибо, — тихо сказал он, отводя взгляд.
Ф: Не за что.
Повисла пауза. Тишину нарушало только тиканье часов на стене. Хёнджин сделал глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по груди. Течка не отступала, но рядом с альфой она перестала быть паникой — превратилась в тягучее, сладкое ожидание.
Х: Феликс, — позвал он, поднимая глаза.
Ф: М?
Х: Ты... ты можешь просто обнять меня? Пожалуйста.
Феликс поставил свою чашку на стойку. Шагнул ближе. Медленно, давая Хёнджину возможность отступить, если тот передумает. Но Хёнджин стоял на месте, и его глаза, затуманенные желанием и смущением, смотрели прямо на альфу.
Феликс обхватил его лицо ладонями — осторожно, почти невесомо и прильнул к его лбу своим.
Ф: Ты уверен? — прошептал он. — Если нет, я остановлюсь. Скажи только слово.
Вместо ответа Хёнджин сам потянулся к нему, прижимаясь губами к губам альфы. Поцелуй был робким, неуверенным, но в нём уже просыпалась голодная страсть омеги, которую сдерживали слишком долго.
Феликс ответил — углубляя поцелуй, одной рукой скользя по спине Хёнджина, притягивая его ближе, чувствуя, как халат сползает с плеча, открывая влажную после душа кожу.
Чайная чашка выскользнула из пальцев Хёнджина и разбилась о пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Запах кофе и белого шоколада смешался в комнате в единый, густой аромат — альфы и омеги, нашедших друг друга вопреки всему.
Ф: Пойдём в спальню, — выдохнул Феликс между поцелуями, подхватывая Хёнджина на руки.
Х: Пойдём, — согласился тот, обвивая руками его шею и пряча лицо на его плече.
Продолжение следует....
1553 слова