3 часть
Дверь со стеклянным звоном захлопнулась за его спиной, но Хёнджин не обернулся. Он шёл через опенспейс быстрым, чеканным шагом. Сотрудники расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, пялился в упор. Шёпот начался снова — на этот раз громче, наглее.
?: ...видел? Он реально швырнул кружку...
?: А Феликс смотрел, ты заметил?
?: Омега, что с него взять, нервы ни к чёрту...
Хёнджин сжал челюсть до скрежета зубов, но не остановился. Он не побежал — это было бы признанием поражения. Он просто шёл, глядя прямо перед собой, пока не достиг выхода. У дверей, уже взявшись за ручку, он всё-таки не выдержал и бросил один короткий взгляд назад — туда, где на втором ярусе стоял Феликс.
Директор не ушёл. Он стоял на том же месте, скрестив руки на груди, и смотрел на Хёнджина сверху вниз. Теперь улыбка исчезла — осталась только холодная, оценивающая маска. Он слегка кивнул — то ли прощаясь, то ли подтверждая свою власть.
Хёнджин рванул дверь на себя и вышел на улицу.
Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, пахнуло асфальтом и выхлопными газами. Он глубоко вдохнул, прислонившись спиной к стене здания, и только тогда позволил себе закрыть глаза.
Х: Я уволюсь, — прошептал он. — Я завтра же напишу заявление.
Но в глубине души он знал: не уволится. Потому что уйти сейчас — значит признать, что они победили. И Минхёк, и Феликс своей ледяной усмешкой. А он не даст им этого удовольствия.
Он сядет в машину, доедет до дома, примет душ, заклеит порезы пластырем и ляжет спать. А завтра — придёт снова.
И будет молчать. И работать. И ждать.
Чего — он ещё не знал. Но внутри теплилась крошечная, упрямая искра — надежда, что однажды всё изменится.
*
Хёнджин вошёл в офис ровно в восемь утра, как и всегда. Разница была лишь в том, что сегодня он нёс в себе не просто усталость, а глухую, тягучую пустоту, которая образовалась на месте вчерашнего гнева. Порез на запястье, тонкий и уже подсохший, он заклеил телесным пластырем — почти незаметно, если не присматриваться. Но в этом офисе все присматривались.
Едва он переступил порог опенспейса, разговоры стихли. На него смотрели. Кто-то отводил взгляд, кто-то, наоборот, впивался с жадным любопытством. Уборщица уже вымела из его кабинета осколки, но на стеклянной стене осталась едва заметная царапина — след от удара кружки. Маленький шрам на прозрачной клетке.
Хёнджин прошёл к своему рабочему месту, не глядя по сторонам. Он повесил пиджак на спинку кресла, включил монитор, открыл почту. Пусто. Ни одного письма от руководства. Ни выговора, ни предупреждения, ни даже замечания. Будто ничего не произошло.
Это было хуже, чем наказание. Это было игнорирование. Феликс давал ему понять: ты настолько ничтожен, что я даже не стану тратить на тебя время.
Стиснув зубы, Хёнджин открыл отчёт, который не доделал вчера, и попытался сосредоточиться. В офисе постепенно возвращался шум — звонки, переговоры, стук клавиш. Жизнь продолжалась.
Он работал около часа, когда услышал шаги. Не обычные, торопливые шаги офисного планктона — уверенные, размеренные, с чётким, тяжёлым акцентом. Альфа. Хёнджин поднял голову.
К его кабинету направлялся незнакомец.
Высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и глазами такого редкого оттенка серо-голубого, что они казались почти прозрачными. На нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм, белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута. В руке — кожаная папка и чашка кофе. Он двигался с лёгкостью хищника, который знает, что ему здесь никто не указ.
Весь опенспейс замер. Даже те, кто делал вид, что работает, подняли головы. Этот человек был новым — никто его раньше не видел. Но его запах, его аура, его уверенность — альфа высшего ранга. Такие не ходят по офисам просто так.
Незнакомец остановился прямо перед стеклянной дверью кабинета Хёнджина, толкнул её — скрипнули петли и вошёл внутрь.
Хёнджин инстинктивно напрягся. Вчерашние события приучили его ждать подвоха. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и холодно посмотрел на визитёра.
Х:: Вы ошиблись кабинетом.
?: Нет, — ответил тот. Голос спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Я не ошибся.
Он поставил кофе на свободную половину стола Хёнджина, положил папку рядом и опустился на стул для посетителей, который стоял напротив. Сделал это так естественно, будто сидел здесь каждый день. И только потом протянул руку.
С: Ким Сынмин. Ваш новый напарник. Приказ директора Ли Феликса.
Хёнджин замер.
Напарник? У него никогда не было напарника. Он работал один, как волк-одиночка, и именно поэтому его ценили — он не требовал контроля, не мешался под ногами, выдавал результат, когда нужно. И теперь — напарник. Да ещё и альфа. Да ещё с такими глазами, в которых читается острый, цепкий ум.
Х: Я не просил напарника, — сказал Хёнджин, не принимая руки.
Сынмин не обиделся. Он просто убрал ладонь, небрежно пожав плечами, и откинулся на спинку стула.
С: Директор считает, что для проекта «Дельта-7» нужна пара аналитиков. Я специализируюсь на прогнозных моделях и машинном обучении. Вы — на финансовых рисках и статистике. Нас сводят, чтобы мы покрывали слабые места друг друга. Так сказал Ли.
Хёнджин прищурился. Проект «Дельта-7» был крупным, очень сложным, и он действительно тянул его в одиночку уже три месяца. Идея приставить к нему помощника была логичной. Но почему альфу? Почему сейчас? И почему такого, который выглядит так, будто пришёл не работать, а охотиться?
Х: Я не работаю в паре, — отрезал Хёнджин. — Мне не нужна нянька.
Сынмин усмехнулся. Улыбка вышла короткой, без тени насмешки — скорее понимающей.
С: Я не нянька. Я аналитик. И судя по тому, что я успел прочитать о вас, вы — единственный человек в этом здании, который хоть что-то смыслит в цифрах. Так что давайте не будем тратить время на территориальные споры. Покажите, что вы уже сделали, и я покажу, как это можно ускорить в три раза.
Хёнджин моргнул.
В три раза. Никто никогда не обещал ускорить его работу — обычно, наоборот, тормозили.
Он посмотрел на Сынмина внимательнее. Под расслабленной позой, нарочитой небрежностью чувствовалась сталь. Этот человек не блефовал. Он действительно знал, что говорит.
Хёнджин медленно выдохнул. На секунду он хотел послать его подальше, сказать, что не нуждается ни в чьей помощи, что он справится сам. Но потом вспомнил вчерашний вечер — разбитую кружку, кровь на рубашке, ледяной взгляд Феликса. Он не мог позволить себе ещё один срыв. Если напарник действительно поможет с работой, если он не будет лезть в душу и провоцировать... может быть, это шанс продержаться.
Х: Хорошо, — сказал Хёнджин, разворачивая монитор так, чтобы Сынмину было видно. — Смотрите. Я построил модель прогноза по трём сценариям, но на четвёртом, чёрном, данные расходятся. Я не могу понять, из-за какого фактора идёт разрыв.
Сынмин наклонился, и его взгляд стал острым, сфокусированным. Он пробежался глазами по таблицам, по графикам, по формулам — и через минуту ткнул пальцем в один из столбцов.
С: У вас здесь логарифмическая аппроксимация, а нужно экспоненциальное сглаживание. Вы учитываете тренд как линейный, но на этом участке он степенной. Смотрите: если заменить коэффициент...
Он говорил быстро, чётко, не сомневаясь ни в одном слове. И Хёнджин почувствовал, как в груди разгорается странное, почти забытое чувство — уважение.
***
За пять дней Хёнджин и Сынмин превратились в замкнутую систему.
Они сидели в одном кабинете — два альфы? Нет. Альфа и омега. Но со стороны это было незаметно. Хёнджин не флиртовал, не кокетничал, не показывал слабость. Он работал с холодной яростью человека, который доказывает всем, что его рано списали со счетов. А Сынмин был его идеальным дополнением: спокойный, методичный, не лезущий в личное, но готовый подхватить любую задачу.
Они перекидывались цифрами, как теннисисты мячами. Сынмин строил прогнозы, Хёнджин проверял их на реальных данных. Сынмин находил аномалии, Хёнджин объяснял их природу. К концу четвёртого дня они сократили отставание по проекту на две недели.
В офисе это заметили.
Поначалу сотрудники просто наблюдали, ожидая, что новый альфа начнёт доминировать, задавить Хёнджина своим статусом, поставить его на место. Но Сынмин вёл себя иначе. Он не делал попыток контролировать, не повышал голос, не пользовался альфа-преимуществом. Он просто работал, и Хёнджин работал рядом.
Но стеклянные стены не давали уединения. Каждый жест, каждый взгляд, каждая улыбка — мимолётная, когда один понимал мысль другого с полуслова — становились достоянием общественности.
И общественность начала интерпретировать.
?: Вы видели, как он на него смотрит? — шептались у кулера. — Сынмин просто пожирает его глазами.
??: А Хёнджин? Он же омега. Альфа и омега в одной клетке — это надолго ли?
?: Может, у них уже роман? Директор специально их посадил вместе?
??: Или проверка. Феликс хочет посмотреть, как Хёнджин отреагирует на нового альфу.
Минхёк, конечно, был в центре этих сплетен. Он подходил к кабинету под разными предлогами — «забыл ручку», «нужно уточнить данные» — и каждый раз задерживался на пару секунд дольше, чем нужно, вглядываясь в их лица, ища трещину. Но трещины не было. Хёнджин держался ровно, а Сынмин при появлении Минхёка становился подчёркнуто равнодушным, будто тот был пустым местом.
Это бесило Минхёка ещё больше.
На пятый день, в обед, когда Хёнджин и Сынмин вместе вышли в столовую — впервые вместе, потому что обычно Хёнджин ел в одиночестве за рабочим столом, весь зал затих.
Они взяли подносы и сели за столик у окна. Сынмин напротив, Хёнджин — спиной к остальным. И пока они ели, переговариваясь тихими голосами о работе, сотни пар глаз следили за каждым их движением.
?: Они сидят слишком близко, — прошипела девушка из бухгалтерии. — Смотри, Хёнджин наклонился, чтобы показать что-то в телефоне. Это интимно.
??: А плечо? Сынмин положил руку на спинку его стула. Это защитная поза альфы!
?: Они точно спят вместе.
Хёнджин слышал эти шёпоты краем уха. И каждый раз, когда до него долетали обрывки фраз — «роман», «запах», «омега», «альфа», — ему хотелось встать и рявкнуть, что они ничего не знают. Что Сынмин — просто коллега. Что между ними ничего нет, кроме работы и общей ненависти к бюрократии.
Но он молчал. Потому что Сынмин, почувствовав его напряжение, поднял глаза и коротко качнул головой: не обращай внимания.
И Хёнджин послушался.
*
Феликс сидел в своём кабинете на втором этаже и смотрел вниз.
Стеклянный кабинет Хёнджина был как на ладони — часы работы, позы, жесты. Он видел, как Сынмин наклоняется к Хёнджину, показывая что-то на экране. Как Хёнджин, сначала скованный, постепенно расслабляется, позволяя себе улыбнуться в ответ на шутку. Как их плечи иногда соприкасаются, когда они одновременно тянутся к одной распечатке.
Феликс сжал ручку в пальцах сильнее, чем следовало.
Он сам отправил Сынмина в этот кабинет. Это была часть плана: проверить реакцию Хёнджина на нового альфу, посмотреть, сломается ли он, начнёт ли конфликтовать, покажет ли слабость. Но Хёнджин не ломался. Он адаптировался. Он расцвёл.
И это выводило Феликса из себя.
Продолжение следует...
1671 слово