Дважды рожденная

Штаб Ордена Феникса на Гриммо, 12 был холодным и тёмным. Свет едва пробивался сквозь грязные окна, а в углах прятались тени, которые, казалось, двигались сами по себе. Мэгги проснулась с криком. Она не помнила, что ей снилось. Только тёплый, липкий страх, который сжал грудь и не отпускал. Она смотрела в потолок, хватая ртом воздух, и её маленькое сердечко колотилось так громко, что заглушало все звуки.

— Тихо-тихо, — раздался голос рядом.

Кто-то взял её на руки. Тёплые, мягкие руки обняли её, прижали к груди. От человека пахло мятой и чем-то сладким — как от мамы... но это была не мама. Мэгги открыла глаза и увидела девушку с розовыми волосами. Её лицо было обеспокоенным, но улыбка — нежной.

— Всё хорошо, маленькая, — прошептала Нимфадора Тонкс. — Это просто сон. Его нет. Ты в безопасности.

Мэгги хотела спросить, что за сон, но во рту пересохло. Она сжала пальцы — и нащупала мягкий бок старого плюшевого зайца. Он был рядом. Он всегда был рядом. Тонкс посадила её к себе на колени, укутала в старое шерстяное одеяло и открыла книгу. В комнате было тихо, только голос Тонкс и редкие всхлипы Мэгги, которые постепенно затихали. Когда девочка заснула, Тонкс долго смотрела на неё. Такая маленькая. Такая хрупкая. И такая одинокая.

— Кто ты на самом деле, Маргарет Уорд? — прошептала она, поправляя одеяло. Мэгги не ответила. Она спала, прижимая к груди старого зайца.

Четыре года пролетели незаметно. Мэгги уже бегала по заднему двору штаба, размахивая руками, будто пыталась взлететь. Её короткие русые волосы развевались на ветру, а на щеках горел румянец.

— Я лечу! — закричала она, подпрыгивая.

Тонкс улыбнулась. Четыре года — прекрасный возраст. Мэгги уже начала говорить — короткими фразами, но чётко. Она почти не вспоминала ту ночь. Почти.

— Смотри, что я нашла! — Мэгги остановилась и наклонилась к земле. В руках у неё был маленький белый камешек. Она подбросила его вверх, чтобы поймать, но камешек не упал. Он завис в воздухе. Тонкс замерла.

— Мэгги, — осторожно сказала она. — Отпусти камешек.

— Я его не держу, — удивилась девочка. — Он сам.

Камешек парил в воздухе, как будто его подвесили на невидимую нить. Мэгги смотрела на него с восторгом. Она не понимала, что это магия. Она просто думала, что камешек решил полетать. Тонкс медленно подошла к ней и взяла камешек в руку. Он сразу упал.

— Это... это было круто! — воскликнула Мэгги. — Сделай ещё!

— Я не делала, малышка, — тихо сказала Тонкс. — Это сделала ты. Мэгги нахмурилась.

— Я? Но я ничего не делала.

— Знаю, — Тонкс погладила её по голове. — Знаю.

Вечером она рассказала об этом Грозному Глазу. Они сидели на кухне, и Тонкс крутила кружку в руках, не решаясь поднять глаза.

— Это не просто ребёнок, — сказала она. — Она управляет магией без палочки. В четыре года.

Грозный Глаз хмыкнул.

— Мы знали, кто она, Тонкс. Дамблдор сказал, что она особенная.

— Но она же ничего не знает!

— И не должна, — отрезал он. — Пока не время.

Тонкс вздохнула и посмотрела на закрытую дверь в комнату Мэгги. Девочка уже спала, сжимая в руках зайца. Ей всего четыре, а за ней уже охотятся. У неё нет никого, кроме нас.

Прошло ещё три года. Мэгги исполнилось семь. Однажды вечером они сидели в гостиной, снаружи шёл дождь, и капли стучали по окнам, создавая уютный ритм. Мэгги сидела на полу, обнимая колени, и смотрела на Тонкс.

— Тонкс, покажи мне маму.

Тонкс замялась. Она не хотела показывать ей фотографию. В Ордене всегда говорили, что детям лучше не знать слишком много. Но Мэгги была упрямой.

— У меня есть одна фотография, — наконец сказала Тонкс. — Погоди минутку.

Она ушла в свою комнату и вернулась с чёрно-белой фотографией. На ней Элис держала на руках новорождённую Мэгги, рядом стояли Лоренс и маленький Оливер. Все улыбались. Мэгги взяла фотографию и долго смотрела на неё.

— Я похожа на неё? — спросила она.

— Немного, — ответила Тонкс. — У тебя её глаза. И её улыбка.

— А папа?

— Он был смешным, — улыбнулась Тонкс. — Лоренс всегда шутил, даже в самые страшные моменты. Он любил играть с вами. Ты маленькая, но он всё равно брал тебя на руки и кружил, пока ты смеялась.

Мэгги молчала. Она гладила фотографию пальцами, будто пыталась прикоснуться к тем, кого больше нет. Потом тихо спросила:

— А кто мой крёстный? У детей же есть крёстные.

Тонкс замерла. Она не ожидала этого вопроса.

— Твой крёстный, — медленно начала она, — Сириус Блэк. Он был лучшим другом твоих родителей. И Джеймса Поттера.

— Где он сейчас?

Тонкс тяжело вздохнула.

— Его арестовали. Вскоре после той ночи.

— За что?

— Его обвинили в предательстве Поттеров, — тихо сказала Тонкс. — Все считают, что он продал их Волан-де-Морту. Но я... я не верю в это. Сириус любил их. Он не мог предать.

Мэгги нахмурилась.

— Значит, он ни в чём не виноват?

— Я не знаю наверняка, — честно ответила Тонкс. — Я знаю только, что когда он принёс тебя сюда той ночью, он был разбит. Он рыдал. Если бы он предал Поттеров, он бы не пришёл к вам. Не спас бы тебя.

Мэгги замолчала, обдумывая услышанное. Потом сказала:

— Ты веришь, что он не предатель?

— Да, — ответила Тонкс. — Верю.

Мэгги посмотрела на фотографию родителей, а затем тихо сказала:

— Тогда я тоже.

В 1990 году, когда Мэгги исполнилось десять, в штабе появился Дамблдор. Он просто вошёл, словно у него был ключ от всех дверей. В комнате сразу стало темно и холодно, хотя он улыбался.

— Маргарет, — мягко сказал он. — Мне нужно поговорить с тобой.

Мэгги сидела на кровати и держала на руках зайца. Она уже не была маленькой. Худенькая, с острым взглядом и длинными волосами до плеч. Серьёзная, как взрослая.

— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — сказала она спокойно.

— Я пришёл, чтобы сообщить тебе хорошие новости. Ты поступишь в Хогвартс в следующем году.

Мэгги не улыбнулась. Она ждала продолжения.

— Но есть одно условие, — Дамблдор посерьёзнел. — Ты не должна никому рассказывать о своём прошлом. Ни о родителях, ни о той ночи. Ты обычная девочка, которую война оставила сиротой.

— Но это неправда, — сказала Мэгги. — Я не обычная. Вы сами знаете.

Дамблдор внимательно посмотрел на неё.

— Да, я знаю. Но есть люди, которые хотят тебя убить, Маргарет. Они всё ещё ищут тебя. Если они узнают, что ты выжила...

— Я должна буду скрываться всю жизнь? — перебила Мэгги. — Притворяться?

— Только до тех пор, пока мы не решим эту проблему, — спокойно сказал Дамблдор.

Мэгги злилась. Она сжимала в руках зайца так сильно, что побелели костяшки. Но она кивнула.

— Я согласна, — выдохнула она. — Но я хочу знать одну вещь.

— Какую?

Мэгги посмотрела ему в глаза. Спокойно, холодно.

— Мой крёстный. Сириус Блэк. Он правда предал Поттеров?

Дамблдор помолчал. Его лицо стало серьёзнее.

— Я не верю в это, — наконец сказал он. — Но суд был быстрым, и его посадили без разбирательств.

— Значит, он может быть невиновен?

— Всё возможно, Маргарет. Я не оставляю надежды найти правду.

Мэгги кивнула. Она ничего не ответила, но внутри неё загорелся маленький огонёк. Огонёк надежды, что однажды она увидит того, кто спас её.

— Я найду их, — тихо сказала она. — Пожирателей. Я найду всех, кто убил мою семью.

Дамблдор ничего не ответил. Только серьёзно посмотрел на неё и исчез за дверью.

Наступил июль 1991 года. Мэгги стояла перед зеркалом в своей новой мантии. Она была длинной, чёрной и свободной, сидела как влитая. Тонкс одёрнула рукав и поправила воротник.

— Идеально, — выдохнула она.

Мэгги посмотрела на себя. Она видела в зеркале ту самую девушку, которая станет меняться с каждым годом. Но пока она была просто подростком — худенькая, бледная, с тёмными русыми волосами, которые Тонкс завязала в хвост. Большие карие глаза смотрели на себя с интересом. Мэгги коснулась лица — тонкий нос, чуть заострённый подбородок.

— Я не похожа на Уордов, — задумчиво сказала она.

— Ты похожа на себя, — ответила Тонкс. — И этого достаточно. А теперь собирайся. Мы едем за покупками.

Мэгги моргнула.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — улыбнулась Тонкс. — У нас целый день, чтобы выбрать всё самое лучшее. Палочку, книги, котёл, зелья... О, и ты ещё не видела Косую Аллею. Это просто волшебство, Мэгги.

Мэгги не сказала ни слова. Ей казалось странным, что Тонкс так радуется чему-то обычному. Но когда они вышли на улицу, а потом аппарировали — и мир завертелся вокруг, сжавшись в тесную трубу, — у неё перехватило дыхание.

Они оказались в маленьком грязном пабе под названием «Дырявый Котёл». Мэгги никогда не видела ничего подобного. Тёмное дерево, свечи, кривые стулья и странный запах, похожий на дым и старое пиво. Тонкс провела её к заднему двору, вытащила палочку и постучала по трём кирпичам.

Кирпичи дрогнули. А затем стена начала расходиться.

Перед Мэгги открылась улица, которой не могло существовать. Узкая, мощенная булыжником, она уходила вдаль, а по бокам стояли кривые, странные дома, которые, казалось, держались только на магии. В воздухе пахло чем-то сладким и терпким одновременно.

— Это Косая Аллея, — улыбнулась Тонкс, беря её за руку. — Добро пожаловать, Маргарет Уорд.

Мэгги не знала, что сказать. Она смотрела на всё широко раскрытыми глазами. Вокруг бродили люди в мантиях, тащили клетки с совами, коты в витринах смотрели на неё с любопытством, а где-то вдали раздавался грохот. Это было не похоже ни на что, что она видела раньше. Она чувствовала себя маленькой и потерянной.

— Пойдём, — позвала Тонкс. — Нам нужно много всего.

Сначала они зашли в магазин палочек — «Олливандер». Внутри было темно и пыльно, а с потолка свисали тысячи коробок, которые, казалось, жили своей жизнью. Старик с серебряными глазами подошёл к ним и посмотрел на Мэгги так пристально, что она на секунду замерла.

— Маргарет Уорд, — сказал он, и его голос звучал мягко. — Я ждал тебя.

Мэгги непонимающе покосилась на Тонкс.

— Каждая палочка выбирает волшебника, — пояснил Олливандер, а затем лента измерила её руку, и началось.

Она перебирала палочки. Одну за другой. Какая-то была слишком тяжёлой, другая — слишком лёгкой, третья взорвала вазу, четвёртая заставила свечи погаснуть.

— Хм, — нахмурился Олливандер. — Непростой случай. Попробуй эту.

Он протянул ей палочку из светлого орехового дерева с резной рукояткой. Мэгги взяла её, и по руке пробежал тёплый ток, словно палочка улыбнулась ей.

— Орех, — тихо сказал Олливандер. — Сердцевина — волос единорога. Очень чувствительная палочка. Она выбирает волшебников с чистыми намерениями. Но она будет слушаться только тебя.

Мэгги сжала палочку в руке и почувствовала, как что-то внутри неё откликнулось. Она улыбнулась.

Следующим был магазин одежды — «Всё для школы». Там пахло тканью и крахмалом. Мэгги стояла перед зеркалом, пока портниха снимала мерки. Чёрная мантия, серая мантия, повседневная одежда, тёплые перчатки и шляпа. Мэгги вертелась перед зеркалом, не веря, что всё это — её.

— Идём дальше, — торопила Тонкс.

Они купили котёл, весы, набор флаконов для зелий, телескоп и набор книг. Список был длинным. Мэгги держала в руках тяжёлые книги и чувствовала, как от них пахнет старым пергаментом. Ей казалось, что она держит в руках ключи к чему-то огромному и неизведанному.

Но лучше всего было в магазине волшебных зверей. Там пищали совы, в углу ворчал пушистый зверёк, а на верхней полке сидел огромный филин с жёлтыми глазами. Мэгги остановилась возле совы с тёмно-серым оперением. Та посмотрела на неё и моргнула.

— Она тебе нравится? — спросила Тонкс.

Мэгги кивнула, не в силах отвести глаз. Сова была красивой и какой-то мудрой, и Мэгги чувствовала, что они понимают друг друга.

— Тогда она твоя, — улыбнулась Тонкс.

Мэгги не знала, что такое счастье до этого момента. Она стояла посреди Косой Аллеи с палочкой в кармане, с совой в клетке и книгами в руках. И впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть будущее.

— Знаешь, — сказала она Тонкс, когда они вернулись в штаб. — Я думаю, что я готова.

— Готова к чему? — спросила Тонкс.

— Ко всему, — ответила Мэгги.

Она взяла со стола зайца и убрала его в карман мантии. Он всегда был с ней, старый, потёртый, с пришитыми лапами. Моя защита, подумала она. Ты спас меня в ту ночь. Теперь я всё сделаю сама. Она взяла конверт из пергамента, который принесла сова, и прочитала:

«Дорогая мисс Уорд, Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс...»

Мэгги улыбнулась — тонко, почти незаметно.

— Я иду за вами, — прошептала она. — За всеми.

За окном падал дождь, но Мэгги этого не замечала. Она смотрела на письмо, которое держала в руках, и чувствовала, как что-то внутри неё просыпается. Новый этап начинался. И она была готова