Рождение
17 мая 1980 года у Лоренса и Элис Уорд родилась девочка — с короткими русыми волосами и большими карими глазами. Её назвали Маргарет, но для всех она была просто Мэгги. У неё уже был старший брат Оливер, которому тогда исполнилось пять.
Семья Уорд жила хорошо, в достатке. У них был уютный дом в Годриковой Впадине, совсем недалеко от Поттеров. Они часто собирались вместе — Лоренс и Джеймс обсуждали квиддич, пока Лили и Элис пили чай на кухне, а Сириус нянчил обоих малышей. Поэтому крестной Мэгги стала Лили Поттер, а крестным — Сириус Блэк.
Когда Дамблдор предупредил, что ребёнку Лили и Джеймса грозит опасность, Поттеры долго думали, кого сделать Хранителем Тайны. Сириус сразу вызвался, но потом сам же отказался — он знал, что к нему придут первыми. Поттеры предложили Лоренса, но Элис настояла на своём: у них маленькая дочь, и если они станут Хранителями, то подвергнут всю семью смертельной опасности.
В итоге Хранителем сделали Питера Петтигрю. Элис и Лоренс не были с ним особенно близки, но доверяли ему как другу Джеймса. Они не знали, что пророчество говорило о двух детях, и их семья никогда не была в безопасности. Снейп, будучи агентом Дамблдора, не рассказал директору всей правды.
31 октября 1981 года.
В доме Уордов было тепло и уютно. За окнами выл ветер, но внутри горел камин, и пахло тыквенным пирогом. Мэгги сидела в своём детском стульчике и теребила старого плюшевого зайца, которого ей подарила Лили. Она смеялась, когда заяц подпрыгивал у неё в руках — она сама заставляла его двигаться, даже не понимая, что это магия.
Рядом за столом Лоренс, Элис и маленький Оливер играли во Взрывные карты. Оливер, которому уже исполнилось шесть, жутко гордился тем, что ему разрешили играть со взрослыми.
— Пап, смотри! Я почти выиграл! — крикнул он, и его карточка весело вспыхнула, выпустив облачко дыма.
— Ты жульничаешь, сын, — усмехнулся Лоренс, поправляя очки. — Элис, ты видишь? Он точно в тебя пошёл.
Элис засмеялась и хотела что-то ответить, но в этот момент по всему дому разнеслись глухие хлопки. Они были везде — снаружи, внутри, будто кто-то аппарировал прямо в стены.
Лоренс мгновенно вскочил, опрокинув стул. В руке уже блестела палочка.
— Элис, возьми детей наверх! Быстро! — голос был тихим, но стальным.
Элис кивнула, не говоря ни слова. Она схватила Мэгги на руки, прижала к груди, и побежала к лестнице. Оливер, который всегда хотел быть храбрым, как папа, на секунду замялся, но потом тоже сорвался за матерью, сжимая в кулаке её палочку.
Лоренс остался в гостиной один. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Он ждал.
И дверь взорвалась.
Заклинание Бомбарда Максима вырвало дверь с петлями и отбросило её в стену. Лоренс успел выставить щит, и искры разлетелись по комнате, опаляя обои. А затем в проёме появились трое.
Питер Петтигрю смотрел в пол, не поднимая глаз. Беллатриса Лестрейндж улыбалась так широко, что это было похоже на безумие. А рядом стоял Эван Розье — холодный, высокомерный, с палочкой наготове.
— Давно не виделись, Лоренс... пупсик, — пропела Беллатриса и расхохоталась пронзительным, истерическим смехом.
Эван Розье шагнул вперёд, перекрывая её смех:
— Мы к вам по делу. Видите ли, родилось два ребёнка, равных по силе Тёмному Лорду. Один — Поттер, — он скривился, будто выплюнул яд, — но Поттер отразил заклятие, и наш Лорд пал. Но мы, его верные слуги, продолжим его дело. Мы возродим его. И для этого нам нужна девочка.
Питер всё так же не поднимал глаз. Его руки тряслись.
— Питер, — Лоренс посмотрел на него, и в голосе зазвенела ненависть, — ты гнусный предатель. Ты предал своих друзей.
Питер вздрогнул, но ничего не сказал.
— Вы не тронете мою дочь, — тихо сказал Лоренс, и его палочка чуть дрогнула. — Я не отдам её вам.
Беллатриса запрокинула голову и захохотала громче.
— Правда? А ты нам не помеха, — проворковала она.
И три зелёных луча вырвались из трёх палочек одновременно.
Авада Кедавра.
Лоренс не успел даже упасть. Он просто рухнул, как мешок с песком, а палочка выпала из мёртвой руки и покатилась по полу.
Элис наверху слышала крик мужа. Она зажала рот Мэгги рукой, чтобы та не заплакала, и сунула ей в руки старого зайца. Она обняла Оливера, чувствуя, как он дрожит под её пальцами.
— Мамочка, мне страшно, — прошептал он. — Где папа?
— Тише, мой хороший, — её голос дрожал, но она старалась держаться. — Всё будет хорошо. Просто сиди тихо...
Дверь распахнулась с грохотом.
Элис даже не успела поднять палочку. Беллатриса вошла первой, и её глаза горели безумием. Следом — Розье, холодный и спокойный.
— Вот мы и нашли тебя, маленькая, — прошептала Беллатриса, глядя на Мэгги, которая прижимала к себе зайца.
— Нет! — Элис заслонила дочь собой. — Пожалуйста... только не дети...
Оливер сделал шаг вперёд, пытаясь защитить маму и сестру. Но Беллатриса даже не посмотрела на него.
— Авада Кедавра.
Маленькое тело Оливера упало на пол.
Элис закричала. Она схватила палочку, пытаясь навести её на врагов, но Розье был быстрее.
— Экспеллиармус. Палочка Элис вылетела из рук. Она упала на колени, прижимая к себе плачущую Мэгги, закрывая её собой. А затем зелёная вспышка... и всё стихло.
Но Мэгги не умерла.
Она лежала под телом матери, сжимая в руках зайца, и из её глаз текли слёзы. Она кричала — надрывно, громко, до хрипоты. Её маленькое сердечко колотилось, а вокруг неё начинала пульсировать странная, тёплая магия.
Беллатриса наклонилась, протянув руку к ребёнку, чтобы забрать его тело. Но в этот момент вокруг дома раздались новые хлопки. Орден.
— Уходим! — крикнул Розье.
И пожиратели исчезли.
В доме Уордов было тихо. Четыре мёртвых тела — и один живой ребёнок, который лежал под трупом матери и не переставал плакать.
Через пятнадцать минут в Годрикову Впадину аппарировал Сириус Блэк.
Он знал. Он уже знал, что Поттеры мёртвы. Что Питер предал их. Что Гарри выжил. А Хагрид уже забрал мальчика.
Но он не знал про Мэгги.
Он бежал к дому Уордов с надеждой — глупой, отчаянной надеждой, что может быть, здесь всё по-другому. Но дверь была взломана. И внутри, на полу, лежал Лоренс.
Сириус упал на колени рядом с ним, сжал кулаки и зарычал — глухо, зверино. Слёзы текли по его лицу, но он не давал себе времени на горе. Он встал. Он нашёл лестницу. Он поднялся на второй этаж.
И там он увидел Элис — мёртвую, но прижимающую к груди тело дочери. Она защищала её до самого конца.
Сириус осторожно отодвинул тело Элис. Мэгги лежала с открытыми глазами, не дыша. Слишком тихая. Слишком спокойная. Её маленькая рука всё ещё сжимала старого зайца.
Сириус поднял её на руки. Он уже собирался плакать — снова, по-настоящему.
И в этот момент Мэгги открыла глаза.
Она моргнула. Посмотрела на него. И закричала.
Она кричала так громко, что у Сириуса заложило уши. Она обхватила его за шею, вцепилась в мантию и прижалась так сильно, будто он был её единственной опорой. Заяц выпал из её руки, но Сириус быстро подхватил его и сунул девочке обратно.
— Тише, тише, маленькая, — шептал он, гладя её по голове. — Всё хорошо. Я здесь. Ты со мной.
Мэгги всхлипывала, вцепившись в его пальто, и всё никак не могла успокоиться. Сириус чувствовал, как она дрожит.
— Я отвезу тебя в безопасное место, — сказал он, прижимая её к груди. — Обещаю. Ты будешь в порядке.
Он трансгрессировал.
Штаб Ордена Феникса находился в старом доме на Гриммо, 12. Там было холодно, пахло пылью, а свет в коридорах давали старые зачарованные лампы. Сириус появился прямо в гостиной, держа на руках плачущую Мэгги.
На встречу выбежала Нимфадора Тонкс — молодая, нелепая, с розовыми волосами и широкими глазами. Она только что получила своё первое задание от Ордена и ещё не успела снять мантию.
— Сириус? Что случилось? Ты весь в крови! — воскликнула она, подбегая.
Сириус с трудом разжал руки и передал ей ребёнка.
— Это Мэгги, — хрипло сказал он. — Дочь Уордов. Она осталась одна. Я должен... я должен найти Питера.
Тонкс взяла девочку на руки, и Мэгги снова заплакала, но слабее — она была слишком измучена, чтобы плакать в полную силу.
— Куда ты? Сириус! — крикнула Тонкс, но он уже трансгрессировал.
Она осталась одна с плачущим ребёнком на руках. Девочка была тёплая, живая, и от неё пахло молоком и детским мылом. Тонкс села на диван, прижимая Мэгги к себе, и начала укачивать её.
— Всё хорошо, маленькая, — шептала она, хотя у самой тряслись руки. — Всё будет хорошо...
На следующее утро в штаб Ордена пришли Северус Снейп и Аластор Грозный Глаз. Они выглядели мрачными и уставшими. Минерва МакГонагалл тоже была там.
— Поттеры мёртвы, — объявил Грозный Глаз, хмуро оглядывая комнату. — Джеймс и Лили убиты. Но мальчик жив. Дамблдор уже отправил его к родственникам.
— А Уорды? — спросил кто-то из угла.
Тонкс подняла голову. Мэгги спала у неё на руках, крепко сжимая в руках плюшевого зайца.
— Сириус принёс её вчера ночью, — тихо сказала она. — Остальные... все мертвы. Её родители... и брат. Сириус сказал, что она была с ними, но она выжила. Я не знаю, как.
Снейп резко повернулся к ней, вглядываясь в лицо спящей девочки. Его взгляд был острым, как лезвие.
— Она жива? — переспросил он.
— Да, — Тонкс прижала Мэгги к себе ближе. — Но она ничего не помнит. Она просто плакала и засыпала.
— А где Сириус? — спросил Грозный Глаз.
Тонкс покачала головой.
— Он сказал, что найдёт Питера. Я не знаю, где он сейчас. Он просто исчез.
Снейп и Грозный Глаз переглянулись.
— Блэк был Хранителем Тайны, — тихо сказал Снейп. — Все думали, что это он... но сейчас у меня есть сомнения.
— Сомнения будут позже, — отрезал Грозный Глаз. — Сейчас нужно думать о безопасности выживших. Девочка останется у Тонкс. Пока это самый безопасный вариант.
Тонкс посмотрела на спящую Мэгги. Девочка была такой маленькой. Такой хрупкой. У неё больше не было никого.
— Я присмотрю за ней, — тихо сказала Тонкс. — Обещаю.
Через три дня Сириуса Блэка арестовали на маггловской улице.
Его нашли вместе с двенадцатью мёртвыми магглами. А рядом с ними — Питера Петтигрю, от которого остался лишь палец. Все были уверены, что это Сириус убил их. И Питера. Никто не дал ему сказать ни слова.
В суде он даже не пытался оправдаться. Он был сломлен. Слишком много смертей. Слишком много предательства. Ему было всё равно.
Его отправили в Азкабан без долгих разбирательств.