Глава 19
Суббота проснулась ясной и холодной. Небо было бледным, почти белым, как старая простыня. Солнце пряталось за тонкими облаками, но дождя не обещали. Феликс стоял у калитки, сжимая в руке рюкзак, в котором лежали карта, письмо отца и тот самый старый брелок.
Хёнджин приехал ровно в восемь. Бан Чан сидел за рулём старенькой машины, а на заднем сиденье уже ждали Чанбин, Чонин и Сынмин. Все в тёплых куртках, с рюкзаками и термосами.
- Садись, - сказал Хёнджин, открывая дверцу. - Мы готовы.
Феликс улыбнулся и запрыгнул на переднее сиденье рядом с Бан Чаном. Машина тронулась, оставляя за собой город, который постепенно уступал место полям, холмам и редким деревьям.
Дорога до Лисьего перевала заняла около часа. Когда они остановились у обочины, впереди уже виднелся лес - старый, мрачный, с голыми ветвями, которые тянулись к небу, как руки призраков.
- Мы на месте, - сказал Бан Чан, заглушая двигатель. - Дальше пешком.
Они вышли из машины. Холодный ветер ударил в лицо, и Феликс запахнул куртку. В руках он держал карту отца, и линии на ней вели к старому дубу - тому самому, где они уже были неделю назад.
- Пошли, - сказал Хёнджин, и они двинулись в лес.
---
Тропинка была узкой, с корнями, которые выпирали из земли, как суставы древних пальцев. Чанбин шёл последним и то и дело что-то бормотал про призраков. Сынмин толкнул его локтем, и тот замолчал.
Вскоре они вышли на небольшую поляну. В центре стоял тот самый дуб - огромный, раскидистый, покрытый мхом. На коре всё так же виднелись вырезанные инициалы: Ф.Л. и Х.Х..
- Смотрите, - сказал Чонин, указывая вниз.
У корней дуба лежал большой камень, которым было прикрыто дупло. Феликс подошёл и отодвинул его. Внутри, в темноте, блеснул металл. Он запустил руку и нащупал жестяную коробку - старую, ржавую, с замком.
- Она закрыта, - сказал он.
- Попробуй брелок, - подсказал Хёнджин.
Феликс вытащил из кармана тот самый брелок, который отдала старуха. Он поднёс его к замку. Брелок скрипнул, но подошёл. Крышка открылась.
Внутри лежали: старый ключ - длинный, с узором на головке, и конверт с выцветшими чернилами: «Феликсу от деда».
Феликс достал конверт и открыл его. Пальцы дрожали. Внутри лежал один лист бумаги, сложенный вчетверо. Он развернул его и прочитал вслух, чтобы слышали все:
«Мой дорогой внук.
Прости меня за всё. Прости, что я не был рядом. Прости, что я заставил твоего отца уйти. Я думал, что делаю правильно, но я был стар и глуп. Я боялся потерять своё имя, а потерял свою семью.
Я люблю тебя. Я не знаю, захочешь ли ты меня видеть, но я жду тебя. Если ты прочитаешь это письмо - значит, время пришло. Ты можешь прийти ко мне, если захочешь. Я в Сеуле. Найди дом Чхве. Они тебя впустят.
Твой дед, Чхве Мин Сок».
Феликс дочитал и опустил руки. Тишина повисла над поляной. Было слышно только дыхание ветра в ветвях.
- Он ждёт меня, - тихо сказал Феликс, глядя на письмо. - Мой дед жив. И он хочет меня видеть.
Бан Чан положил руку ему на плечо.
- Это твой выбор, Феликс. Ты можешь поехать или не ехать. Но теперь ты знаешь правду.
Феликс сжал письмо в руках, потом аккуратно сложил и убрал в рюкзак вместе с ключом. Он поднял глаза и посмотрел на дуб, на небо, на друзей, которые стояли рядом. А потом его взгляд остановился на Хёнджине.
Он сел на траву, прямо у корней дуба, и обхватил колени руками. Хёнджин молча сел рядом. Остальные поняли, что им нужно время, и отошли к краю поляны, делая вид, что разглядывают деревья.
Тишина между ними была густой, но не тяжёлой. Феликс смотрел вперёд, на лес, на серое небо, и чувствовал, как внутри бушует океан.
- Феликс, - сказал Хёнджин, и голос его был тихим, но твёрдым. - Я больше не могу молчать.
Феликс повернул голову и посмотрел на него. Внутри всё сжалось.
- Ты стал самым важным человеком в моей жизни. Я не знаю, что нас ждёт, я не знаю, куда приведёт этот ключ и письмо твоего деда. Но я знаю одно: я хочу быть с тобой. Каждый день. Каждую минуту. Я не хочу больше бояться признаться.
Феликс смотрел в его глаза - тёмные, влажные, такие родные. Слёзы подступили к горлу, и он не пытался их сдержать.
- Я тоже, - сказал он, и голос его дрогнул. - Ты - первый, кто не дал мне утонуть. Когда умерли родители, я думал, что я один. Что весь мир против меня. А ты пришёл. Ты просто был рядом. Ты отдал мне свой зонт. Ты дал мне номер. Ты пришёл в лес. Ты не ушёл.
Он взял Хёнджина за руку. Ладони были тёплыми, несмотря на холодный ветер.
- Я хочу быть с тобой, - прошептал Феликс. - Даже если мир рухнет. Даже если дед окажется монстром. Даже если ничего не получится. Я хочу, чтобы ты был рядом.
Хёнджин смотрел на него, и в его глазах стояли слёзы. Он улыбнулся - той самой улыбкой, которую Феликс видел в кафе, когда они ели токпокки.
- Значит, мы вместе, - сказал он.
Он наклонился и поцеловал Феликса.
Поцелуй был лёгким, почти боязливым, как будто Хёнджин боялся, что Феликс исчезнет. Губы его были прохладными, но мягкими, и Феликс почувствовал, как по всему телу разливается тепло.
Он закрыл глаза и положил руку на затылок Хёнджина, притягивая его ближе.
На поляне было тихо. Только ветер шелестел в ветвях старого дуба, и где-то вдалеке пела птица. Им было всё равно. Всё, что имело значение, - это они двое под старыми инициалами, которые вырезали их деды много лет назад.
Чанбин обернулся, увидел их и тихо свистнул. Чонин толкнул его локтем, но все улыбнулись.
- Ну наконец-то, - прошептал Чанбин.
Они сидели под дубом до темноты. Смотрели на облака, которые плыли по небу, и говорили о том, что будет завтра. О деде. О поездке в Сеул. О ключе, который мог открыть что-то важное. Но главное - они были вместе.
И в этой тишине рождалось что-то новое. Не просто тайна. Не просто судьба. А что-то гораздо более важное - любовь, которая пришла, как рассвет после самой тёмной ночи.