Глава 11
Суббота выдалась серой, но сухой. Феликс вышел из дома после обеда - тётя отпустила его с условием, что к ужину он вернётся. «И купи хлеба, - буркнула она. - И не вздумай брать белый, он вредный». Феликс закатил глаза, но взял список.
Чанбин уже ждал его у ворот. Он был в своей вечной растянутой толстовке и улыбался так широко, будто сегодня случилось чудо.
- Феликс! Ну наконец-то! Я уже думал, ты не выйдешь, - он хлопнул друга по плечу. - Пошли, тут новый магазин открылся, там кимчи просто божественное, я пробовал вчера.
- Ты всегда пробуешь, - усмехнулся Феликс. - А потом у тебя живот болит.
- Это мелочи, - отмахнулся Чанбин. - Главное - вкусно.
Они шли по главной улице, болтая о всякой ерунде. Чанбин рассказывал про учительницу по литературе, которая опять влюбилась в завуча, а Феликс слушал вполуха, глядя на мокрый асфальт, на редкие лужи, отражающие серое небо.
Они уже почти подходили к магазину, когда Феликс замер.
У самого входа, у лотка с клубникой, стояла она.
Та самая старуха.
Та, что вышла на дорогу на Лисьем перевале. Та, что смотрела пустыми глазами на автобус. Та, которая исчезла без следа.
Теперь она стояла здесь, среди обычных людей, и спокойно разглядывала ягоды в плетёной корзине. На ней был тот же тёмный платок, то же серое пальто. Она повернула голову и посмотрела прямо на Феликса.
Он не мог пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно на всю улицу.
- Ты чего? - Чанбин оглянулся. - Феликс?
- Это она, - прошептал Феликс. - Чанбин, это та старуха. С перевала.
Чанбин нахмурился и посмотрел на женщину. Та стояла на месте, не шевелясь, и смотрела на Феликса.
- Какая старуха? Ты о чём? - Чанбин не понимал. - Эй, ты побледнел как мел.
Но Феликс уже не слушал. Старуха медленно пошла к нему. Люди обходили её стороной, никто не замечал, никто не смотрел. Только Феликс видел её глаза - мутные, но в них светилось что-то тёплое.
Она остановилась в шаге от него и протянула корзину.
- Твои родители просили передать тебе, - сказала она тихо, почти шёпотом. - Они не ушли. Они смотрят.
Феликс не мог дышать. Он смотрел на корзину - яркую, наполненную красной клубникой, пахнущую летом и маминой кухней. Руки сами потянулись к ней, будто знали, что делать.
- Возьми, - сказала старуха. - И не бойся. Они любят тебя.
И она повернулась и пошла прочь. А через мгновение её не стало - словно растворилась в толпе, исчезла среди прохожих.
Чанбин стоял с открытым ртом.
- Феликс... она... я не понял... кто это?
- Не знаю, - выдавил Феликс. - Но это она. Та, из-за которой погибли мои родители.
Он опустил глаза на корзину. Внутри, на самом дне, среди ярких ягод лежал небольшой металлический предмет.
Он вытащил его и замер.
Брелок.
Маленький, потёртый, почти стёршийся. Фигурка собаки, которую он подарил отцу на свой девятый день рождения. Тогда отец рассмеялся и сказал: «Буду носить его везде, как талисман». И носил. Феликс помнил, как брелок висел на отцовских ключах, как звенел, когда отец открывал дверь.
- Это папин брелок, - сказал Феликс дрогнувшим голосом. - Я подарил ему... он никогда не снимал его.
Слёзы хлынули из глаз. Он сжал брелок в кулаке и прижал к груди.
- Они живы? - прошептал он. - Или это знак?
Чанбин положил руку ему на плечо.
- Я не знаю, что это было, но, чёрт возьми, это что-то значит. Тебе нужно сказать кому-то. Хёнджину. Ты ему доверяешь.
Феликс кивнул, вытер лицо рукавом, достал телефон и набрал номер Хёнджина.
- Алло? - голос Хёнджина был удивлённым.
- Хёнджин, мне нужно тебя увидеть, - сказал Феликс, стараясь говорить ровно. - Сейчас. Очень важно. Я покажу тебе кое-что.
- Что случилось? - Хёнджин мгновенно посерьёзнел.
- Я не могу объяснить по телефону. Встретимся в парке, у старого дуба. Через полчаса.
- Буду, - ответил Хёнджин и повесил трубку.
---
Они сидели на лавочке под старым дубом. Осенние листья падали на их плечи. Хёнджин приехал на машине - чёрной, блестящей, совсем не вписывающейся в этот парк. Он вышел, застегнул куртку и подошёл к Феликсу.
- Что случилось? Ты выглядишь ужасно.
Феликс молча протянул ему брелок.
Хёнджин взял его, повертел в руках.
- Это собачка? Обычный брелок, да?
- Я подарил его отцу, - тихо сказал Феликс. - Когда мне было девять. Он всегда носил его с собой. И когда он погиб... брелока в вещах не было. Его не нашли.
Хёнджин нахмурился.
- Откуда он у тебя?
- Мне его отдала та старуха. Та, из-за которой погибли мои родители. Я встретил её у магазина сегодня. Она подошла и сказала: «Твои родители просили передать тебе. Они не ушли. Они смотрят». И дала корзину с клубникой. Брелок был внутри.
Хёнджин посмотрел на Феликса так, будто увидел призрака.
- Ты серьёзно?
- Я никогда не был серьёзнее в своей жизни, - сказал Феликс. - И это ещё не всё. Мне снится сон. Лес, волки, и ты стоишь там. Ты говоришь: «Иди за мной, я покажу тебе выход». Каждую ночь. Одни и те же слова.
Хёнджин побледнел. Он сел на лавочку рядом с Феликсом и уставился на брелок.
- Феликс... я не хотел говорить тебе, потому что это звучит безумно... - он замолчал, потом выдохнул. - Мне тоже снится этот лес. Тот же самый. И волки. И ты стоишь там и смотришь на меня. Ты говоришь: «Помоги мне выйти». Я просыпаюсь с криком каждую ночь.
Они посмотрели друг на друга. В воздухе между ними сгустилось что-то невидимое, старое, как этот парк.
- Это не совпадение, - сказал Феликс.
- Нет, - согласился Хёнджин. - Это не совпадение.
Они сидели молча, сжимая в руках старый брелок, и чувствовали, как реальность вокруг них становится тоньше, как между прошлым и настоящим проступает трещина.
И в этой трещине начинало зарождаться что-то новое - нечто, что они ещё не могли объяснить, но уже не могли игнорировать.