Глава 9
Феликс вошёл в школу с лёгкой улыбкой, которая ещё держалась на губах после утреннего разговора с тётей. Впервые за долгое время он чувствовал себя почти человеком. Почти.
Он поднялся на второй этаж, заглянул в класс. И сразу увидел Хёнджина.
Тот сидел на последней парте у окна, откинувшись на спинку стула и уставившись в телефон. Рядом с ним было пусто - никто не решался сесть. Он выглядел так, будто вокруг него выстроили невидимую стену. Холодную, высокую, без дверей.
Феликс нахмурился. Вчера они нормально поговорили, он даже номер оставил. А сегодня - будто чужой.
Он всё же подошёл. Не мог не подойти. Хотел поблагодарить за записку, за то, что тот протянул руку, когда Феликс тонул.
- Привет, - сказал Феликс, остановившись у парты.
Хёнджин поднял глаза. В них не было тепла. Только усталость и раздражение, как у человека, которого оторвали от важного дела.
- Привет, - ответил он без интонации.
- Спасибо за записку, - сказал Феликс, стараясь говорить спокойно. - Я подумал, может, как-нибудь...
- Не ищу друзей, - перебил Хёнджин, и голос его был сухим, как осенние листья. - Я просто проявил вежливость. Всё.
Феликс застыл. Слова ударили в грудь, как холодный ветер.
- Тогда зачем ты дал номер? - спросил он тихо.
Хёнджин усмехнулся - криво, почти зло.
- Чтобы ты чувствовал, что есть выход. А ты выбирай сам. Хочешь - звони, хочешь - нет. Мне всё равно.
Он отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.
Феликс постоял секунду, потом развернулся и пошёл к своему месту. Внутри всё сжалось в тугой узел. Он не понимал. Вчера этот парень говорил с ним почти по-человечески, а сегодня - как с пустым местом.
- Феликс! Ты чего такой кислый? - Чанбин уже сидел за своей партой и махал ему рукой.
- Нормально, - буркнул Феликс, садясь рядом.
- Ага, вижу, - Чанбин оглянулся на Хёнджина и понимающе хмыкнул. - Слушай, богатые они такие. То тепло, то снег. Не парься. У него, наверное, настроение хуже, чем у моей бабушки после просмотра новостей.
Феликс выдавил улыбку.
- Он просто сказал, что не ищет друзей.
- А ты думал, он сразу станет твоим лучшим другом? - Чанбин пожал плечами. - Это не ты, это он. Богатые пацаны часто бывают чокнутыми. У них там свои тараканы в голове.
Феликс ничего не ответил. Он раскрыл учебник, но строчки расплывались. Перед глазами стояло лицо Хёнджина - холодное, чужое.
---
Весь день Феликс старался не смотреть в сторону Хёнджина. Но краем глаза всё равно замечал, что тот сидит один, ни с кем не говорит, на переменах выходит в коридор и стоит у окна, глядя в никуда. Сынмин и Чонин пару раз пытались подойти к нему, но Хёнджин отвечал односложно и быстро уходил.
«У него действительно проблемы», - подумал Феликс. Но обида ещё не остыла.
Последний урок закончился, и Феликс начал собирать вещи. Вдруг кто-то тронул его за плечо. Он обернулся.
Перед ним стоял Хёнджин. Взгляд его был уже не холодным - виноватым.
- Феликс, подойди на минуту, - сказал он тихо.
Они вышли в коридор, где никого не было. Хёнджин прислонился к стене и провёл рукой по волосам.
- Прости, - сказал он. - Я дурак. У меня были проблемы с матерью. Прямо с утра она устроила скандал, сказала, что я никчёмный, что она зря тратит на меня деньги, что я не смогу даже школу закончить. Я был зол на весь мир, честно. И когда ты подошёл... я сорвался на тебе. Я не хотел.
Феликс смотрел на него. В голосе Хёнджина слышалась боль - настоящая, не наигранная.
- Я понимаю, - сказал Феликс после паузы. - Ты не виноват.
- Виноват, - вздохнул Хёнджин. - Мог бы промолчать, а не кусаться. Я не всегда такой, клянусь. Просто... иногда эта стена между мной и миром становится слишком толстой.
- У меня тоже есть стена, - сказал Феликс. - У нас у всех есть.
Они постояли в тишине. Потом Хёнджин спросил:
- Может, сходим на улицу? Выпьем чай из автомата? Я угощаю.
- Только если без «не ищу друзей», - усмехнулся Феликс.
- Договорились.
---
Они вышли в школьный двор. Солнце уже клонилось к закату, и тени стали длинными. Осенние листья шуршали под ногами. Они сели на старую деревянную лавочку, и Хёнджин купил два стаканчика горячего чая из автомата. Один - чёрный, сладкий, другой - зелёный, без сахара.
Феликс взял свой и сделал глоток. Обжигающе, но приятно.
- Ты всё-таки сладкоежка? - заметил Хёнджин, кивая на стакан.
- Единственная радость в жизни, - пожал плечами Феликс.
- Тогда тебе бы не понравилась моя овсянка, - усмехнулся Хёнджин. - Утром мать заставила есть её без сахара.
- Ты тоже? - удивился Феликс.
- Я и не такое видел. Она считает, что сахар - это яд, а я - её главный враг.
Они засмеялись. Впервые легко, без напряжения.
Потом разговор пошёл сам собой. Сначала о школе - о скучных учителях, о дурацких контрольных, о Чанбине, который на уроке истории рисовал карикатуры на учительницу.
- Он похож на моего брата, - сказал Хёнджин. - Только мой брат рисует на стенах в моей комнате.
- У тебя есть брат?
- Был. Он умер, когда мне было двенадцать, - Хёнджин посмотрел в сторону. - Поэтому мать теперь и пытается контролировать каждый мой шаг. Боится, что и меня потеряет.
Феликс замолчал. Он хотел что-то сказать, но слова не находились. Вместо этого он просто положил руку на плечо Хёнджина.
- Я знаю, каково это, - сказал он. - Потерять родных.
- Знаешь, - кивнул Хёнджин. - Поэтому я и дал тебе номер. Потому что когда я потерял брата, мне никто не протянул руку. И я хотел, чтобы ты знал - рядом есть кто-то, кто поймёт.
Феликс сжал стакан и улыбнулся.
- Спасибо.
Потом они переключились на лёгкое. Хёнджин рассказал, что обожает фильмы Кристофера Нолана и мечтает написать музыку к такому же большому кино. Что дома у него стоит старенькое пианино, на котором он играет по ночам, когда мать не слышит.
- Она хочет, чтобы я стал бизнесменом, как она, - сказал он с горечью. - А я хочу быть музыкантом. Только вот музыканты не зарабатывают миллионы, а для неё это всё, что имеет значение.
- А для меня важно, чтобы блины не пригорали, - сказал Феликс. - Я тоже хочу быть поваром. Мама смеялась, когда я об этом говорил, но она верила в меня.
- Значит, будем, - сказал Хёнджин. - Ты - повар, я - музыкант. Встретимся через десять лет в дорогом ресторане, ты будешь готовить, я буду играть на пианино.
- Это если нас не убьют судьба и тёти, - усмехнулся Феликс.
Хёнджин засмеялся и допил свой чай. Стаканчик опустел, но разговор не кончался. Они сидели до темноты, пока не зажглись фонари, и говорили обо всём на свете - о мечтах, о страхах, о будущем, в которое оба ещё верили, хоть и с трудом.
Когда Феликс уходил домой, Хёнджин окликнул его:
- Эй, Феликс! Если захочешь выпить чай завтра - я буду на этом же месте. Правда.
Феликс обернулся и улыбнулся.
- Я приду.
И он пошёл по тёмной улице, чувствуя, что внутри снова появился свет. Маленький, хрупкий, но настоящий.