Призрак

Прошло три дня с той встречи у витрины. Три дня Хёнджин ходил как в тумане, чувствуя на губах вкус поцелуя, а в груди - странное тепло, которое он не хотел признавать. Он пытался работать, пытался делать вид, что жизнь идёт своим чередом, но каждую свободную минуту он ловил себя на мысли, что ждёт звонка. Ждёт сообщения. Ждёт чего угодно от Феликса.

И дождался.

Сообщение пришло вечером, когда Хёнджин сидел в гостиной, бездумно переключая каналы по телевизору. Телефон завибрировал, и он схватил его так быстро, будто боялся, что сообщение исчезнет.

«Завтра в восемь. Ресторан «Небо». Я хочу пригласить тебя на ужин».

Хёнджин смотрел на экран, и внутри него боролись два желания - согласиться и послать его к чёрту. «Небо» был одним из самых дорогих ресторанов в Сеуле, находился на самом верху небоскрёба, откуда открывался панорамный вид на весь город. Феликс никогда не водил его в такие места - только в дешёвые кафе и забегаловки, играя роль бедняка. А теперь, когда маска сброшена, он показывал свой настоящий мир.

Хёнджин долго смотрел на экран, потом написал коротко: «Я подумаю».

Но он знал, что согласится. Он всегда соглашался, когда дело касалось Феликса.

На следующий день он провёл перед зеркалом почти час, перебирая одежду. Чёрный костюм? Слишком официально. Серый? Слишком блёкло. В итоге остановился на тёмно-синем пиджаке, белой рубашке и чёрных брюках - дорого, стильно, но без вычурности. Он посмотрел на себя в зеркало и усмехнулся: «Ты собираешься на свидание, как школьница перед первым балом». Но он не мог себе в этом признаться.

Он приехал в «Небо» за десять минут до назначенного времени. Ресторан находился на сорок седьмом этаже, и когда лифт открыл двери, Хёнджин замер от открывшегося вида. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной Сеул - миллионы огней, которые мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю. Внутри было тихо, играла живая музыка - струнный квартет играл что-то классическое, мягкое и печальное. Белые скатерти, хрустальные бокалы, приглушённый свет свечей - всё это создавало атмосферу, которая заставляла сердце биться быстрее.

Феликс уже сидел за столиком у окна. Он был в чёрном костюме, идеально сидящем на его худой, но подтянутой фигуре. Волосы были аккуратно уложены, на лице - лёгкая, едва заметная улыбка. Он выглядел как хозяин мира - уверенный, спокойный, опасный. Хёнджин почувствовал, как в груди снова закипает то самое противоречивое чувство - желание ударить его и обнять.

Он подошёл к столику, и Феликс встал, отодвигая для него стул.

- Ты пришёл, - сказал он, и в его голосе было столько облегчения, что Хёнджин на мгновение забыл, зачем он здесь.

- Я обещал подумать, - ответил Хёнджин, садясь. - Я подумал и решил прийти. Но это ещё ничего не значит.

- Значит, что ты здесь, - Феликс улыбнулся, садясь напротив. - Это уже много.

Официант принёс меню в кожаных обложках, и они сделали заказ - дорогое вино, закуски, основное блюдо. Хёнджин не смотрел на цены, но чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он сидел напротив человека, который разрушил его жизнь, и в то же время - человека, без которого он не мог дышать.

- Я не знаю, с чего начать, - сказал Феликс, когда официант ушёл. - Я знаю, что ты злишься. Имеешь право. Но я хочу, чтобы ты знал - я не хочу больше врать тебе. Никогда.

Хёнджин усмехнулся, но в усмешке не было тепла.

- Ты уже врал мне. С самого начала. Каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй - это была ложь. Как я могу тебе верить?

- Я не прошу верить, - ответил Феликс, глядя ему прямо в глаза. - Я прошу просто слушать. И решать самой.

- Самим, - поправил Хёнджин, чувствуя раздражение. - Я мужчина.

Феликс улыбнулся, но улыбка была мягкой, почти извиняющейся.

- Я знаю. Прости. Сам. Решать самому.

Они замолчали, и Хёнджин посмотрел в окно. Город внизу мерцал тысячами огней, и в этом свете было что-то успокаивающее. Он чувствовал, как напряжение начинает потихоньку отпускать.

- Расскажи мне правду, - сказал он, не глядя на Феликса. - Всю. С самого начала.

Феликс вздохнул, провёл пальцами по краю бокала, и начал говорить. Он говорил о том, как рос в трущобах, как с детства учился выживать, как пробивался наверх, как создавал свой синдикат, как хотел власти и денег. И как однажды увидел фотографию Хёнджина в досье отца и решил, что тот станет его ключом к империи.

- Я думал, что ты - просто избалованный мажор, - сказал Феликс, и его голос стал тише. - Думал, что ты будешь лёгкой добычей. Что я поиграю с тобой, получу своё и забуду. Но когда я встретил тебя в больнице, когда увидел твои глаза, я понял, что ошибся. Ты был не просто целью. Ты был... человеком. Который смотрел на меня так, будто я был чем-то важным.

- Потому что ты был для меня важным, - вырвалось у Хёнджина, и он почувствовал, как в горле встаёт ком. - Я любил тебя. Я действительно любил тебя. А ты использовал меня.

- Я знаю, - Феликс опустил глаза. - И я ненавижу себя за это. Я хотел тебя уничтожить. Я думал, что если ты влюбишься в меня, я смогу управлять тобой. Но вместо этого я уничтожил себя. Потому что я тоже влюбился. И теперь не знаю, как жить без тебя.

Хёнджин смотрел на него, и внутри всё дрожало. Он слышал эти слова, и часть его души хотела верить им. Но другая часть - та, что была обожжена ложью, - кричала о том, что это ещё одна игра.

- Ты говоришь это, чтобы я остался, - тихо сказал Хёнджин.

- Говорю, потому что это правда, - ответил Феликс. - Я никогда никому не говорил таких слов. Никогда. Ты - первый. И, возможно, единственный.

Они замолчали. Официант принёс вино, разлил его по бокалам и бесшумно удалился. Хёнджин взял бокал, сделал глоток, чувствуя, как терпкий вкус обжигает горло. Феликс сидел напротив, глядя на него, и в его глазах было столько боли и надежды, что Хёнджин не мог выдержать этого взгляда.

- Я не знаю, что мне делать, - признался Хёнджин. - Я хочу тебе верить. Но я боюсь. Боюсь, что ты снова обманешь меня. Что я опять стану игрушкой.

- Ты не будешь игрушкой, - твёрдо сказал Феликс. - Я клянусь тебе. Если я когда-нибудь снова предам тебя, ты можешь убить меня. Я сам дам тебе оружие.

Хёнджин усмехнулся, но в этой усмешке было меньше злости.

- Это приятно слышать. Но я не хочу тебя убивать, Феликс. Я хочу просто... быть с тобой. Без лжи. Без игр.

- Тогда давай попробуем, - предложил Феликс, и его голос стал почти умоляющим. - Давай попробуем начать всё сначала. С этого момента.

Они сидели в тишине, глядя друг на друга, и между ними снова вспыхнула та самая искра, которую Хёнджин так боялся. Он знал, что это не будет легко. Что впереди будут новые ссоры, новые сомнения. Но в этот момент, глядя на Феликса, он чувствовал, что готов попробовать.

- Ладно, - сказал он, и его голос дрогнул. - Я попробую. Не обещаю, что у нас получится. Но я попробую.

Феликс улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения и радости, что Хёнджин почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он взял бокал, поднял его и сказал:

- За новое начало.

Феликс поднял свой бокал, чокнулся с ним и повторил:

- За новое начало.

Они пили, и музыка играла где-то в углу, и город за окном мерцал тысячами огней. И в этот момент Хёнджин чувствовал, что, возможно, у них есть шанс. Маленький, хрупкий, но шанс.

Когда они вышли из ресторана, ночной воздух ударил в лицо, и Хёнджин глубоко вздохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются свежестью. Феликс стоял рядом, смотрел на него, и между ними снова возникла та самая тишина, которая не требовала слов.

- Спасибо за вечер, - сказал Хёнджин, чувствуя, как на губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка. - Было... странно. Но хорошо.

- Я рад, что ты пришёл, - ответил Феликс. - Я хочу, чтобы у нас было много таких вечеров.

Хёнджин не ответил, но он чувствовал, что внутри него что-то меняется. Страх и боль всё ещё были там, но их место начинало занимать что-то новое - надежда на то, что всё может быть по-другому. Что он не ошибся, дав Феликсу второй шанс.

Он сел в такси, и когда машина тронулась, он обернулся. Феликс стоял у входа в ресторан, смотрел ему вслед и улыбался. И Хёнджин понял, что хочет увидеть эту улыбку снова. Как можно скорее.