Призрак

Хёнджин лежал в темноте своей спальни и смотрел в потолок. В комнате было так тихо, что он слышал собственное дыхание - ровное, но какое-то чужое, будто он слушал кого-то другого. Часы на тумбочке показывали без пяти три. Он не спал уже вторую ночь подряд - просто лежал, уставившись в белую гладь потолка, где плясали тени от уличных фонарей, пробивающихся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Спать он не хотел. Он вообще ничего не хотел.

Тело болело. Каждая мышца, каждая кость - всё ныло от напряжения, которое не отпускало его ни на секунду. Глаза горели, веки были сухими и тяжёлыми, но стоило ему закрыть их, как перед глазами всплывало лицо Феликса - бледное, с острыми скулами, с этими тёмными глазами, которые смотрели прямо в душу. Хёнджин снова открывал глаза и смотрел в пустой потолок, чувствуя, как в груди разливается тоска. Она была липкой, тёплой, тягучей, как смола, которая застывала внутри, не давая дышать полной грудью.

Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди и обнял подушку, вдыхая запах, которого там уже не было. Феликс никогда не спал в его кровати. Ни разу. Но запах его - дешёвого мыла, табака и чего-то тёплого, почти детского - казалось, въелся в ткань, в воздух, в стены. Хёнджин зажмурился, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Он не знал, сколько времени прошло. Может, час, может, два. Он просто лежал, смотрел в темноту и считал удары собственного сердца, которые отдавались в висках глухим, монотонным стуком. Внутри было пусто - так пусто, что он слышал эхо собственных мыслей. «Зачем? Зачем ты это сделал? Зачем ты обманул меня?»

И вдруг - вибрация. Телефон, лежащий на тумбочке, задрожал, издавая тихий звук. Хёнджин вздрогнул, как от удара, и замер. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной скоростью. Кто мог писать в три часа ночи? Он знал ответ, ещё до того, как взял телефон. Он чувствовал это кожей, каждой клеткой своего измученного тела.

Он медленно протянул руку, взял телефон и повернул экран к себе. Свет ударил в глаза, заставив прищуриться. На экране горело уведомление - одно сообщение. От Феликса. Хёнджин замер, чувствуя, как в груди всё сжимается. Пальцы дрожали, когда он провёл по экрану, открывая сообщение.

«Я скучаю. Ты мне снишься».

Всего два коротких предложения. Без смайликов, без лишних слов. Но они ударили Хёнджина сильнее любой пощёчины. Он смотрел на экран, перечитывая эти строки снова и снова, и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Злость, боль, ненависть - всё это смешалось с чем-то другим, тёплым и отчаянным, что отказывалось умирать.

Его пальцы сами потянулись к клавиатуре. Он хотел ответить. Хотел написать: «Я тоже скучаю. Я не могу без тебя. Приди». Но он остановил себя. Сжал телефон так сильно, что побелели костяшки, и уставился в экран, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

- Ты не имеешь права, - прошептал он в пустоту. - Ты не имеешь права писать мне это. Не после всего, что ты сделал.

Он снова посмотрел на сообщение. «Я скучаю. Ты мне снишься». И внутри, где-то глубоко, он чувствовал то же самое. Он тоже скучал. Он тоже видел Феликса во сне - во сне он был другим, не тем холодным Призраком, а тем, кто целовал его на мокрой крыше под дождём, тем, кто говорил, что он единственный хороший человек в его жизни. Даже если это была ложь. Даже если всё было ложью.

Хёнджин почувствовал, как по щеке скатывается слеза. Тёплая, солёная, бесконечная. Он не вытирал её. Он просто смотрел на экран, на эти слова, которые разрывали его на части.

- Я не могу, - прошептал он. - Я не могу ответить. Ты разрушил меня. Ты не заслуживаешь моего ответа.

Он нажал «Удалить». Сообщение исчезло, и экран погас, оставляя его в темноте. Но текст продолжал гореть перед глазами, отпечатанный на внутренней стороне век. «Я скучаю. Ты мне снишься». Он закрыл глаза, и слёзы потекли сильнее - горячие, беззвучные, бесконечные. Он уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как ткань намокает от слёз, и его плечи начали вздрагивать от беззвучных рыданий.

Он плакал, как ребёнок, который потерял что-то важное, что-то, что уже никогда не вернуть. Он плакал, потому что ненавидел Феликса за то, что тот сделал, и одновременно любил его так сильно, что это любовь сжигала его изнутри. Он плакал, потому что знал - он ответит на это сообщение. Не сегодня, так завтра. Через неделю, через месяц. Он ответит, потому что не может жить без него. И это было самым страшным.

Он плакал, пока слёзы не кончились, пока в груди не осталась только тупая, ноющая пустота. Он лежал, уткнувшись в мокрую подушку, и смотрел в темноту, чувствуя, как внутри него что-то медленно умирает. А потом он взял телефон, открыл удалённые сообщения, нашёл то самое - от Феликса - и прочитал его снова.

«Я скучаю. Ты мне снишься».

Он не удалял его больше. Он просто смотрел на экран, пока не начал различать буквы сквозь пелену слёз, и чувствовал, как внутри него разливается тоска - острая, живая, невыносимая. Он хотел ответить. Он хотел сказать, что тоже скучает. Что он тоже не может без него. Но он не мог заставить себя нажать на клавиши.

Вместо этого он просто положил телефон на подушку рядом с собой, закрыл глаза и представил, что Феликс лежит рядом, что он касается его руки, что он шепчет что-то тёплое на ухо. И в этом сне, таком желанном и таком фальшивом, Хёнджин наконец заснул.

А за окном начинался новый день. Тот день, когда ему нужно было снова встать, снова улыбаться, снова притворяться, что всё в порядке. Но он знал - ничего не будет в порядке. Пока он не увидит Феликса снова. Пока он не поговорит с ним. Пока он не услышит из его уст то, что так отчаянно хотел услышать.

«Я люблю тебя. Это не ложь».

Но он боялся. Боялся, что если он увидит Феликса, то не сможет сдержаться, не сможет сохранить лицо, не сможет продолжать ненавидеть его. Он боялся, что его любовь окажется сильнее разума. И от этого страха ему становилось ещё больнее.

А в это время, в другой части города, Феликс сидел в своей квартире, смотрел на экран телефона, где горело сообщение «Прочитано», и чувствовал, как внутри него разливается что-то холодное и пугающее. Он знал, что Хёнджин прочитал его. Он знал, что Хёнджин удалил его. Но он также знал, что Хёнджин не спит, что он плачет, что он скучает. Он чувствовал это кожей, каждой клеткой своего тела, и это чувство было сильнее любой власти, которую он когда-либо имел.

- Я скучаю по тебе, принц, - прошептал он в пустоту, глядя на тёмный экран. - Я не знаю, когда это началось. Но я не могу без тебя. И я не позволю тебе уйти. Никогда.

Он убрал телефон и закрыл глаза, чувствуя, как внутри него разрастается то же отчаяние, что и у Хёнджина. Они были в одной ловушке. Оба. Только один из них пока не знал, что второй уже давно пойман.