Призрак

Хёнджин не знал, зачем вышел из дома в этот серый, промозглый день. Небо над Сеулом было затянуто плотными тучами, которые обещали дождь, но пока только давили на город своей тяжёлой серой массой. Он мог бы остаться в галерее, мог бы сидеть в офисе и делать вид, что работает, но внутри него было так пусто, что стены давили на него, не давали дышать. Он просто оделся, вышел на улицу и пошёл, не думая о направлении.

Ноги привели его в центр, в один из тех маленьких переулков, где прятались уютные кафе с деревянными столиками и запахом свежесмолотого кофе. Он зашёл в первое, которое попалось на глаза - маленькое, с витриной, заставленной круассанами и пирожными, с приглушённым светом и тихой музыкой, которая играла где-то в углу. Здесь пахло кофе, ванилью и уютом - тем самым уютом, которого ему так не хватало.

Он подошёл к стойке, чтобы сделать заказ, и уже открыл рот, чтобы сказать бариста, как вдруг его взгляд упал на столик у окна. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной скоростью, гулко отдаваясь в ушах. Он замер, чувствуя, как всё внутри леденеет.

Феликс сидел за столиком, откинувшись на спинку деревянного стула, и держал в руках чашку капучино. На нём была простая белая футболка, потёртые джинсы и старые кроссовки - та самая одежда, в которой он ходил в больнице, в которой он притворялся бедным сиротой. Но сейчас, в этом свете, при этой обстановке, он выглядел иначе. Он выглядел как хозяин мира. В его позе чувствовалась уверенность, в его глазах - холодная сила. Он не прятался больше. Он просто был собой.

Хёнджин смотрел на него и не мог дышать. Он видел его профиль, тонкие черты лица, лёгкую небритость на щеках, тёмные волосы, которые падали на лоб. Он видел, как Феликс подносит чашку к губам, как его пальцы обхватывают керамику, и внутри него всё переворачивается. Злость, боль, тоска - всё это смешалось в один ком, который застрял в горле.

Он хотел развернуться и уйти. Он хотел забыть, что когда-либо видел этого человека. Но его ноги не двигались. Он стоял, как вкопанный, и смотрел на Феликса, чувствуя, как внутри него разрастается отчаяние.

И в этот момент Феликс поднял голову. Их взгляды встретились. Тёмные глаза Призрака смотрели на Хёнджина с той же смесью холода и тепла, которую он так хорошо знал. На лице Феликса мелькнула тень удивления, а потом - улыбка. Та самая улыбка, от которой у Хёнджина всегда ёкало сердце. Тёплая, мягкая, почти испуганная. Та, которую он носил в больнице. Та, которую Хёнджин так любил.

Хёнджин почувствовал, как ноги сами несут его к столику. Он не мог остановиться. Он не мог сопротивляться. Он просто подошёл и сел напротив Феликса, даже не спросив разрешения. Стул скрипнул, когда он опустился на него, и он положил руки на стол, чувствуя, как дрожат пальцы.

- Привет, - тихо сказал Феликс, и его голос был таким же, как раньше - бархатным, с лёгкой хрипотцой.

- Не надо, - ответил Хёнджин, чувствуя, как в груди закипает злость. - Не надо притворяться, что всё нормально. Что мы просто встретились случайно.

- А мы и встретились случайно, - Феликс пожал плечами, и этот жест вышёл таким лёгким, таким беззаботным, что Хёнджину захотелось ударить его. - Я не знал, что ты придёшь. Я просто сидел здесь, пил кофе.

- Ты всегда сидишь в дешёвых кафе в центре? - усмехнулся Хёнджин, чувствуя, как внутри закипает злость. - Не похоже на Призрака.

Феликс наклонил голову, разглядывая его, и в его глазах мелькнула искра интереса.

- А ты всегда такой колючий? - спросил он. - Или только когда видишь меня?

- Только когда вижу тебя, - отрезал Хёнджин. - Ты имеешь на это право. После всего, что ты сделал.

Феликс вздохнул, и его улыбка стала чуть мягче, почти грустной.

- Я знаю, - сказал он. - Я знаю, что ты злишься. Что ты ненавидишь меня. Ты имеешь право. Но я рад, что ты сел. Правда рад.

Хёнджин смотрел на него, и внутри него боролись два чувства - желание ударить его и желание обнять. Он ненавидел этот конфликт, ненавидел себя за то, что не может просто встать и уйти.

- Зачем ты написал мне тогда ночью? - спросил он, чувствуя, как голос дрожит. - Зачем ты мучаешь меня, если всё было ложью?

Феликс опустил взгляд на свою чашку, провёл пальцем по краю и поднял глаза.

- Потому что я тоже мучаюсь, - сказал он тихо. - Ты думаешь, я хотел, чтобы это произошло? Я не планировал влюбляться в тебя. Ты был просто целью. Просто ключом к империи твоего отца. Но я смотрел на тебя каждый день, слушал твой голос, видел твои глаза, и в какой-то момент перестал понимать, где игра, а где реальность.

- Так это была игра? - Хёнджин почувствовал, как в горле встаёт ком. - Всё это?

- Я не знаю, - честно ответил Феликс. - Я не знаю, что из этого было правдой, а что ложью. Я знаю только, что я не могу без тебя. И что мне хреново, когда тебя нет рядом.

Хёнджин смотрел на него, и внутри него всё дрожало. Он хотел верить ему. Он хотел так сильно верить, что это было больно. Но он помнил фотографии, документы, ту холодную улыбку, которую Феликс показал ему в гостиной. Он помнил, как тот сказал: «Ты был просто инструментом».

- Ты врёшь, - сказал Хёнджин, но голос его дрогнул. - Ты всегда врёшь.

- Может быть, - ответил Феликс. - Я не знаю, как говорить правду. Я никогда не умел. Я вырос в мире, где правда убивает. Но с тобой я хочу научиться. Я хочу, чтобы ты знал - то, что я чувствую к тебе, это не ложь.

Он протянул руку и коснулся пальцев Хёнджина. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Хёнджин почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Он смотрел на их соединённые руки - на свои длинные пальцы и на тонкие пальцы Феликса, которые сжимали его ладонь с такой нежностью, что у него перехватило дыхание.

Он не отдёрнул руку. Он не мог. Внутри него всё кричало о том, что он должен уйти, должен забыть этого человека, должен спасать себя. Но его тело не слушалось. Оно оставалось здесь, рядом с Феликсом, чувствуя его тепло, его запах, его присутствие.

- Я не знаю, что мне делать, - прошептал Хёнджин, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. - Я не знаю, как жить без тебя. Но я не знаю, как жить с тобой. Ты разрушил меня.

- Я знаю, - Феликс сжал его руку чуть крепче, и в его глазах мелькнула боль. - Я знаю, что я сделал. И я не прошу тебя простить меня. Я просто прошу тебя дать мне шанс. Шанс быть с тобой. Настоящим. Без масок, без игр.

Хёнджин смотрел в его глаза - тёмные, бездонные, в которых больше не было той холодной стали. Только тоска и отчаяние, такие же, как у него самого. И он понял, что не может уйти. Он не может просто встать и оставить его здесь.

- Я не обещаю ничего, - тихо сказал он. - Я не знаю, смогу ли я доверять тебе. Но я... я останусь. Хотя бы на этот раз.

Феликс улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения, что Хёнджин почувствовал, как внутри него что-то тает. И он знал, что это только начало. Что впереди будет ещё много боли, много сомнений и много слёз. Но сейчас, в этот момент, он был готов попробовать. Потому что не мог больше быть один. Потому что даже после всего, что случилось, он всё ещё любил его.

Они сидели в маленьком кафе, держась за руки, и смотрели друг на друга. Кофе остывал, музыка играла где-то в углу, а за окном начинал накрапывать дождь. И в этом дожде, в этом сером городе, в этом маленьком кафе они чувствовали, что между ними всё ещё есть что-то. Что-то, что не сломала ни ложь, ни игра. Что-то, что могло бы стать началом чего-то нового. Но они не знали, будет ли это любовью. Или очередной аварией.