Призрак

Хёнджин не мог больше ждать. Он продержался всего два дня после того, как они встретились в кафе, а потом сорвался. Мысль о том, что Феликс вернулся в свои трущобы, в ту самую комнату, где нет даже нормальной мебели, где холодильник пустой, а окна заклеены газетами, - эта мысль сверлила его изнутри, не давала спать, есть, работать. Он пытался отвлечься, пытался убедить себя, что Феликс взрослый человек, что он сам справится, но каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел перед собой его испуганное, худое лицо и слышал его тихий голос: «Я привык справляться сам».

К вечеру Хёнджин не выдержал. Он схватил ключи от машины, игнорируя Минхо, который стоял у входа с нахмуренным лицом, и выехал из гаража, направляясь в трущобы на юге Сеула. Он ни разу не был там раньше, но запомнил адрес, который когда-то вычитал в деле Феликса. Дорога была долгой и грязной - после дождя улицы превратились в сплошную грязь, по обочинам стояли лужи, а фонари горели через один, оставляя длинные тени на обшарпанных стенах.

Хёнджин припарковал машину на пустыре, где стояло ещё несколько старых развалюх, и вышел наружу. Воздух здесь был другим - тяжёлым, с запахом сырости, мусора и дешёвого табака. Он прошёл через тёмный двор, перешагивая через лужи, и нашёл нужный подъезд - грязный, с облупившейся краской и разбитой дверью. Поднялся на третий этаж по скрипучей лестнице, где пахло плесенью и кошками, и остановился перед обитой дерматином дверью.

Сердце колотилось где-то в горле, когда он постучал. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Феликса - сонное, испуганное, но при виде Хёнджина на нём мелькнула такая неподдельная радость, что у Хёнджина перехватило дыхание.

- Хёнджин? - Феликс открыл дверь шире. - Что ты... как ты нашёл меня?

- Мне дали адрес в больнице, - соврал Хёнджин, не вдаваясь в подробности. - Можно войти?

Феликс замялся, оглянулся на комнату позади себя, и Хёнджин увидел, как на его лице появилось выражение стыда, почти унижения. Но он всё же отступил, впуская гостя.

- Заходи, - тихо сказал он. - Только... тут не очень.

Хёнджин перешагнул порог и замер. Комната была крошечной - не больше десяти квадратных метров. В ней стояла старая железная кровать с тонким матрасом, покрытым выцветшим покрывалом, деревянный стол, на котором лежала потрёпанная книга, и пластиковый стул. Окно было заклеено газетами, чтобы скрыть свет, и от этого в комнате царил полумрак. На полу лежал дешёвый коврик, а в углу стоял маленький холодильник, который издавал тихий гул.

Хёнджин медленно обвёл комнату взглядом. Всё здесь было старым, убогим, бедным - стены с трещинами, потолок с жёлтыми разводами от протечек, мебель, которую кто-то выбросил на помойку, а Феликс подобрал и притащил сюда. Он подошёл к холодильнику, открыл его - внутри лежала только половина буханки хлеба и банка дешёвого джема. Ни мяса, ни молока, ни яиц. Пустота.

Хёнджин закрыл холодильник и повернулся к Феликсу. Тот стоял у двери, опустив глаза, и теребил край своей старой футболки. Его лицо было бледным, на скулах горел лихорадочный румянец, а руки дрожали.

- Мне стыдно, что ты это видишь, - прошептал Феликс, не поднимая глаз. - Я знал, что ты придёшь, и хотел, чтобы ты не видел... этого. Но я не могу ничего изменить.

Хёнджин почувствовал, как внутри него закипает такая ярость - на мир, на судьбу, на людей, которые позволили этому парню жить в такой нищете. Он хотел разбить стены, кричать, плакать, вытащить Феликса отсюда силой и никогда больше не отпускать.

- Как ты здесь живёшь? - выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Как ты выживаешь в этом дерьме?

Феликс пожал плечами, и это движение вышло таким беззащитным, что Хёнджину захотелось обнять его и никогда не отпускать.

- Как-то, - тихо ответил он. - Привык. Это лучше, чем ничего.

Хёнджин сделал шаг вперёд, чувствуя, как в груди разливается жгучее желание защитить его. Ему хотелось сказать, что он купит ему новую квартиру, новую мебель, новую жизнь. Но слова застряли в горле, когда Феликс вдруг поднял на него глаза - и в этих глазах была такая тоска и благодарность, что Хёнджин забыл всё, что хотел сказать.

- Ты пришёл, - сказал Феликс, делая шаг навстречу. - Ты действительно пришёл. Я не верил, что ты...

Он не договорил. Вместо этого он протянул руку и коснулся пальцами ладони Хёнджина - лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу пробежала дрожь. Хёнджин замер, чувствуя, как этот контакт обжигает кожу, как сердце начинает биться с бешеной скоростью. Он смотрел на тонкие пальцы, сжимающие его руку, и не мог дышать.

- Ты не должен был приходить, - прошептал Феликс, и его голос дрогнул. - Но я так рад, что ты пришёл.

Хёнджин открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Внутри него всё перевернулось - он чувствовал себя подростком, который впервые влюбился, неуклюжим и растерянным. Он хотел сказать, что готов на всё, чтобы защитить этого парня, что он не позволит ему больше страдать, что он будет рядом всегда. Но вместо этого он просто отступил на шаг, высвобождая руку из пальцев Феликса.

- Мне пора, - сказал он, чувствуя, как голос предательски срывается. - Поздно уже.

Он развернулся, чуть не споткнувшись о порог, и выбежал в коридор. Он почти бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и когда выскочил на улицу, холодный воздух ударил в лицо, заставляя его прийти в себя. Он опёрся руками о капот машины, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё дрожит - не от холода, а от того, что только что произошло.

В голове проносились мысли, одна безумнее другой. «Что это было? Почему я так реагирую на него? Я же не... Это не может быть...»

Он закрыл глаза и увидел лицо Феликса - испуганное, благодарное, с этими глазами, которые смотрели прямо в душу. И понял, что больше не может притворяться. Он не просто испытывает вину. Он не просто хочет помочь. Он хочет быть рядом с этим парнем. Каждую секунду. Каждый день. Он хочет его.

- Чёрт, - выдохнул он, ударив кулаком по крыше машины. - Чёрт, блядь!

Он сел за руль, завёл двигатель и выехал с пустыря, чувствуя, как внутри него всё кипит. Он не знал, как с этим справиться. Он не знал, как признаться самому себе в том, что чувствует. Но он знал одно - он вернётся. Он обязательно вернётся.

А в это время Феликс стоял у окна своей комнаты, отодвинув газету, и смотрел, как красные огни машины Хёнджина исчезают в ночи. На его лице не было ни следа той испуганной уязвимости, которую он показывал минуту назад. Вместо неё - холодная, самодовольная улыбка.

- Искра, - прошептал он, проводя пальцем по стеклу. - Ты думаешь, что это искра, принц. Но это - крючок. И он уже у тебя в горле. Ещё немного, и ты будешь моим. Полностью.

Он отвернулся от окна, лёг на продавленный матрас и уставился в потолок, чувствуя, как внутри разрастается тёмное, липкое удовольствие. Игра продолжалась. И он знал, что Хёнджин уже на грани поражения.

А Хёнджин мчался по ночному Сеулу, сжимая руль, и чувствовал, как всё, что он знал о себе, рушится в одно мгновение. Он влюбился. В того, кого сбил на мокрой дороге. В того, кто был беднее его во сто крат. В того, кто, возможно, никогда не сможет быть с ним на равных. Но это не имело значения. Ему было плевать на деньги, на статус, на отца, на весь мир. Он хотел только одного - снова увидеть Феликса.

И когда он, наконец, приехал домой, он даже не заметил, что Минхо стоял у входа, глядя на него с тревогой, и что в руках у водителя был телефон с открытым сообщением от информатора: «Призрак подтверждён. Ли Ёнбок - его прикрытие. Осторожнее».

Хёнджин прошёл мимо, не глядя, поднялся к себе, закрыл дверь и упал лицом в подушку, чувствуя, как в груди разливается боль и счастье одновременно. Он не знал, что эта ночь станет поворотной - что именно сейчас он переступил черту, за которой уже не было возврата. И что его спаситель, его бедный мальчик, его Феликс - уже праздновал победу.