Призрак

Сынмин сидел в своём кабинете на двадцать пятом этаже стеклянного небоскрёба, принадлежащего корпорации «Хван Индастрис», и перебирал бумаги с выражением лица, которое можно было назвать скучающим, если бы не лёгкое напряжение в уголках глаз. Он работал уже третий час без перерыва, разбирая документы по делу об аварии, и всё выглядело идеально чисто. Слишком чисто.

За окном серый сеульский день медленно перетекал в сумерки, тени от облаков скользили по стеклу, а в кабинете пахло старым деревом, бумагой и дорогим кофе, который давно остыл в чашке. Сынмин потёр переносицу, снял очки и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза.

Отчёт был безупречен. Медицинское заключение, свидетельские показания (подставные, как он и сам знал), протокол осмотра места происшествия, подписи, печати - всё на месте. Он сам замят дело, подключил нужных людей, купил нужных врачей. Хёнджин был чист, и полиция к нему не придёт. Но было кое-что, что не давало Сынмину покоя.

Он открыл глаза и снова взял в руки тонкую папку с данными на потерпевшего. Ли Ёнбок. Двадцать три года. Без регистрации. Без семьи. Без официального места работы. В графе «образование» стоял прочерк. В графе «место жительства» - адрес в трущобах Инчхона, где даже нормального дома не было. Но Сынмин не был бы гением юридического дела, если бы не замечал мелочей.

Он перелистнул несколько страниц и остановился на медицинской карте, которую ему принесли из частной клиники. Переломы, сотрясение, ушибы - стандартный набор для сбитого пешехода. Но анализ крови, который взяли при поступлении, показал странную аномалию: уровень некоторых веществ в крови был выше нормы для человека, который живёт в трущобах и питается дешёвой едой. Сынмин нахмурился. Он не был врачом, но цифры говорили о том, что этот парень питался лучше, чем обычный бедняк. И следов хронического недоедания, которые должны были быть у человека, выросшего в приюте, не наблюдалось.

«Странно», - подумал Сынмин, проведя пальцем по строчке. Он открыл ноутбук, зашёл в базу данных, к которой имел доступ благодаря своим связям в полиции, и ввёл имя «Ли Ёнбок». Результат был нулевым. Никаких записей, никаких документов, даже свидетельства о рождении не существовало в цифровой системе.

- Как такое возможно? - пробормотал он себе под нос.

Он проверил ещё раз. Ничего. Абсолютно ничего. Человек, которого сбил Хёнджин, официально не существовал. Не было ни налоговых отчислений, ни медицинских страховок, ни регистрации по месту жительства. Только неофициальные данные, которые Сынмин сам вбил в систему, чтобы замять дело. Но настоящей личности - никакой.

Сынмин откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в груди разрастается холодное, липкое беспокойство. Он был адвокатом семьи Хван уже пять лет и привык видеть грязь. Но эта грязь пахла иначе - не коррупцией и деньгами, а чем-то более тёмным, более опасным.

Он решил копнуть глубже. Используя свои связи в криминальных кругах, он отправил несколько запросов информаторам, которые работали на него за хорошие деньги. Ответы начали приходить через час, и каждый из них только усиливал его тревогу.

Парня по имени Ли Ёнбок никто не знал. Но про некоего «Призрака», главаря синдиката «Пепел», ходили слухи. Молодой, безжалостный, расчётливый - он появился из ниоткуда два года назад, быстро подмял под себя несколько районов на юге Сеула и теперь контролировал ночную жизнь столицы. Его называли неуловимым. Его лица никто не видел, кроме самых приближённых. И он был примерно того же возраста, что и Ли Ёнбок.

Сынмин сжал челюсти, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он смотрел на фотографию Феликса, которую сделали в больнице - худое, бледное лицо, веснушки, мягкие черты, испуганный взгляд. В этой фотографии не было ничего угрожающего. Но Сынмин уже не мог отделаться от мысли, что это лишь маска.

- Чёрт, - выдохнул он. - Если я прав, то Хёнджин влип в такое дерьмо, из которого его не вытащит даже вся армия адвокатов.

Он закрыл ноутбук, убрал бумаги в сейф и решил, что продолжит расследование самостоятельно, не посвящая в него ни Хёнджина, ни его отца. Слишком много неизвестных, слишком много риска.

А в это время, в больничной палате, Феликс лежал на кровати и слушал, как Чонин, который пришёл навестить его под видом «друга из приюта», тихо докладывал о том, что произошло за день.

- Сынмин копает, - сказал Чонин, поправляя очки и выглядывая в коридор. - Он запрашивал данные по твоей биографии. Проверял через базу полиции.

Феликс медленно открыл глаза и посмотрел на Чонина холодным, ничего не выражающим взглядом.

- И что он нашёл?

- Ничего, - ответил Чонин. - Ты чист. Но он не успокоится. У него есть контакты в криминальных кругах, он начнёт копать глубже.

Феликс усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего от той слабой, испуганной улыбки, которую он показывал Хёнджину. Его лицо стало жёстким, опасным, почти пугающим.

- Пусть копает, - сказал он тихо, откидываясь на подушки. - Мне нужна неделя. За неделю я полностью приручу Хёнджина. Он будет моим, и тогда даже если Сынмин найдёт правду, будет уже поздно. Никто не сможет вытащить его из моих рук.

Чонин кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

- Ты уверен, что он так быстро попадётся?

- Он уже попался, - ответил Феликс, и в его голосе зазвучали стальные нотки. - Ты видел, как он смотрит на меня? Он влюблён, Чонин. Он сам не знает этого, но он уже мой. Каждый раз, когда он приходит сюда, он оставляет мне кусочек себя. Ещё несколько дней - и он не сможет жить без меня.

Он повернул голову к окну, где дождь всё так же стучал по стеклу, и его глаза сузились в тонкие щёлочки.

- Завтра я попрошу его о встрече вне больницы. Скажу, что хочу погулять, подышать свежим воздухом. Он не откажет. Он слишком хочет быть нужным. А потом я сделаю так, чтобы он не мог уйти.

Чонин понимающе кивнул, развернулся и бесшумно вышел из палаты, оставляя Феликса одного. Тот лежал, глядя в потолок, и улыбался той самой холодной, торжествующей улыбкой, от которой у любого нормального человека побежали бы мурашки по коже.

- Игра только начинается, принц, - прошептал он. - Ты думаешь, что ты спасаешь меня. Но на самом деле я спасаю тебя - от скуки, от пустоты, от твоей никчёмной жизни. А когда я закончу, ты будешь благодарен мне за то, что я разбил тебя вдребезги.

Он закрыл глаза, чувствуя, как в груди пульсирует предвкушение. Ему не терпелось увидеть лицо Хёнджина, когда тот поймёт, что всё, во что он верил, было ложью. Но это будет потом. А пока - он будет играть свою роль. Роль бедного, несчастного, благодарного мальчика, который нуждается в спасении. И Хёнджин с радостью сыграет роль спасителя, даже не подозревая, что он уже давно в клетке.

А в это время Сынмин сидел в своей пустой квартире, смотрел на экран ноутбука, где горела информация о синдикате «Пепел», и чувствовал, как внутри него нарастает холодная решимость. Он найдёт правду. Даже если для этого ему придётся перевернуть весь Сеул. И когда он её найдёт, он решит, что делать дальше - спасать Хёнджина или отойти в сторону, чтобы не оказаться втянутым в эту грязную игру.

Он уже знал, что у него не останется выбора. Как только он узнает правду, он будет обязан действовать. Потому что Хёнджин, несмотря на его капризы и эгоизм, был единственным, кого Сынмин готов был защищать просто так, без денег, без контрактов. И он не позволил бы какому-то уличному псу разорвать его на части.

Он выключил компьютер и посмотрел в тёмное окно, где мигали огни ночного Сеула.

- Я найду тебя, Призрак, - прошептал он. - И тогда посмотрим, кто кого.