Призрак

Хёнджин не спал всю ночь. Он сидел на краю своей огромной кровати в полной темноте, уставившись в одну точку на стене, и слышал только стук собственного сердца. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывала та картина - тело на асфальте, кровь, смешивающаяся с дождём, и это бледное, безжизненное лицо, которое он даже не успел рассмотреть. Он несколько раз подходил к телефону, чтобы позвонить Сынмину и спросить, жив ли тот парень, но пальцы застывали над экраном, и он отбрасывал телефон в сторону. Страх сковал его тело - страх, что он убил человека, что его жизнь, такая пустая и фальшивая, теперь ещё и запятнана кровью.

К утру он выглядел как мертвец. Глаза покраснели, под ними залегли тёмные круги, волосы были взлохмачены, а на рубашке - пятна от дождя и грязи, которые он так и не снял. Он налил себе кофе, но выпил только глоток - желудок сжался, отказываясь принимать что-либо. В половине девятого позвонил Сынмин и сказал коротко:

- Он жив. В сознании. Лежит в частной клинике на Севере. Можешь приехать, если хочешь.

Хёнджин выдохнул, чувствуя, как внутри что-то разжимается. Жив. Слава богу, жив. Он схватил куртку, накинул её на плечи и выбежал из дома, не дожидаясь Минхо. Сел в такси и назвал адрес, который ему скинул Сынмин. Всю дорогу он смотрел в окно, но ничего не видел - только своё отражение, бледное и испуганное, смотрело на него из тёмного стекла.

Клиника оказалась небольшим частным зданием в тихом районе, скрытым за высоким забором и зелёными насаждениями. Здесь пахло деньгами и тишиной. Хёнджин прошёл через стеклянные двери, назвал фамилию пациента - Сынмин позаботился о том, чтобы парня оформили как «Ли Ёнбок», без документов, без вопросов, просто как жертву ДТП. Медсестра проводила его на третий этаж, в палату номер двенадцать.

Хёнджин остановился перед дверью. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Палата была небольшой, но светлой, с высоким окном, за которым уже начинался серый, дождливый день. Белые стены, белые шторы, белая кровать - и на ней, среди этой стерильной белизны, лежал тот самый парень. Хёнджин замер на пороге, не решаясь войти.

Феликс - хотя Хёнджин ещё не знал его имени - лежал на спине, укрытый тонким белым одеялом. Голова его была перебинтована, повязка закрывала часть лба и левый висок, из-под неё проглядывали тонкие, почти прозрачные пряди тёмных волос. Правую руку, от плеча до запястья, стягивала белая гипсовая лангета, а на лице - на скуле и под глазом - темнели сине-жёлтые гематомы. Он выглядел ужасно. Хрупким, бледным, почти неживым. Но глаза его были открыты.

Феликс смотрел на Хёнджина. В его взгляде читалась смесь страха и настороженности - такая идеально сыгранная растерянность, что Хёнджин даже не заподозрил подвоха. Он видел только испуганного, избитого парня, который не понимает, что произошло и кто перед ним стоит.

- Ты... - голос Феликса был тихим, хриплым, с надрывом. - Кто ты?

Хёнджин шагнул в палату, чувствуя, как ноги ватные. Он подошёл к кровати, остановился в метре, не решаясь сесть, и посмотрел в эти тёмные, блестящие глаза.

- Я... - голос его сорвался. Он сглотнул и начал сначала. - Я тот, кто тебя сбил. Прошлой ночью. На перекрёстке.

Феликс медленно моргнул, и в его глазах мелькнула тень понимания, смешанная с ужасом. Он попытался приподняться, но боль пронзила его тело, и он застонал, зажмурившись. Хёнджин рванулся к нему, придерживая за здоровое плечо.

- Лежи, не двигайся! - выпалил он. - Ты сломан, блядь, что ты делаешь?

- Я... я просто хочу уйти, - прошептал Феликс, и в его голосе дрожали слёзы. - Мне нельзя здесь находиться. У меня нет денег, я не смогу заплатить...

- Какие деньги? - Хёнджин нахмурился, чувствуя, как внутри закипает что-то странное - смесь вины и жалости. - Ты не будешь платить. Я оплачу всё лечение.

Феликс посмотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде было столько боли, что у Хёнджина сердце сжалось. Такой испуганный, такой беззащитный. Весь в бинтах и синяках, похожий на побитого щенка, которого выбросили на улицу.

- Зачем? - тихо спросил Феликс. - Ты же меня не знаешь. Я для тебя никто.

- Ты не никто, - отрезал Хёнджин, чувствуя, как внутри поднимается раздражение - не на парня, а на весь мир, который сделал его таким беззащитным. - Ты человек, которого я чуть не убил. Это я виноват. Я. Так что не вздумай отказываться от помощи.

Он сел на стул рядом с кроватью, не спрашивая разрешения, и положил руки на колени, сжимая их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Феликс смотрел на него долгим, изучающим взглядом, и в этом взгляде было что-то, что Хёнджин не мог прочитать. Но он списал это на боль, на страх, на шок.

- Я привык справляться сам, - наконец сказал Феликс, отводя глаза. - Я всегда справлялся сам. Никто никогда мне не помогал, и я выжил. Так что... спасибо, но не надо.

Хёнджин замер. Слова парня ударили его в грудь, как молот. «Никто никогда мне не помогал». Он представил, как этот хрупкий, худой парень всю свою жизнь выживал в одиночку, без семьи, без поддержки, без денег. И вдруг ему стало так горько, что на секунду перехватило дыхание.

- А сейчас тебе помогу я, - сказал Хёнджин, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. - Хочешь ты этого или нет. Это не обсуждается.

Феликс слабо усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что Хёнджин почувствовал, как его собственные глаза начинают щипать.

- Ты странный, - прошептал Феликс. - Обычно такие, как ты, просто уезжают. Или звонят адвокатам. А ты сидишь здесь. И обещаешь мне помощь. Зачем?

Хёнджин опустил взгляд на свои руки, на грязные пальцы, и вдруг почувствовал, что не может смотреть в эти глаза - слишком честные, слишком открытые, слишком настоящие.

- Потому что я не хочу быть как все, - ответил он тихо. - Потому что у меня тоже никогда не было... кого-то. Кто бы просто взял и помог.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Феликсом. В этом мгновении что-то перевернулось внутри него. Он увидел в этом незнакомом парне не просто жертву, а человека. Такого же одинокого, как он сам. Может быть, даже более одинокого. И в этот момент Хёнджин понял, что не может просто уйти и забыть о нём.

- Как тебя зовут? - спросил он.

- Феликс, - ответил парень, и его имя прозвучало как музыка. - Ли Феликс. Только меня все зовут просто Ёнбок. Так вышло.

- А меня Хёнджин, - сказал Хёнджин и вдруг понял, что улыбается. Впервые за последние сутки он чувствовал что-то кроме боли и страха. - Хван Хёнджин.

Феликс повторил его имя, пробуя его на вкус, и Хёнджину показалось, что в этом звуке было что-то тёплое, почти родное.

- Хёнджин, - прошептал Феликс. - Красивое имя.

Хёнджин почувствовал, как по шее пробегает мурашка. Он порылся в кармане, вытащил визитку и положил её на тумбочку рядом с кроватью.

- Это мой номер, - сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Когда выпишутся - позвони. Я помогу тебе с деньгами, с жильём, с чем угодно. Ты не один.

Феликс посмотрел на визитку, потом снова на Хёнджина, и в его глазах мелькнула такая странная искра - что-то между благодарностью и чем-то более глубоким, что Хёнджин не решился назвать вслух.

- Спасибо, - тихо сказал Феликс, и в его голосе слышалась настоящая, неподдельная теплота. - Я... я не знаю, что сказать. Никто никогда не делал для меня такого.

Хёнджин встал, чувствуя, что ещё немного - и он сорвётся. Слишком много эмоций, слишком много всего. Он взял себя в руки, кивнул и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и посмотрел на Феликса, который лежал, укрытый белым одеялом, - маленький, хрупкий, раненый, но с таким открытым взглядом, что Хёнджин готов был отдать всё, чтобы защитить его.

- Ты поправишься, - сказал он. - Я сделаю всё, чтобы ты поправился. И больше никто никогда тебя не обидит.

Он вышел из палаты, закрыл дверь и прислонился спиной к стене, закрывая глаза. В груди колотилось сердце, ладони всё ещё дрожали, но внутри него вдруг появилось что-то новое. Что-то тёплое, что не давало ему провалиться в пропасть.

Он не знал, что в этот момент Феликс лежал на кровати, смотрел на визитку и улыбался. Не той слабой, испуганной улыбкой, которую он показывал Хёнджину, а холодной, торжествующей, с привкусом победы. Он взял визитку в здоровую руку, провёл пальцем по номеру телефона и прошептал:

- Принц попался. Теперь ты будешь делать всё, что я скажу.

Но Хёнджин уже ушёл. Он шёл по длинному коридору, чувствуя, как в груди разливается странное волнение, и не знал, что только что сделал первый шаг в ловушку, из которой не будет выхода.