Призрак

Хёнджин вышел из дома ровно в половине десятого, на ходу застёгивая пуговицы на пиджаке. В руках он держал телефон - отец уже успел скинуть сообщение о том, что в галерее сегодня привезут новую партию картин с аукциона, и нужно, чтобы наследник лично проследил за приёмкой. Хёнджин скривился, но спорить не стал. Настроение было паршивое с самого утра, голова гудела от недосыпа, а в груди засела та самая пустота, которую ни деньгами, ни дорогим парфюмом не залить.

Минхо уже ждал у входа в чёрной машине - стоял, опершись о капот, с неизменной сигаретой в зубах. Увидев Хёнджина, он лениво щёлкнул окурком в урну и открыл заднюю дверь.

- Принц пожаловал, - усмехнулся Минхо. - Выспался хоть?

- Отвали, - буркнул Хёнджин, ныряя в салон.

Машина плавно тронулась, и Сеул поплыл за стеклом - серые высотки, бесконечные пробки, лица прохожих, которых Хёнджин даже не замечал. Он уставился в окно, барабаня пальцами по колену, и пытался сообразить, почему сегодня ему особенно хреново. Может, потому что отец снова смотрел на него как на бракованный товар. Может, потому что прошлой ночью он опять писал свои кровавые картины до трёх утра, а потом долго смотрел в потолок и думал о том, что вся его жизнь - один грёбаный театр.

- Приехали, - сказал Минхо, паркуясь у стеклянного здания галереи.

Хёнджин вышел из машины, поправил воротник и толкнул тяжёлую дверь. Внутри пахло деревом, свежей краской и деньгами. Высокие белые стены, идеальный свет, картины в массивных рамах - всё как любил отец. Хёнджин прошёл в центральный зал, где его уже ждал Чонин.

Чонин стоял у стойки с планшетом и улыбался - та своей милой, почти детской улыбкой, которая всегда выбешивала Хёнджина. Маленький, с аккуратными чертами лица, в неброском сером костюме, он напоминал студента-отличника, а не ассистента, которого отец приставил к галерее. Хёнджин знал его всего пару недель, с тех пор как старый ассистент уволился, но Чонин успел зарекомендовать себя как идеальный работник: услужливый, тихий, безотказный.

Хёнджин не знал главного.

- Хёнджин-сси, доброе утро! - пропел Чонин, склоняя голову. - Я уже всё проверил, картины привезли в целости. Хотите посмотреть?

- Давай, - бросил Хёнджин, не глядя на него.

Чонин повёл его к дальним стенам, где стояли затянутые в плёнку полотна. Хёнджин рассеянно водил пальцами по рамам, слушая болтовню ассистента о том, как хорошо сегодня выглядит галерея, как удачно упали акции и какой прекрасный свет за окном. Всё это лилось мимо ушей, пока Хёнджин не заметил, что Чонин говорит слишком бодро для человека, который встал в шесть утра.

- Ты сегодня прямо заливается соловьём, - перебил Хёнджин. - Кофе перепил?

Чонин на секунду сбился, но тут же улыбнулся ещё шире:

- Просто настроение хорошее, Хёнджин-сси.

Хёнджин хмыкнул и отвернулся. Он не заметил, как в глазах Чонина на долю секунды мелькнуло что-то холодное - сталь, а не мягкость, - но Минхо заметил.

Минхо стоял в нескольких шагах, прислонившись плечом к колонне, и делал вид, что проверяет телефон. Но на самом деле он не спускал глаз с Чонина. Что-то в этом парне было неправильное - слишком идеальная улыбка, слишком быстрая реакция, слишком навязчивое желание угодить. Минхо видел таких раньше. «Кроты» - они всегда пахнут одинаково: приторно и фальшиво.

Он перевёл взгляд на Хёнджина, который уже потерял интерес к картинам и стоял, понуро ссутулившись, рассматривая свои новые туфли. Беззащитный, как щенок, который не знает, что вокруг него - волки.

- Чонин, - позвал Хёнджин, не поворачивая головы. - Закажи мне кофе. Чёрный, без сахара, с лимоном. И чтобы не кипяток, я обжёгся сегодня.

- Сейчас сделаю, Хёнджин-сси! - Чонин пулей метнулся в подсобку.

Хёнджин выдохнул, потёр переносицу и закатил глаза. В этот момент завибрировал телефон. Он достал его из кармана - на экране высветилось имя: «Джисон». Хёнджин усмехнулся, принимая звонок.

- Ты не поверишь, где я сейчас, - раздался в трубке голос Джисона - весёлый, с нотками адреналина. - В таком гадюшнике, что я уже обоссался от страха, но это того стоит.

- Где? - лениво спросил Хёнджин.

- В новом баре на Хондэ, тут такое дерьмо творится, пальчики оближешь. Слышь, ты сегодня свободен? Давай вечером встретимся, я тебе все уши прожужжу. Тут намечается движуха в клубе «Оникс», слышал про такое? Полный угар, звёзды, мажоры, шлюхи, всё как ты любишь.

Хёнджин прикусил губу. «Оникс» - он знал это место. Тёмный, набитый дымом и людьми, с мерцающими стенами и музыкой, которая пронимает до костей. Именно там можно было забыться, напиться до чёртиков и не думать о том, какой он никчёмный наследник.

- Приеду, - коротко ответил Хёнджин. - Во сколько?

- Давай в десять. Я буду ждать у входа.

- Без опозданий, - скривился Хёнджин, хотя сам обычно опаздывал всегда.

- Конечно, принц, как скажешь, - засмеялся Джисон и сбросил вызов.

Хёнджин убрал телефон и почувствовал, как настроение чуть приподнялось. Хотя бы Джисон не бесил. Единственный друг, который появился у него за последние семь месяцев - случайная встреча в баре, общая пьяная ночь и странная симпатия, которая переросла в нечто вроде доверия. Хёнджин даже не догадывался, что Джисон - хакер, внедрённый в его жизнь по приказу Феликса, и что каждый их разговор записывается и анализируется.

Чонин вернулся с кофе - аккуратно, не пролив ни капли, в идеальной чашке. Подал Хёнджину с поклоном.

- Вот, Хёнджин-сси. Остыл уже.

Хёнджин взял чашку, сделал глоток, поморщился от горечи, но кивнул. Хоть что-то сегодня сделано правильно.

- Ладно, я пошёл, - сказал Хёнджин, ставя чашку на стойку. - Посмотрю вечером отчёт, сегодня не хочу здесь сидеть. Завтра разберёмся с картинами.

- Хорошо, Хёнджин-сси, - Чонин снова улыбнулся, слишком широко. - Хорошего дня!

Хёнджин развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Минхо отлепился от колонны, коротко кивнул Чонину и пошёл следом, но у самого входа ассистент тихо окликнул его:

- Минхо-сси.

Минхо обернулся.

Чонин стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на него с той же ангельской улыбкой. Но в голосе появилась странная, почти интимная мягкость.

- У вас красивые глаза, - сказал Чонин.

Минхо замер. В груди кольнуло холодом, но он не подал виду. Он прищурился, окинув Чонина долгим, тяжёлым взглядом, и ответил ровно:

- Спасибо. У тебя, я смотрю, тоже глаз нараспашку. Только ты смотри, чтобы твои глаза тебя не подвели.

Он развернулся и вышел, оставляя Чонина стоять в пустом зале с застывшей на лице улыбкой, которая уже не казалась такой тёплой.

Минхо сел в машину, захлопнул дверь и повернулся к Хёнджину.

- Вечером в «Оникс»? - переспросил он.

- Да, - буркнул Хёнджин, откинувшись на сиденье.

- Понял, - Минхо завёл двигатель, но в голове уже прокручивал слова Чонина. «Красивые глаза». Слишком лично. Слишком смело для ассистента, который должен только услуживать. Это был не комплимент. Это был сигнал.

Он посмотрел в зеркало заднего вида на Хёнджина - тот уже закрыл глаза, уставший и беззащитный, как котёнок, который не знает, что вокруг него расставлены капканы. Минхо стиснул руль и молча повёз наследника домой, чувствуя, как в воздухе всё больше сгущается та самая липкая тьма, которая уже начинала душить Сеул.

И где-то в подвальном кабинете, за столом, заваленным папками, Феликс слушал запись разговора Джисона с Хёнджином и улыбался. Он провёл пальцем по губам, представляя, как скоро этот капризный мажор будет лежать у его ног, вымаливая его внимание.

- Совсем скоро, принц, - прошептал он в пустоту. - Ещё немного, и ты сам побежишь ко мне.