Глава 18
Но...Один день. Два дня. Три дня...
Прошло уже четыре или пять дней. Не то что Юй Цзина — в эту комнату даже комар не залетел!
Сяо Хэй повесил меня (то есть картину, в которой я находился) на обратную сторону двери, так что я мог видеть всю комнату. Это немного уменьшило мою тревогу.
За несколько дней я пришёл к выводу: быть запечатанным в картине ещё хуже, чем стать овощем. Ни двигаться, ни говорить. Как бы тебя ни перевешивали с места на место, как бы ни таскали и ни мучили, ты всё равно остаёшься в одном и том же положении. И тут меня внезапно охватило возмущение. Что вообще было в головах у тех людей, которые сравнивают красавиц с изображениями на картинах? От скуки мне оставалось только таращиться на Сяо Хэя и он меня не разочаровал. Он был невероятно, непостижимо странным. Очень странным.
Когда я встречал Сяо Хэя раньше, он либо казался непостижимым, либо заносчивым до невозможности. Словно под небом и на земле не существовало ничего, чего бы он не знал и не умел. Казалось, его вообще ничто не волнует. В хорошем настроении он с удовольствием мучил любого, кого хотел (ну, в основном меня). Но сейчас... Это было всё равно что заменить дорогое императорское вино на дешёвую домашнюю настойку. Всеведущий и всемогущий Сяо Хэй превратился в Сяо Хэя-домохозяйку. Каждый день он тщательно протирал столы и полы. Снова и снова складывал аккуратно застеленное тонкое одеяло на бамбуковой кровати. Раз за разом расправлял лежащий на кровати чёрный шёлковый пояс. Кисти, тушь, бумагу и тушечницу на столе он осторожно вытирал, а затем возвращал точно на прежнее место. Даже угол наклона не менялся ни на волос. Все эти мелочи он выполнял с безупречной тщательностью. Если бы я мог говорить, я бы непременно спросил, не получал ли он профессионального образования по домоводству?
Кроме этого, каждый день Сяо Хэй сидел на бамбуковом стуле у окна и смотрел в пустоту. Никуда не ходил. Ночи проходили еще страннее: хотя в комнате была кровать, Сяо Хэй никогда на ней не спал. Каждую ночь он сидел возле неё и длинными пальцами осторожно проводил по холодному краю ложа. Когда я засыпал и просыпался снова, он всё так же сидел там. Словно не мог заставить себя уйти. Даже такой тугодум, как я, заметил, что это чрезмерно трепетное отношение выдаёт какие-то глубокие чувства.
Однажды ночью я проснулся и увидел, как лунный свет залил комнату. Сяо Хэй стоял у окна и бережно целовал чёрный шёлковый пояс. Тогда я наконец понял, что за чувства терзают его.
Вот оно что.
Я покачал головой и вздохнул.
Оказывается, всегда такой свободный и беззаботный Сяо Хэй — фетишист.
***
На седьмой день, когда взошло солнце, Сяо Хэй вдруг обратился ко мне:
— Надо хоть что-нибудь рассказать. Иначе ты здесь от скуки помрёшь.
Только сейчас догадался?!
Сидя на стуле, он слегка наклонил голову.
— Меня зовут Дянь Мо. Я ученик Ли Шу из школы Пинсинья, шичжи Юй Цзина. Запомни это.
Дянь Мо... не тот ли это человек, о котором упоминал старый даос? Мир и вправду тесен.
Ли Шу... Имя показалось знакомым. Ах да. Это же тот самый бедолага, которого ударила небесная кара.
— После того как я потерял учителя, я впал в отчаяние и прожил здесь около семнадцати лет.
У Сяо Хэя и правда были очень близкие отношения с наставником. Когда я узнал, что мой учитель Бу Сы вознёсся, мне было грустно меньше семнадцати дней. Хотя это всё-таки другое. Мой учитель достиг бессмертия — можно сказать, достойно завершил свой путь. А его наставника убило молнией. Так что, если он грустил чуть дольше, это ещё понятно. Но семнадцать лет?! Это уже слишком.
— Месяц назад сюда неожиданно пришёл глава школы Юй Цзин. Он попросил меня помочь ему в одном небольшом деле. Зная Юй Цзина, могу сказать точно: если он обратился к тебе, ничего хорошего ждать не стоит. Но условия, которые он предложил, были такими, что я не мог отказаться.
Он немного помолчал и продолжил:
— Начну с самого начала. Юй Цзин каждый день отделял душу от тела и путешествовал между Пинсинья и местом, где ты жил. Это чрезвычайно истощало его силы. После более чем полугода таких путешествий он действительно должен был впасть в тысячелетний сон. Это правда.
Заметив мои сомнения, он продолжил:
— Однако Юй Цзин сказал, что незадолго до этого случайно обнаружил пилюлю, способную увеличить внутреннюю силу и даже превратить демона в человека. Этого должно было хватить, чтобы компенсировать потери.
Я почувствовал, как по спине потёк холодный пот.
Он сказал, что у него две цели. Первая — чтобы ты навсегда остался с ним. Вторая — временно избавиться от Юнь Чай. Поэтому он решил убить двух зайцев одним выстрелом. Он притворился, будто собирается проспать тысячу лет. Юнь Чай была безнадёжно влюблена в него и наверняка последовала бы за ним в этот сон. Но чтобы обмануть её, Юй Цзину действительно нужно было на какое-то время исчезнуть. Он беспокоился, последуешь ли ты задуманному сценарию и не обнаружишь ли случайно, что пилюля, которую он тебе дал, поддельная. А поскольку среди учеников школы именно я лучше всех владею искусством превращений, он попросил меня принять облик животного и направлять тебя по его плану.
По моей спине уже текли целые ручьи холодного пота.
— Юнь Чай любит появляться в людных местах, а её логово — старый колодец у горы Цзиншань. Поэтому Юй Цзин направил тебя туда. А я с самого начала превратился в осла и следовал за тобой. Вот так.
Видимо, он вспомнил наше первое знакомство и невольно улыбнулся.
— Всё шло гладко. Ты заподозрил Юнь Чай, я привёл тебя в её логово, ты скормил мне пилюлю, как я и рассчитывал, я вернулся в свой истинный облик, и ты поверил, что пилюля настоящая. Всё было прекрасно. Но когда я снимал с тебя одежду, я обнаружил вот это.
Сяо Хэй достал красную нефритовую подвеску.
— Это любимое украшение Ли Шу. Он никогда с ним не расставался. Если бы тогда действительно случилась небесная кара, как эта вещь могла уцелеть?
Он посмотрел на подвеску.
— Её дал тебе Юй Цзин. Но заранее мне о ней ничего не сказал. Это выглядело подозрительно. Тогда я впервые подумал, что история о небесной каре семнадцать лет назад может скрывать какую-то тайну. Но почему Юй Цзин оставил мне эту подсказку, я не понимал. Возможно, подвеска была подделкой, поэтому я решил пока ничего не предпринимать и продолжить выполнять план.
— Дальше всё просто. Когда мы вошли, Юнь Чай уже убедилась, что Юй Цзин впал в долгий сон, и последовала за ним. Я влил тебе в рот снадобье, смешанное с снотворным и средством для роста волос и ногтей. Затем мы подменили Юй Цзина и всё прошло гладко. Ты думал, что прошла тысяча лет, и даже когда Юй Цзин привёл тебя на Пинсинья, ты ничего не заподозрил. С этого момента в твоём мире остался только Юй Цзин. Именно этого он и добивался. А я за это время убедился, что это действительно вещь Ли Шу! Почему всё так вышло — во всей вселенной это может объяснить только Юй Цзин. Но я прекрасно понимал: он ждёт, когда я паду духом и сломаюсь, и никогда не скажет мне правды. Если бы я доверился ему, он бы дразнил меня призрачной надеждой, чтобы окончательно измотать, а в конце — безжалостно её растопчет.
Да. В это я охотно верил.
После недолгого молчания Сяо Хэй тихо сказал:
— Вообще-то я не хотел причинять тебе вред. После Ли Шу никто больше не называл меня Сяо Хэем. А ты произнёс это имя сразу. Я был так потрясён, что едва не решил, будто ты его перерождение.
Его голос вдруг стал необычайно мягким. Словно он погрузился в приятные воспоминания.
— Ли Шу был очень ленивым. Всех своих питомцев он называл Сяо Хэй.
Эти слова поразили меня, словно удар молнии!
Ли Шу — младший соученик Юй Цзина.
Бу Сы — младший соученик Юй Цзина.
Ли Шу — очень ленив. Бу Сы — очень ленивый.
Ли Шу всех питомцев называл «Сяо Хэй».
Бу Сы всех питомцев называл «Сяо Хэй».
И тут я вспомнил. Вот почему красная нефритовая подвеска показалась мне знакомой! Учитель постоянно прятал её при себе. Однажды, когда я помогал ему мыться, я её видел. Все следы вели в одном направлении. Небеса! Если младшие соученики Юй Цзина не производятся клонированием, то это один и тот же человек!
А Сяо Хэй всё продолжал говорить:
— Юй Цзин специально дал тебе эту подвеску. Он хотел мне на что-то намекнуть, а потом спокойно наблюдать за моими мучениями. Ха! Если я не получу ответы, которые хочу, то заставлю его собственными руками уничтожить того, кого он любит.
В его глазах вспыхнул мрачный блеск. У меня поспине пробежал холодок. Он говорил серьёзно.
Не надо так усложнять! Я изо всех сил пытался передать ему взглядом: тебе не нужно связываться с Юй Цзином, я сам могу рассказать тебе всё! Но Сяо Хэй был полностью поглощён своими планами мести и даже не взглянул на меня.
Солнечный свет ярко разливался по полу.
После долгого молчания он вдруг опустил голову и улыбнулся.
— Наконец-то ты пришёл.
С тихим скрипом я увидел, как стена приближается всё ближе и ближе. (Не забывайте: меня повесили на обратную сторону двери.) В итоге я оказался зажат в узкой щели между дверью и стеной.
И тут раздался мягкий, благородный голос:
— Дянь Мо, давно не виделись. Я пришёл забрать его домой.
Юй Цзи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ин!!! Между мной и Юй Цзином была всего лишь одна дверь!
— А ты не торопился. У тебя поистине ангельское терпение, — тихо усмехнулся Сяо Хэй. — Ты так явно изнывал от нетерпения, что тайком подсыпал ему в чай возбуждающее зелье, а теперь ведешь себя так, словно никуда не торопишься?
Возбуждающее зелье?! Я вспомнил, как странно чувствовал себя в последнее время: меня постоянно бросало в жар, а взгляд сам собой прикипал к Юй Цзину. В конце концов, хоть я и выгляжу как взрослый, в глубине души я всё ещё маленький лис. Ну не мог же у меня так рано начаться период течки! Выходит, Юй Цзин всё это время пичкал меня каким-то зельем!!! Ну и подлец же он!!!!
— Ничего не поделаешь, — спокойно ответил Юй Цзин. — Устав школы запрещает посягать на детей и детёнышей. Я глава школы, но не могу нарушать правила. Однако нигде не сказано, что детям и детёнышам запрещено посягать на меня.
Сяо Хэй с пониманием кивнул:
— Точно. Первая заповедь школы: поступай с другими так, как они поступают с тобой. А если правила противоречат друг другу, младшее правило подчиняется старшему.
Юй Цзин тут же подхватил:
— Поэтому достаточно, чтобы он сам хоть раз проявил инициативу. И проблема будет решена.
Матерь небесная! Какое счастье, что я не позволил похоти затуманить разум и не совершил ужасную ошибку!
— Отличный план! Недаром ты глава школы! — засмеялся Сяо Хэй. — Но разве ты не боялся, что его кто-нибудь похитит и съест?
— Отнюдь. Стереть оставленную мной метку на его шее способен только один человек во всём мире. И этот человек — ты.
Голос Юй Цзина оставался всё таким же спокойным.
И тут я вспомнил, как встретил Сяо Хэя и внезапно «свернул шею», а он потом её растирал! Так это было нарочно?! А ведь я ещё тогда удивлялся: с какой стати лис может вывихнуть себе шею? Тоже подлец!!!
— Раз это ты, значит, школьные правила продолжают действовать, — продолжил Юй Цзин. — Следовательно, ему ничего не угрожает. К тому же кто-то явно хотел увидеться с ним гораздо сильнее, чем я. Так зачем мне спешить?
Его голос вдруг стал необычайно довольным.
— Кроме того, небольшое ожидание послужит ему уроком. В будущем не будет убегать с кем попало.
Юй Цзин, ты!!!
— Вообще-то я тоже не особо спешу, — весело ответил Сяо Хэй. — Семнадцать лет ждал. Подождал бы ещё немного. Всё равно эта маленькая лиса уже привыкла плакать.
Сяо Хэй, ты тоже!!! Я больше не хотел слушать, как эти двое препираются. На первый взгляд, в комнате двое красивых мужчин мило беседовали в лучах солнца —загляденье. Но на самом деле между ними бушевала настоящая буря. Два величайших бедствия сошлись лицом к лицу.
И тут меня осенило: почему эти двое не станут парой? Тогда бы воцарился мир во всём мире! Воистину небеса слепы!
Я очнулся от раздумий как раз вовремя, чтобы услышать слова Юй Цзина:
— Даже если придётся пройти через горы ножей и море огня, я всё равно верну его целым и невредимым!
Услышав это, я тяжело вздохнул за дверью.
...Юй Цзин, на самом деле тебе совершенно не нужно проходить через горы ножей и море огня. Если бы у тебя просто была привычка закрывать за собой дверь, то мы бы уже давно встретились. А не тосковали друг по другу через одну деревянную доску.