Глава 19
Я уставился на стену из жёлтого бамбука и вздохнул, сокрушаясь о своей несчастной судьбе.
А те двое, которые вроде бы должны были яростно спорить, по-прежнему разговаривали подозрительно спокойно.
Юй Цзин с мягким смехом похвалил Сяо Хэя за то, что тот содержал комнату в идеальной чистоте. Мол, прежнему хозяину, даже если бы он был жив, лучше бы не возвращаться — вернётся только затем, чтобы устыдиться и вскрыть себе живот от позора.
Сяо Хэй чарующим голосом заметил, что, хотя у Юй Цзина нет опыта, с его талантами, если тот будет ждать тысячу лет и не получит никаких известий, то наверняка тоже станет мастером домашнего хозяйства и начнёт вытаскивать из щелей пола по одной каждой лисьей шерстинке.
Если бы я не чувствовал, какие подводные течения бурлят в этой комнате, то решил бы, что они сидят и дружески беседуют за вином.
Вообще-то я смутно понимал, о чём они говорят. Но меня всегда раздражала эта их привычка — говорить намёками, а думать такими извилистыми путями, что голова кругом идёт. Общаться с ними — настоящее убийство для мозговых клеток.
Когда Юй Цзин был рядом со мной, он никогда открыто не возражал ни против моих слов, ни против моих поступков. Что бы я ни сказал, он всегда кивал. Из-за этого у меня постоянно было ощущение, будто главный здесь я, и я всерьёз считал его лёгкой добычей.
А оказалось, что он не возражал лишь потому, что я всё время действовал именно так, как он хотел. Пока я ничего не замечал, он успевал перекрыть мне все остальные пути и оставить только одну яму, в которую я обязательно должен был свалиться. Подумать только, если бы меня не утащил Сяо Хэй и я продолжал пить то зелье, разве не озверел бы окончательно? И тогда всё, конец, погибель без возврата.
Но и Сяо Хэй ничуть не лучше! С самого начала он только и делал, что шёл мне наперекор, бил и пинал при каждом удобном случае. Я думал, что это его настоящая натура. Считал, что, хоть он и вспыльчивый, зато честный. Даже называл его другом.
А на деле оказалось, что он с самого начала планомерно ко мне приближался. Даже обнаружив подозрительные несостыковки, ничем себя не выдал. Более того, когда я послушно попался в его ловушку, он всё равно продолжал лупить меня без жалости и обманывать без малейших угрызений совести. Ну что за человек такой!
Вот двое самых близких мне людей. От одной этой мысли я готов был заплакать прямо на свитке. Не знаю как, но в приступе жалости к самому себе я заснул. Когда проснулся, разговор уже зашёл довольно далеко. Кстати говоря, эти двое были настоящими болтунами.
— В общем, — ровным голосом произнёс Сяо Хэй, — я ждал слишком долго. Моё сердце почти умерло. Если надежды на встречу больше нет, зачем мне продолжать ждать?
Голос Юй Цзина был спокойным:
— И что ты собираешься делать?
Сяо Хэй вдруг рассмеялся.
— Мне уже всё равно. Семнадцать лет я ждал только потому, что его звезда судьбы не погасла. Это значит, что, возможно, его тело и погибло, но душа всё ещё существует в этом мире. Каждый день я надеялся услышать хоть какую-нибудь весть. Десять лет я провёл в этой комнате, скитаясь между мирами Инь и Ян, дежуря у моста Найхэ в ожидании потерянной души, и ничего не нашёл! Я больше не могу этого выносить! Неважно, действительно ли он исчез или просто намеренно избегает меня — ни того, ни другого я вынести не могу! Юй Цзин, если ты и дальше будешь упорствовать, то мне всё равно. Пусть и ты попробуешь на вкус то же самое. Моя боль длится уже семнадцать лет. Ладно, в этой жизни я проиграл ему — признаю. Но моя кровь позволяет мне в любой момент прекратить цикл перерождений. А ты? Сколько ещё тысячелетий тебе понадобится, чтобы освободиться? Или эта боль будет преследовать тебя вечно? — Его голос становился всё ниже и решительнее. — Ты можешь позволить себе проиграть?
У меня по коже побежали мурашки. Сяо Хэй говорил абсолютно серьёзно.
Юй Цзин фыркнул.
— Ты десять лет торчал у моста Найхэ. Не потому ли, что собирался, как только найдёшь его душу, тут же запечатать её и при первой возможности вселить в новое тело? Сдаться? Да ты, наверное, даже не умеешь писать эти два иероглифа. Ты согласился участвовать в моей афере, разве не потому, что я обещал одолжить тебе фонарь души, способный указать местонахождение любой души? Теперь, когда появилась зацепка, если ты способен отказаться от неё, значит, ты уже не ты.
— Если бы зацепка пришла откуда-то ещё, я бы, конечно, не отказался. Но она исходит от тебя. Как я могу ей верить? Как я могу рискнуть поверить? — голос Сяо Хэя вновь стал резким. — Юй Цзин, что бы ни случилось с ним — жив он или мёртв, — мне даже думать не нужно, чтобы понять: за всем стоишь ты! Во всём Пинсинья никто не знает меня лучше тебя. И наоборот. Сам подумай — разве месть не часть моего характера? Семнадцать лет я молчал лишь потому, что ты действительно выглядел человеком, которому всё безразлично. Тогда я решил ждать. Месть может подождать. И вот наконец-то я дождался.
— Дянь Мо, ты тоже меня знаешь. Разве я из тех, кого можно шантажировать?
— Тебя шантажирую не я, а ты сам. — Сяо Хэй холодно усмехнулся. — Если тебе не жалко его смерти, кто тогда сможет тебе угрожать?
Юй Цзин замолчал надолго. Я услышал, как Сяо Хэй чиркает кремнем зажигая масляную лампу. Очень долго не было вообще никаких звуков. Стало так тихо, что я уже начал подозревать, не ушли ли они оба.
И тогда раздался голос Юй Цзина — спокойный, как всегда:
— Он жив.
Я не услышал ответа Сяо Хэя. Только его сбившееся дыхание.
— Но не факт, что я сказал правду. Потому что, если бы я сказал, что Ли Шу умер, ты бы без колебаний убил его. — Голос Юй Цзина вдруг стал удивительно весёлым. Я почти видел, как он щурит глаза и улыбается своим невыносимо обаятельным лицом. — Так скажи мне: это правда или ложь?
Если бы я был Сяо Хэем, от этих слов я бы захлебнулся кровью. Но Сяо Хэй этого не сделал. Что лишь доказывает, что он человек необыкновенный. Он тяжело фыркнул, резко развернулся и вышел. Я слышал его тяжёлые шаги, удаляющиеся от комнаты.
Юй Цзин не двигался, просто стоял на месте.
Отличный шанс. Я слышал, что просветлённые люди обладают сверхъестественными способностями. Пока Сяо Хэя нет, я изо всех сил начал посылать Юй Цзину мысленные сигналы, всего два слова: «Закрой дверь! Закрой дверь!» «Закрой дверь!...»
Прошло несколько мгновений. Вдруг раздался грохот — стол был опрокинут ударом ноги. Затем послышался звук катящегося предмета. Шаги Юй Цзина быстро пересекли комнату, прошли мимо меня (я висел за дверью) и вышли наружу. Бах! — дверь захлопнулась за его спиной.
Это...
Никогда ещё я так не сожалел о том, что недостаточно чётко сформулировал своё телепатическое сообщение. Но ещё больше я пожалел об увиденном. Когда Юй Цзин пнул стол, масляная лампа, стоявшая на нём, упала на пол и подожгла тот зелёный свиток. Огонь с невероятной скоростью распространялся по бамбуковому полу!
Матерь небесная! Я же картина! В чём главное отличие картины от человека? В том, что во время пожара картина не может убежать! На этот раз мне точно конец!
Стиснув зубы, я подумал: Да какое же образование получил этот Юй Цзин?! Неужели его никто никогда не учил закрывать дверь при входе, поднимать вещи, которые уронил, и не устраивать умышленные поджоги?! Меня же сейчас заживо сожгут!
Густой дым поднимался вверх. Хотя, будучи картиной, я не чувствовал удушья, но пламя на полу неумолимо приближалось, а воздух вокруг раскалялся — всё предвещало мою скорую участь.
В этот критический момент мои мысли стали необычайно ясными. Всё прошлое — день первой встречи с Юй Цзином, путешествие к Цзиншань, встреча с Юнь Чай и Сяо Хэем, «долгий сон» в пещере и то короткое время, наполненное сладостью и интригами, — всё пронеслось в моей голове, как на плёнке, прокрученной назад. Неужели это правда? Неужели перед смертью человек в мгновение ока переживает всю свою жизнь?
Неужели я умру вот так? Умру, слыша лишь звук его уходящих шагов? Все истории, всё прошлое, все надежды, все дни, вся привязанность, все обиды — теперь превратились в бурлящее чувство внутри меня. Я не мог говорить, но мог сжать все слова, которые хотел сказать, в три иероглифа. Как я хотел крикнуть их Юй Цзину! Если бы небеса позволили мне сейчас снова открыть рот и произнести хотя бы одну фразу, я бы изо всех сил закричал ему эти три слова:
(Юй Цзин)...
...ТУШИ ПОЖАР!!!
П.п. Прошу прощение за длительное отсутствие. Были технические проблемы.