Глава 20
Сквозь клубы густого дыма я случайно посмотрел в окно. На самом деле было ещё не так поздно — даже без огня в комнате всё было прекрасно видно. А значит, если подумать, когда Сяо Хэй недавно зажигал лампу, никакой необходимости в освещении вообще не было.
У меня похолодело внутри. Сяо Хэй... неужели ты и правда настолько хорошо знал характер Юй Цзина, что подстроил всё так, чтобы он собственными руками убил меня? Если раньше я ещё немного сомневался, что Сяо Хэй действительно хочет моей смерти, то теперь поверил окончательно.
Языки пламени впереди быстро и ослепительно пожирали всё вокруг...
Два чи...
Один чи...
Я вытаращил глаза... Я не боялся смерти. Нет. Потому что в глубине души я чувствовал, что не умру. И причина была не в том, что в романе жанра BL главный герой, который продержался без секса почти двадцать глав, вряд ли умрёт девственником (вероятность почти нулевая)... А в чём-то другом, более глубоком.
Пламя взметнулось вверх, вот-вот лизнёт край свитка. Прощай, прекрасный мир. Хотя моя смерть была до ужаса несправедливой, я вовсе не собирался винить небо и проклинать судьбу. И ни на кого не сердился. Кроме Юй Цзина, Сяо Хэя, учителя, Юнь Чай, тётушки из чайной, мальчика с воздушным змеем и прохожих по имени «А», «Б», «В» и так далее...
...Если я умру вот так, не стану ли я мстительным духом?.. Я закрыл глаза и вздохнул. Но именно потому, что глаза были закрыты, когда на меня пахнуло жаром и свиток вдруг сорвали со стены, я не успел ничего разглядеть. Лишь мельком заметил край коричневого одеяния и меня тут же свернули вместе со свитком и унесли.
Внутри было совершенно темно. Кто меня спас? Не Юй Цзин. Ему незачем было сворачивать свиток. И не Сяо Хэй. Он не из тех, кто передумывает, приняв решение. Тогда кто?
Темнота длилась недолго. Когда свиток развернули, я совершенно не был к этому готов. Несколько мгновений ошеломлённо смотрел перед собой, а потом увидел знакомое, ничем не примечательное лицо.
Учитель! Да ведь это же мой учитель, даос Бусы! Внезапно его растрёпанная физиономия показалась мне невероятно родной. Если бы я мог двигаться, то непременно бросился бы ему на шею и заодно вытер бы об него все свои слёзы и сопли.
Учитель почесал спутанные волосы.
— Ученик, ну как ты умудрился до такого докатиться? Хорошо ещё, что этот свиток сделал я. Когда тебя туда запечатали, я сразу это почувствовал. Иначе тебе бы пришёл конец. Если бы ты сгорел внутри, твоя душа навечно осталась бы запертой в замкнутом пространстве. О перерождении можно было бы забыть.
...Учитель... Даже такой ленивый человек пришёл меня спасать. Вот что значит настоящая привязанность...
Учитель продолжил ворчать:
— Если бы ты просто умер, я бы и пальцем не пошевелил.
...Хотя, если разобраться, именно ты и создал эту штуку. Так что виновник всего происходящего тоже ты...
Учитель шевельнул руками, и мой мир внезапно перевернулся вверх тормашками. Придя в себя, я понял, что он просто перевернул свиток. Схватив его за нижний угол, он несколько раз встряхнул его и крикнул:
— Выходи!
У меня закружилась голова. Мир словно сжался и деформировался, навалившись со всех сторон. Когда сознание прояснилось, я уже лежал на полу. Попробовал поднять руку — не вышло. Я перепугался и хотел закричать, но и голоса не было!
Учитель, видя мой ужас, сказал:
— Твои мышцы слишком долго не двигались. Ничего удивительного, что ты сейчас не можешь пошевелиться. Постепенно привыкнешь. Ты лежишь на сокровище, так что скоро станет легче.
Он положил ладонь мне на лоб и тёплый поток хлынул внутрь тела. Чувствительность в конечностях начала возвращаться, вместе с ней пришла волна боли и ломоты. Я постарался ровно дышать, игнорируя неприятные ощущения.
— Учитель... — Немного придя в себя, я наконец смог произнести это слово и быстро осмотрелся.
Это была довольно просторная комната, но кроме балдахина с кистями передо мной, здесь практически ничего не было. Подо мной лежала пожелтевшая бамбуковая циновка — то самое «сокровище», о котором говорил учитель. Штука действительно была странной. Казалось, к моей спине прилипла какая-то сила и медленно перемещалась туда-сюда. После нескольких таких движений затёкшие мышцы заметно расслабились. К тому же, несмотря на разгар лета, от неё веяло прохладой. Я с наслаждением потёрся о неё.
— Где мы?
— В комнате Юй Цзина.
Учитель сел рядом. На его лице застыло непривычно серьёзное выражение.
— Что?!
— Самое опасное место зачастую оказывается самым безопасным, понял?
В его голосе слышалось раздражение, но я уловил и тревогу.
— Это место слишком опасное! Кто угодно может войти и увидеть нас! — возразил я.
Учитель покачал головой:
— Нет, это комната для полуденного отдыха Юй Цзина. Сюда редко кто заходит, даже он сам бывает здесь нечасто.
Я про себя пробормотал: «Тогда откуда ты вообще знаешь об этом месте?» Но сейчас было не до того. Я осторожно спросил:
— Учитель... так ты и есть Ли Шу?
Учитель бросил на меня взгляд и ничего не ответил. То есть признал.
— А тот Сяо Хэй тоже твой ученик? Значит, он мой шисюн?
Он снова промолчал, подтверждая.
— Похоже, он тебя ищет, учитель.
Я с трудом повернулся на бок, схватился за его рукав и задал вопрос, на который уже нельзя было ответить молчанием:
— Почему он так отчаянно хочет тебя найти?
Учитель обернулся и неожиданно спросил:
— Сяо Хэй красивый?
Я кивнул. С точки зрения, как моего, так и вообще любого нормального человека — ещё какой.
— А я красивый?
Я тоже кивнул. Хотя мое чувство прекрасного отчаянно протестовало, мне всё же удалось слегка его искривить и прийти к нужному выводу.
— Ну вот тебе и ответ. Он завидует, что я красивее него. — спокойно сказал учитель.
— ...
Я хотел кивнуть, но шея отказалась сотрудничать. Моё чувство прекрасного в голос рыдало, заявляя, что до такой степени его исказить невозможно...
Наступило неловкое молчание. Наконец учитель сердито уставился на меня.
— Да что вообще значит внешность?! Главное — красота души!
Раньше подобные слова казались мне банальной моралью. Но после знакомства с Юй Цзином я в полной мере осознал мудрость этой великой истины.
— Да-да-да.
— Поэтому люди не слишком красивые внушают больше доверия.
— Да-да-да.
— Особенно если они ещё и немного глуповатые.
— Да-да-да.
— Именно поэтому я и взял тебя в ученики.
— ...
Учитель ткнул меня локтем. Я был в глубокой печали:
— Да шучу я. Все встречи в этом мире предопределены судьбой. Наша встреча тоже произошла благодаря ей.
Я тут же ухватился за его рукав и приготовился вытирать об него слёзы.
— Но в ученики я тебя всё-таки взял исключительно потому, что у тебя глуповатый вид.
Я возмутился и решил немедленно заменить слёзы соплями.
— Учитель, скажи мне вот что.
Немного поиздевавшись над его рукавом, я вдруг кое-что вспомнил и спросил:
— Ты говоришь, что встречи между людьми определяет судьба. Значит, моя встреча с тобой, с Юй Цзином и с Сяо Хэем — тоже судьба?
Учитель кивнул.
Я продолжил:
— Тогда кто решает, какая судьба связывает людей?
Учитель с любопытством посмотрел на меня. Похоже, его удивило, что я вообще задал настолько содержательный вопрос. Он потрепал меня по голове и ответил:
— Судьба предначертана небом. Разумеется, то, что ты встретил нас, тоже было решением небес.
— Тогда объясни мне вот что: какую именно обиду я нанёс этим небесам? Убил их отца или увёл у них жену?