Глава 17
Он слегка надавил рукой, и вместе с тихим щелчком моя вывихнутая шея встала на место.
— Кто тебя просил так резко оборачиваться?
Сяо Хэй оказался неожиданно ласковым. Он осторожно разминал мне шею, и его прохладные пальцы приносили невероятное облегчение.
— Лучше?
Я глупо улыбнулся и радостно закивал.
Сяо Хэй, наверное, был моим первым настоящим другом. Когда я услышал о его смерти, то действительно долго горевал. Мой аппетит даже сократился до одной с половиной миски за раз, и даже любимого жареного оленя я оставлял с пару косточек. Вот как я был опечален!
Увидев, что я уже свободно кручу головой во все стороны, Сяо Хэй отпустил меня.
Я уже хотел задать ему вопрос, но пронзительный вопль привлёк наше внимание. Даос, неизвестно, когда успевший вскарабкаться на большой камень у реки, смотрел на нас так, словно увидел привидение.
— Это ты! Это ты!
Сяо Хэй нахмурился, но ничего не сказал.
— Я ждал этого дня слишком долго! — завопил даос как безумный. — Моя мечта наконец-то исполнится! — он захихикал.
— Теперь ты от меня не отделаешься! Я буду знать все, что ты делаешь! Наконец-то наступил день, когда мы будем дышать одним воздухом и разделять одну судьбу! Я ни за что не сниму заклинание!
Хотя я совершенно не понимал, о чём он говорит, мне почему-то казалось, что он ведёт себя как извращенец.
Когда я посмотрел на него, то заметил, что его губы быстро двигаются. У меня тут же встали дыбом все волосы и вдобавок страшно заболели уши. Я приглушённо застонал.
Сяо Хэй прикрыл мне уши ладонями и мягко погладил.
— Лисы-оборотни чувствительны к заклинаниям. Тебе плохо?
Тепло его рук немного ослабило боль. Я покачал головой. Лишь когда губы даоса перестали двигаться, Сяо Хэй убрал руки, и тогда я заметил нечто странное. Даос повторял все его движения. Сяо Хэй убрал руки — даос тоже убрал руки. Сяо Хэй дёрнул меня за волосы — даос тоже протянул руку и дёрнул воздух.
— Что происходит? — удивился я.
Сяо Хэй приподнял бровь.
— Только что он наложил на меня заклинание под названием «Списать». Для его применения заклинатель должен находиться выше того, на кого накладывает заклятие, поэтому он и залез на тот камень. С этого момента он будет полностью повторять все мои действия — жесты, слова, выражения лица. Всё без исключения.
Даос тут же повторил сказанное слово в слово.
— Но зачем ему это? — не понял я.
— Разве у меня нет качеств, достойных подобного фанатичного поклонения? — с упрёком заметил Сяо Хэй. — Хотя пользоваться этим заклинанием он не первый додумался. Ха. Даже если он всего лишь кухонный работник, всё-таки он из Пинсинья.
— И что теперь делать? — встревожился я. Это заклинание уж слишком грубо вторгалось в чужую личную жизнь.
— Не волнуйся. Хотя это заклятие обладает возмутительно высокой вероятностью успеха, никакого вреда или неудобства тому, на кого его наложили, оно не причиняет. Если говорить честно, страдает скорее сам заклинатель. К тому же снять его можно двумя способами. Первый — если заклинатель добровольно отменит заклятие. Второй — если он умрёт. Тогда оно тоже исчезнет.
Сяо Хэй говорил спокойно и уверенно.
— А ещё у этого заклинания есть одна забавная особенность. Смотри. —Уголки его красивых губ изогнулись в лукавой улыбке.
Он взялся за ворот и рванул его в стороны, обнажив изящную шею и крепкие мышцы левого плеча. В его взгляде была откровенная чувственность, и вся картина дышала провокацией. В отличие от мягкой, утончённой красоты Юй Цзина, здесь была чисто мужская, дикая притягательность.
Не знаю, текли ли у меня слюни от зависти, но точно знаю, что я смотрел на это не меньше минуты, ничего не соображая. А потом я перевёл взгляд на даоса! После этого я, наверное, остолбенел не меньше чем на пять минут!
Матушка моя родная, которую я даже никогда не видел!
Ради защиты психики ни в чём не повинных людей я лучше не стану описывать увиденное и свои впечатления. Скажу только одно. Теперь я по-настоящему понял значение выражения «неуклюжее подражание красавице».
Я зажал рот рукой, пытаясь подавить рвотный рефлекс, но не мог сдержать желания убить и отомстить этому обществу. Я яростно прошептал:
— Впервые в жизни я испытываю желание убить.
Сяо Хэй, в первый раз за всё время, согласился со мной и кивнул:
— Я тоже.
Даос тоже кивнул и повторил:
— Я тоже.
Сяо Хэй широко улыбнулся:
— Раз ты сам согласился... – Он поднял голову к небу и медленно сделал шаг назад, потом ещё, и ещё – всего три шага и остановился.
Даос тоже широко улыбнулся — правда, зубы у него были ужасные, поднял голову к небу, сделал шаг назад, другой, третий... и с громким «бултых!» свалился с большого камня в реку. Быстрое течение подхватило его и унесло.
Сяо Хэй... глубоко вздохнул.
Жестоко!
Спустя десяток секунд Сяо Хэй кивнул мне:
– Вот и всё, проблема решена. Он сам снял заклинание.
Я сильно сомневался, что он снял заклинание. По-моему, он просто захлебнулся, пытаясь глубоко дышать под водой.
Сяо Хэй подвёл итог:
— В таких обстоятельствах его гуманное уничтожение, по сути, является исполнением воли небес.
— Пошли, – сказал Сяо Хэй и пошёл вперёд. — Времени мало, Юй Цзин скоро хватится.
— Чего? – Я всё ещё ничего не понимал.
— Я говорю о том, что произошло на самом деле. Ты ведь хотел объяснений? — не оборачиваясь, сказал Сяо Хэй. Я, разумеется, последовал за ним и между делом спросил:
— То заклинание было очень забавным. Только почему оно называется «Списать»?
Неожиданно Сяо Хэй замолчал. Его глаза, обычно такие яркие, будто в них горело пламя, на мгновение потускнели. Даже привычная высокомерная дерзость исчезла с лица. Он отвернулся, оставив мне лишь профиль, и равнодушно произнёс:
— Это крайне скучное заклинание. Его придумал крайне скучный человек исключительно для того, чтобы жульничать на экзаменах. Пойдём.
Я шёл следом за Сяо Хэем, глядя ему в спину и постепенно начал замечать, что зрение мутнеет. Не только зрение, все чувства притуплялись. Даже мысли становились вязкими и медленными, но ноги почему-то продолжали идти. Будто я провалился в пространство, наполненное галлюцинациями. Я уже не понимал, что делаю. И лишь когда прямо передо мной кто-то резко хлопнул в ладони, громкое «пах!» вырвало меня из этого состояния.
Я вздрогнул, словно очнулся от кошмара. Всё тело было покрыто потом. Дыхание сбивалось. Где я? Что происходит?
Я с удивлением поднял голову и обнаружил, что нахожусь в обычной комнате. Единственное, что было в ней необычного, она была полностью построена из бамбука и наполнена тонким ароматом трав и цветов – очень знакомым. Посреди комнаты стоял небольшой постамент из голубого камня. На нём лежали два свёрнутых свитка — красный и зелёный. В углу прислонённая к стене стояла старая цитра фэньвэй. Краска на ней давно потускнела от времени. У окна находился бамбуковый стул. На нём сидел Сяо Хэй. Он не смотрел на меня. Он смотрел в пустоту комнаты и взгляд у него был совершенно чужой.
От этого взгляда мне стало не по себе. К счастью, он исчез так же быстро, как и появился. Сяо Хэй повернулся ко мне и заговорил своим обычным голосом:
— Садись. Там есть стул.
Я послушно сел. Он ещё некоторое время молчал, словно блуждая мыслями где-то далеко. Наконец я осторожно напомнил:
— Сяо Хэй, ты обещал всё объяснить.
Будто только сейчас вспомнив об этом, он слегка вздрогнул и кивнул.
— На столе лежат два свитка. Красный и зелёный. Разверни зелёный и всё поймёшь.
Так быстро успел написать мемуары? Впечатляет.
Я встал и взял зелёный свиток. При этом я заметил рядом деревянное ведро, в котором лежали высохшие, почти истлевшие бобы. Мне стало любопытно:
– А в этом ведре много бобов?
— Не так уж много. Семь тысяч триста двадцать шесть штук, — спокойно ответил Сяо Хэй.
Я удивился:
— Ты их пересчитал?
— Я прожил здесь один семнадцать лет. Когда становилось совсем скучно, считал бобы. Не только их. Трещины на полу, чёрные точки на стенах — всё пересчитано.
Он улыбнулся, но почему-то в этой улыбке скрывалась такая глубокая печаль, что у меня неожиданно защипало в носу.
— Сяо Хэй, почему ты...
Он перебил меня:
— Прежде чем беспокоиться обо мне, позаботься лучше о своих делах.
Наверное, он прав. Успею ещё расспросить. Я взял красный свиток, развязал ленту и развернул его. Пусто? Я удивился, а потом рассмеялся.
— Вот оно что! Оказывается, я дальтоник.
И тут же потянулся ко второму свитку. Но Сяо Хэй накрыл его рукой.
— Ты не дальтоник.
— Тогда цветоощущение нарушено?
Кажется, такое тоже бывает?
— Нарушено — это точно. Только не цветоощущение, а умственные способности.— Сяо Хэй беспомощно покачал головой.
Я уже собирался возмутиться, когда из пустого свитка вдруг вырвалась мощная сила притяжения. Сознание помутилось, а когда я очнулся, то обнаружил, что не могу пошевелиться. Я хотел спросить, в чём дело, но не мог произнести ни слова. И прямо передо мной находилось огромное лицо Сяо Хэя. Что происходит?!
— Не волнуйся. Я просто запечатал тебя в картину.
Сяо Хэй произнёс это так спокойно, словно сообщил, что налил мне чашку чая.
В картину? В тот самый свиток?! Похоже, он поднял свиток в руках, потому что теперь я смотрел на него сверху вниз.
— Не беспокойся. Я выполню своё обещание. Ты узнаешь причину. Более того, услышишь всё из его собственных уст. Так что не волнуйся.
С этими словами он развернул свиток со мной на столе и приготовился снова свернуть его.
Нет! Что ты вообще собираешься делать?!
— Не пойми неправильно. Я не испытываю к тебе неприязни. Более того, ты мне даже немного нравишься. Ты чем-то напоминаешь... – Сяо Хэй запнулся, потом добавил: – Жаль только, что ты – тот, кого выбрал Юй Цзин.
После этого он без колебаний свернул свиток. Перед глазами сразу потемнело, и я больше ничего не видел. Лишь почувствовал, как он осторожно положил меня на стол. Сяо Хэй... Что с тобой происходит? Я ничего не понимаю. Совсем ничего.
И в этот момент образ Юй Цзина всплыл в моей голове с необычайной ясностью. При мысли о нём я стал смелее. Никогда раньше я не был так уверен – он обязательно придёт за мной. Обязательно!
П.п «Неуклюжее подражание красавице» (идиома «东施效颦» — когда уродина пытается подражать красавице и это выглядит ужасно).