Глава 16
Даос совершенно не представлял, какие бури бушуют у меня в душе. Он лишь лениво потянулся и сказал:
– Улов маловат. Время позднее, пойду-ка я.
– Постой! Уважаемый даос, позволь задать ещё пару вопросов! – Я крепко вцепился в его корзину с рыбой, всем своим видом показывая, что готов разделить с ней жизнь и смерть.
— Что ещё? — беспомощно спросил даос, увидев мою решительность.
— Ты сказал, что моя пилюля не могла превратить осла в человека, но этот осёл прямо у меня на глазах — бах! — и стал человеком! — я начал беспорядочно размахивать руками. — Такой высокий! Такой здоровый! И ещё ругался на меня!
— Раз уж факты лежат перед глазами, почему ты им не веришь? — безжалостно ткнул меня в нос даос.
— Тогда что же это было?!
Я окончательно растерялся.
— Если даже участник событий ничего не знает, откуда это знать постороннему зрителю? — раздражённо ответил он.
Я развернулся и пошёл обратно вверх по течению реки. Юй Цзин... Юй Цзин наверняка знает, в чём дело.
— Стоять, парень! — Вдруг резко крикнул даос.
Перед глазами всё смазалось. Порыв ветра и он уже стоял передо мной. Полы халата развивались, широкий рукав взметнулся, и я едва не упал.
— У даоса есть ещё наставления? — Понятия не имею, какую его чувствительную струну я задел. Только что он мечтал поскорее от мненя избавиться, а теперь вдруг решил задержать?
— Идти можешь, но вещи оставь! – сказал он сурово. Я забеспокоился.
— Почтенный выглядит как настоящий бессмертный. Как же ты можешь заниматься грабежом? — У меня сердце кровью обливалось. Столь возвышенный, отрешённый от мирской суеты образ и вдруг разбойник!
— Какой ещё грабёж?! Рыбу мою верни! — Даос ткнул пальцем в корзину, которую я держал, и наконец, забыв о приличиях, разразился руганью.
— Всего лишь корзина с рыбой, уважаемый даос, не сердись – вредно для печении, — искренне сказал я и сунул корзину ему в руки.
Получив своё имущество обратно, даос явно подобрел. Он посмотрел, как я собираюсь идти против течения, и вдруг крикнул вслед:
— Раз уж судьба не благоволит, почему бы не оставить это дело?
— Оставить что?
— Раз тебя остановил барьер, значит, не судьба. К чему продолжать?
— Какой ещё барьер? — Я окончательно запутался.
Даос удивился.
— На Пинсинья приходит множество людей искать путь Дао. Большинство способностей не имеют и потому не могут пройти сквозь защитный барьер. Но чтобы кого-то барьер отбросил обратно течением реки — такое я вижу впервые.
— Я не ищу путь... Погоди, что ты сказал? Пинсинья? Это Пинсинья?!
Я же был дома! Как это меня водой унесло на Пинсинья?
— А где же ещё? Ты даже этого не знаешь и всё равно здесь шатаешься? Это же знаменитый Пинсинья!
Неизвестно, какая струна у него опять дёрнулась, но старик неожиданно разволновался и окончательно бросил свой возвышенный стиль речи. Теперь он говорил обычным человеческим языком:
— Все бедствия Поднебесной с первого по пятое место — все до единого вышли отсюда!
Я так и не понял, похвала это была или ругань.
Поспешно подхватив тему, я спросил:
— А вы тоже из Пинсинья? Такой бессмертный вид... Наверняка вы глава школы?
— Эх ты, неуч! Я самый младший ученик Пинсинья. Вступил всего семьдесят два года назад. Ловлю рыбу и отвечаю за питание всей школы. Какой из меня глава?!
Всему миру известно, что глава Пинсинья – Юй Цзин! Ха-ха-ха... — Даос, ещё минуту назад источавший бессмертную благодать, теперь трясся от смеха, как цветок на ветру, и только что сердечек в глазах не было. Он так гордился, будто главой был он сам. Да кого вообще принимают в этот Пинсинья?
— Подожди! Что ты сказал? Разве Юй Цзин не был главой школы тысячу лет назад? — Я окончательно ошалел.
– О чём ты говоришь? Юй Цзин стал главой совсем недавно – меньше шестидесяти лет назад. Признаться, стыдно, но я за семьдесят два года ни разу его не видел. Не подумай, что я очень уж хотел встретить кого-то из верхов. На самом деле из старших поколений меня интересуют только двое. Первый, конечно, глава Юй Цзин. Второй — Дянь Мо. Не слышал? Ну и ладно... Только глава в последнее время ведёт себя очень загадочно. В прошлом месяце впервые за долгое время появился и объявил дальнюю гору запретной зоной школы. Теперь весь Пинсинья только и делает, что устраивает азартные ставки и пытается угадать, какую чудовищную пакость он там замышляет...
Этот даос, ещё недавно скупой на слова, сейчас, когда речь зашла об этом, разлился бурным потоком.
Погодите. Погодите! Сейчас не время размышлять о том, страдает ли этот даос раздвоением личности! Он сказал, что Юй Цзин — нынешний глава школы. Сказал, что Юй Цзин занимает этот пост меньше ста лет. Сказал, что здесь находится Пинсинья. Но Юй Цзин говорил, что мы оба проспали тысячу лет. Говорил, что главой школы давно стал кто-то другой. Говорил, что это место — мой родной дом...
Моя голова просто не могла вместить столько всего сразу! И тут совершенно некстати я вспомнил слова прекрасной Юнь Чай: «В словах Юй Цзина лучше не верить даже знакам препинания.»
Мне захотелось выть. Но прежде чем выть, я схватил даоса за ворот.
— Немедленно объясни мне, что происходит!
Старик решил, что я внезапно сошёл с ума, и начал отчаянно вырываться.
— Да я всего лишь готовлю еду и топлю печи! Что ты от меня хочешь услышать?!
Мы всё ещё продолжали бороться друг с другом, когда позади раздался очень знакомый голос:
— Может, мне всё объяснить?
Я резко обернулся!
Этот знакомый силуэт, эти растрёпанные чёрные волосы, гордая осанка. Да это же Сяо Хэй!
Как только я узнал его, всё моё тело пронзила острая, необъяснимая боль. Слёзы сами хлынули из глаз. Я жалобно посмотрел на него:
— Сяо... Сяо Хэй...
Он понимающе кивнул. Протянул руку, обнял меня за плечи и мягко притянул к себе. Потом наклонился к самому уху и тихо спросил:
— Слишком резко обернулся и шею потянул?
Для человека достаточно и одного такого друга на всю жизнь.